49-я глава из книги Посвящение 50 копеек

Ну что, исусик?
"Дети до 16 лет не допускаются"

Пустых мест было полно.
Первые ряды оказались совсем не заняты.
Паренёк, лет семи, в твидовом пиджаке, в зелёную и коричневую клетку, как у Карлсона, пересел ближе к экрану,  с краю, чтоб выйти одним из первых, когда фильм закончится.
Киножурнал "Хочу всё знать" подходил к концу. В зале было тихо.
Только с задних рядов какие-то малолетки, непонятно как оказавшиеся здесь с утра, громко целовались.
А как началось кино, притихли.

Всё смешалось в доме Обломских:
Слияние рек, Лопаня с Харьковом, круг троллейбусов, бурса номер три, для оболтусов с за моста, Гольберговская церковь,улица Октябрьской революции, цыгане, плановые, ЦУМ, 1000 мелочей, Новый ,почему-то цирк,на Бугримовой, печально известная Москалёвка, Зирка, Подол-исторический центр, Райисполком,Университетская, Вечный огонь, Музей, Сумская и Рымарская, Благ баз, Площади, метро, парк "Стрелка" у лодочной станции с тётями за тити-мити, со знаменитым  "Кырлы- Мырлы"  итд.
Всё в одной куче.

И если с Грековской повернуть на право.
И встать на Цирке. С 14-го маршрута.
Весь этот вышеописанный мир простирался под ногами. В этом мире было полно непознанного и неизведанного.
И кроме того, как по Золотому кольцу, сосредоточены Мекки для всех обладателей ч/б телевизоров. Дюжина кинотеатров на любой вкус. С большими чёрными залами. Со стерео музыкой и волшебным миром цветного кино. Куда можно было попасть всего за десять копеек.
На утренний сеанс. К 9-00. А в больших кинотеатрах правда с 10.
Расписание было в "Вечернем Харькове". На неделю.
Но самым первым кинотеатром, начинающим показ в 8-30, как на уроки, была "Зирка".

Здесь всегда были не дорогие билеты. И даже если не досталось. То засов на дверях изнутри подымался вверх большой металлической линейкой. Два человека вполне могли такое провернуть. Просунуть линейку рубо в щель. Потом поднять щеколду. В зал врывался свет.
-Мать вашу! Калитку закрывайте, -свистели сознательные гражане.- Сявота!
Главное дверь прикрыть, чтоб зрителям шум не мешал, и быстро просочиться. Сесть на любые свободные места. Свесить тело как можно ниже. Чтоб не маячить. А когда включат освещение чтоб  ловить безбилетников, найти на полу синий оторваный желательно не скомканный билетик, брошенный на пол не культурным гражданином-: А я, а я, я просто пересел, я опоздал, моё место занято-  главное чтобы билет был без печати.

Было дело.
"Не надо печалиться вся жизнь впереди
надейся и жди"

"50 копеек"
Кинотеатр "Дзержинского"

Он не сразу почувствовал зловонное дыхание. Прямо в затылок.
Так воняло со рта, если только покурил.
Он хотел обернуться, но стальная рука сжала его  горло. Сзади.
И голос пацана лет 14 прошептал: не оборачивайся.
Чуствуешь нож?,-
Холодное и острое чиркануло по шее.
Он хотел обернуться. Но лучи света из окошка  оператора  слепили его.
Хотел закричать, но голос не слушался.
-Откуда?
-С Нахаловки,- просипел блондинчик чуть слышно.
Сзади хмыкнули
-С Центра кого знаешь ?
Карлсон силился вспомнить хоть какую-то поганую кликуху, но на ум, как назло, ничего не приходило.
-Я тебя отпущу, -сказали сзади.
-Деньги нужны.
Паренёк замер.
-У меня только 50 копеек.
С за сиденья вылезла рука, обшарила карманы пиджака.
Полезла в брюки.
-Нету ничего,- жалобно, чуть не плача, выдавил паренёк.
-Ладно.
Как зовут?
-Славик.
-А меня Эдик.
Если на улице пацаны спросят,
скажешь Эдику уже всё отдал.
Та не ссы.
Не трону.
Вздумаешь заорать-убью!

Рука отпустила его.
Он побоялся обернуться.
Щёлочка света в боковой двери дала знать, что урка ушёл через двор.
Пацан обернулся.
Сзади него было пусто.
Зрителей не было.
Свет проектора из будки оператора прорезал темноту.
С динамиков шли голоса.
Впереди, на экране, Гойко Митич нёсся по прериям, под героическую музыку удаляясь в горизонт.
Пацанёнку было безразлично,
стыдно и не интересно.
Он лёг лицом на руки и не стесняясь заплакал.
Ему было жалко.
50! копеек.
Белая юбилейная монетка.
Но больше всего,
ему было обидно,
что он - трус. Трус!
Ком застрял в горле.
Сухое горло сдавливали конвульсии.

По экрану пошли титры.
Он вытер рукавом глаза и остался сидеть не подымая головы.
Фильм окончился
Включили свет. А он всё сидел, пока все не вышли.

Во дворе, примыкавшем к боковым дверям кинотеатра имени Дзержинского, была колонка.
Он долго мылся, умывался и причесывался.
А слёзы всё равно лезли в глаза.
Ему было обидно.
Что он им сделал?
Почему,почему они так?

Он вышел через арку на Свердлова.
И пошёл пешком.
В сторону "Зирки" , к кругу троллейбусов.
Солнце светило, как ни в чём не бывало.
Люди бежали по своим делам, обгоняя его сзади и на встречу.
Город жил своей жизнью.
И совершенно никому не было дела до какого- то там пацанёнка в клетчатом пиджаке и до его пятидесяти копеек.
Дошкандыбав до круга, пешочком.
Он примостился внутри пустого троллейбуса, у дверей.
Упёрся лбом о стекло.
И так и доехал до своей остановки.
Ни разу не взглянув в салон.
Что толку бояться контролёров?
Всё равно денег на билет у него не было.
 

"50 копеек", 49-я глава из книги "Посвящение", Вячеслав Жадан, Харьков, 3 года и 11 месяцев войны