***

        Благодарение Валентину Сорокину

28 ноября в большом зале Центрального дома литераторов состоялся юбилейный вечер поэта Валентина Васильевича Сорокина, организованный его друзьями из Бюро пропаганды русской и советской литературы под девизом: «Родина у нас одна. Книга на передовой». Об этом событии мне рассказал писатель Владимир Фомичёв ещё примерно за полмесяца до его проведения. До последнего дня я решил на него не ехать, немного обидевшись на Сорокина, на его постоянное обещание после очередной встречи на проводимых вечерах по поводу юбилея очередного известного писателя. «Я тебе позвоню. Мы обязательно встретимся. Я приглашу Станислава Куняева и мы где – нибудь укромно посидим и поговорим». Я всегда с большим желанием ждал такой беседы, но проходило немало времени, этого не происходило. С Валентином Сорокиным я познакомился в 2002 году после прочтения его книг «Обида и боль» и «Отстаньте от нас», купивших в латке у метро «Арбатская». Потом Валентин Васильевич познакомил меня и с Куняевым. К первому я как – то прикипел душой. Он привлёк меня необычным вниманием и откровенностью. Я часто его навещал то в Доме литераторов, то в Литературном институте им. А.М.Горького. С ним всегда было интересно беседовать. Как – то я ему поведал один эпизод из своей рабочей жизни, на что он сказал: «Это хороший материал для полноценного рассказа». На эту оценку я тогда не обратил особого внимания, а спустя несколько лет эти слова воодушевили меня на творческий путь и я сам начал писать очерки...
Всякий раз от него я возвращался домой с подарками – небольшими сборниками его стихов. Мне нравилось у него бывать. Однажды он сообщил мне, что написал очень интересную книгу с необычным названием «Биллы и дебилы», а издать её наверно не смогу из отсутствия средств. И я решил ему помочь в выходе в свет этой книги. А к его 70 – летнему юбилею постарался устроить ему большой праздник, найти хорошего спонсора, чтобы опубликовать все его произведения в юбилейном издании. С большим трудом мне удалось это сделать. И московская типография в подарочном виде на глянцевой бумаге и с твёрдой обложкой напечатала пять книг: «Крест поэта», «Где твой меч?», «За одну тебя», «Первая леди», «Сувенир». Эти фолианты, благодаря моей исключительной настойчивости, профинансировал известный бизнесмен Андрей Григорьевич Гурьев. Другому товарищу на сохранение журнала «Наш современник», в счёт своей премии по случаю  выхода на заслуженный отдых - пенсию, я также оказал материальную помощь...
Но, вопреки своему нежеланию, я всё - же попал на юбилейный вечер Сорокина и, как потом, оказалось, был этому очень рад. Утром того же дня мне позвонил один мой знакомый, с которым  около года назад, где – то мы пересеклись и вели разговор о Сорокине. Он услышал о нём от своего сослуживца - земляка Сорокина. «Михаил Сергеевич это Альберт Сайфутдинов, ты не знаешь, что сегодня состоится творческий вечер, посвящённый 80 –ти летию Валентина Сорокина. Я вчера об этом прочитал в интернете. Мы с Титовым, который тогда после нашего разговора созванивался с поэтом. Они с ним, оказывается, хуторяне. Поедим с нами, у нас есть для тебя место в машине. Мы за тобой заедим в три часа дня, немного пораньше, поскольку дорога очень загруженная» - сказал Сайфутдинов. - Я не собирался сегодня на этот вечер ехать, - ответил я, - да и вообще Сорокин меня не пригласил на него. – Ну и что, в интернете напечатано приглашение и вот мы едим! Мне стало, как то неудобно отказываться, и я согласился.
Надо же тому случиться, что по дороге буквально за сто метров до Дома литераторов мы догнали Валентина Васильевича. Он шёл не совсем уверенной походкой. Его немного покачивало из стороны в сторону. Приблизившись к нему, я обнял его за плечи. Выглядел он не совсем здоровым, и мне показалось, что он  даже не узнал меня. Мне стало как – то не по себе. И я понял, что ему было не до меня, у него у самого много проблем, по - видимому болел и лишь бы себе сохранить здоровье. Да, ещё годы дают  знать!
В фойе клуба, вокруг книжной ярмарки толпилось много народу. Здесь же я купил две его новые книги: «Купола Кремля» и «Любовь моя» - стихи о любви, выпущенные к юбилею и книгу его биографа и ученицы Лидии Сычёвой «Дорога поэта».

                I.

Директор бюро пропаганды художественной литературы СП России Панкова Алла Васильевна открыла юбилейный, творческий вечер словами: «Выдающийся поэт России Валентин Васильевич Сорокин, он тот самый, из той рабочей среды, о которой забыли напрочь. Он выходец из того самого народа, о котором сегодня не очень – то часто вспоминают.  Валентин Сорокин – это тот самый поэт, который умеет и может говорить не от одного себя, не от своей великой поэтической личности, которой, бесспорно, дан от Господа Бога великий талант «Глаголом жечь сердца людей». Ему дан и великий талант критического владения словом, образом и, конечно - же, для Сорокина, у него всегда самое главное – это единение с народом, единение с читателем.
Он отдаёт невероятные силы, и более человека горячего и пылкого в поэтической среде найти наверно очень трудно, наверно это неслучайно он к нам пришёл от мартеновских печей, он выходец из того самого горячего сталеплавильного цеха. Сорокин к нам приехал из Урала, это не та ведь Россия, которая только Москва. И не та Москва, которая сконцентрирована, непосредственно,  внутри нашего садового кольца. Поэтому слово поэтическое Сорокина для нас очень важно. Мы работники бюро пропаганды художественной литературы подготовили аудиокнигу, из серии «Поэтический голос двадцатого века - Валентин Сорокин», куда вошёл небольшой сборник стихотворений Сорокина, прочитанный народным артистом России Валентином Дементьевым.
Сорокин поэт много охватывающий, прекрасный лирик, великолепный драматург потому, что вся внутренняя суть поэзии его глубоко драматургична, он очень чётко и сильно расставляет все эти акценты, знания - это живая русская поэзия, это живое русское слово. Его книга «Крест поэта» является не только учебником, это книга размышление, это большой философский труд. Сорокин умеет оживить память, он умеет связать прошлое с настоящим и будущим России. В этой книге посвящены главные страницы и Сергею Есенину, и Павлу Васильеву, и Вячеславу Богданову...  Все они, оказавшись под колесом этой истории, исторического хода и под взаимодействием многих сил стали не только жертвами, но и героями потому, что они взяли на себя всю народную тяжесть, самую большую боль русского народа. Подводя итоги сказанного,  мне хотелось начать этот вечер с выступления самого поэта».
К микрофону не спеша подошёл виновник торжества и начал говорить:
«Я очень благодарен вам за то, что вы пришли, чтобы встретиться с поэтами России и что я хочу сказать сегодня.
Человек, который слышит слово, он слышит народ свой, слышит самого себя, знает своё место в семье, в народе, в государстве. Посмотрите, как только человек использует грубые слова, скверные, некрасивые у него лицо одно, а когда человек говорит честными, добрыми, совестливыми словами у него лицо совершенно другое, привлекательное, располагающее к себе.  Слово от человека, от совести человека, от души человека неотделимо. Я вообще считаю, что слово умнее пчелы. Вот пчела обязательно пьяного укусит, так и слово поэта всегда отомстит, если он лжёт, трусит и неблагодарен.   
Читаю юношеские стихи:
                «Не смогу разлюбить, хоть убей,
                Потому что родился не чёрствым,
                Эту синюю сонность степей,
                Эти звёзды, берёзы и вёрсты. 
                Самолёт, паровоз ли, такси
                Наплывает внезапней крушенья.
                И недаром вовек на Руси
                Выше господа бога – движенье!   
                Кувыркается ветер во ржи,
                Голосит над болотами чибис.
                Ну, скажи мне, скажи мне, скажи,
                Где бы мы доброте научились!   
                Ни одной не запомню страны,
                Ни одной не пойму я державы.
                Мне ведь даже в могиле нужны
                Только наши поля и дубравы.   
                Словно в речку, войду я в траву,
                Тихо трону ладонью ромашку.
                И почти, как в бреду, разорву,       
                Переполненный счастьем, рубашку!»
 Вот я ещё не учился в школе и помню, какие частушки были. Вот война идёт, пишет письмо девчонка:
 

               
                «Милый Вася, я снялася,
                В белой кофте под ремень.
                Не в которой, я желала,
                А в которой ты велел!»
                Ах ты, реченька, река
                Ты течёшь издалека,
                Где мой милый похоронен
                Знают только облака.
                По лесам и по долинам
                Твоя реченька бежит.
                Где мой милый под Берлином
                В сердце раненый лежит».

Первым из друзей юбиляра выступил поэт и председатель московской городской организации Союза писателей России, Заслуженный работник культуры Владимир Бояринов: «Сегодня праздник, сегодня колотится сердце, радостно на душе, сегодня мы чествуем выдающегося русского поэта и патриота Валентина Сорокина. Какая сила, не знаю. Но однажды, я оказался в Москве и пошёл искать работу. Я вышел на улицу и первым моим заведением, куда я пожаловал, было издательство «Художественная литература». Там мне дали адрес, сказав: «Дорогой, ты посмотри на себя?!. Ты знаешь, кто здесь работает. Здесь работают дочки и жёны!..». И так заведующий отделом кадров многозначительно завертел пальцем над головой и дал мне адрес издательства «Современник», Я так и сделал, оказался в новом издательстве, которое открылось в 1972 году, как мне тогда сказали, а пришёл я в 1974 году.
И с тех пор я знаю Валентина Васильевича Сорокина. Я знаю его молодым, горячим, ярким с отлётом в пиджачке, со сверкающим тогда новеньким для всех нас орденом – знаком «Лауреат премии Ленинского комсомола». На раз и два решал он все вопросы, казалось бы, это с виду, а внутри это было издательство, которое поднимало только, что пробиваемую тему Сергея Есенина. Это для нас сейчас, кажется, что ради Бога да его всегда печатали. А, отнюдь! Отнюдь, Юрий Прокушев - директор издательства и главный редактор Валентин Сорокин были людьми, которые прорубали толщи вот этой невозможности, вот этого русского клада, который был где – то зарыт от нас и они вынимали этот клад и издавали двухсот – трёхсот тысячным тиражом. Это сейчас Распутин, это сейчас Шукшин, Абрамов, Белов стали классиками. А где они печатались после журнала «Наш современник». Какое издательство? «Современник». Издательство «Современник», руководил которым тогда Валентин Васильевич Сорокин!
Я счастлив, что это видел и общался через это издательство, через Валентина Сорокина с этими людьми. Вот по тому я такой боевой остался по жизни. Пощады не было, в общем – то. Я тогда работал у Юрия Кузнецова в отделе национальной литературы народов РСФСР. Было много необоснованной критики со стороны цензоров. И вот после очередного разноса наверху он вдруг похлопал меня по плечу и сказал: «Слушай, я твою книгу читал переводом, когда летел в Бурятию, почему ты сам не сдаёшь в молодёжную редакцию».
-   Да, как – то, неудобно. - Да, чего ж тут неудобного! И я сдал и книга вышла. И она получила всесоюзную премию на лучшую первую книгу! В общем, со всех сторон мой крёстный Валентин Васильевич Сорокин, со всех сторон я ему благодарен. Стараюсь, отвечать ему благодарностью по сей день. Помню силу нашего издательства «Современник». Жаль, что время жестоко обходится с теми, кто все свои силы отдаёт на благо России. Вот этот человек просто на износ, крылья свои, расправляя, пролетел над Россией, натворил не только на работе и не столько на работе, сколько в русской литературе. Мы это помним, мы учились у него душевной распахнутости, всей открытости и мудрости. Спасибо тебе Валентин Васильевич!
Я пришёл с благородной миссией вручить тебе медаль, подойди, пожалуйста. Эта награда называется «Заслуженный писатель». Учредили её Союз писателей России, Московская городская писательская организация, где ты являешься председателем всех поэтов и мы тебе её вручаем».   
Потом лирика поэта прозвучала в песнях композитора Юрия Алябова, исполненных известной певицей Светланой Твердовой, на вечере читались стихи Сергея Есенина, Павла Васильева, Николая Рубцова, Василия Фёдорова, Софьи Федотовой. Это всё сопровождалось скрипкой Давида Ардуханяна, под фортепиано Станислава Воронцовского исполнялись романсы певца и композитора Дмитрия Данилова на слова Валентина Сорокина, который обожает поэта и специально приехал из Санкт – Петербурга, чтобы его поздравить и порадовать своим голосом.
Затем в музыкальном сопровождении и кинохроники выступили известные артисты, мастера художественного слова Валентин Клементьев и Лариса Савченко. Они прочитали фрагменты исторических поэм автора.

                «Евпатий Коловрат»

Читает Валентин Клементьев:
               
                Далеко до рязанских врат,
Перелески, поля, поля,
Скачет пасмурный Коловрат
По тебе, святая земля!
Ты в туманах осенних вся,
Молчалива и глубока,
И плывут над тобой, неся
Весть печальную, облака.
Лоси вспуганные трубят,
Воют волки в седой ночи.
Кружат вороны и хрипят, —
Чуют битву бородачи,
Чуют битву они, земля,
Далеко до рязанских врат…
Перелески, поля, поля,
Скачет пасмурный Коловрат.
Луг росой ледяной покрыт.
Белка, ветвенница, дрожит.
Брызжет глина из-под копыт,
Умный конь на Рязань спешит.
На Рязань за подмогой им,
Младшим братьям, в Рязанце, там,
Где Киреев безбожный гимн
По пятам ползет, по пятам.
Над рекою шумят костры,
Колобродит падун-орда
Копья, кованы и остры,
Поднимаются, как гряда!..
Далеко до рязанских врат.
Пустошь, кладбище, никого.
Скачет пасмурный Коловрат,
Дома сын и жена его.

Продолжает Лариса Савченко:

Говорила ему жена:
— Ты, Евпатий, не обессудь,
Стать рабыней я не должна —
Поиссохнет от горя грудь!..
Коль не сдюжит соколья рать
Под Рязанцем под городком
И случится мне умирать,
Я взмахну голубым платком.
И взбегу я под купола
Вместе с сыном, а не одна.
Опозоренной не была,
Вольной волюшкой рождена!
Я четырежды помашу
На четыре на стороны,
Расставаючись, попрошу:
Мстите правнукам сатаны!..
Не за сына, не за меня
Взмах — как в бездну я оборвусь,
А за веру и за коня,
За тебя, за кручинну Русь!

                Поэма: «Дмитрий Донской»

Читает Валентин Клементьев:

 —ПРОЛОГ 
1.
Без князя княжеству не слыть
Благополучным, гордым, сильным,
Он камнем, старший князь, могильным,
Отцовским, — здесь означен быть!..
Так здравствуй, вещий князь Донской,
Сын прозорливого
Ивана,
От нечестивого
Тумана
Убереги ты род людской;
Свой, христианский, русский род:
Владимир, Киев и Коломну,—
Идет Мамай ордою темной,
Идет и жутко скалит рот!
Так здравствуй, стольная Москва,
Славян престольная твердыня,
Всем русским княжествам глава
И верная опора ныне!
Так здравствуй, грозная Москва,
Татары близятся, монголы,
Тревожны земли:
В сини долы
С дерёв летят тетерева!
И посреди ордынской рвани
Черт важно едет ...
2.
Попробуй облако поймай
И сделай камень зыбь-водою,
Идет, идет на Русь Мамай
С огняннополою ордою!
Вон золотые купола
Взяла пожарная зола,
Вон золотой иконы жар
Испепелил чужой пожар;
Чужой пожар испепелил
Резьбу серебряных перил,
Карнизов кружевную вязь
Разбойники втоптали в грязь!
Селенья русские горят
И гибнут в мареве подряд.
Гонцы Донскому говорят:
— Невесты женихов корят,
И матери сынов корят,
И жены пас, мужей, корят!..

Поэма: «Бессмертный маршал»

ПРОЛОГ

1. Читает Лариса Савченко:   

 Беда, звезду земли заволокло
 Похмельное коричневое зло:
 Смрад по навис — полмира охватил
 Холодный страх надежд и предсказаний,
 Смертей, предательств, казней и терзаний,
 Кружится пепел, и гремит тротил.
 На площадях Европы черный флаг.
 И Минск, и Харьков кинуты во прах.
 «Рабы — славяне,
 Русские — рабы.
 Им, холуям, варить, стирать и строить!..»
 И никому
 Расистов не устроить —
 Существовать без маршей и борьбы;
 Земля моя, насильники твои
 Из той одной неандертальской школы,
 Как те, махан жующие моголы,
 Бросаются в бои, в бои, в бои!
 Земля моя, а сколько, сколько ж к нам
 Им жаловать,
 Нас унижать, сытея?
 Доверчивость — глупейшая затея,
 Безвольное движенье по волнам!
 
2. Продолжает Валентин Клементьев:
 
 Земля моя,
 Ты — нежная душа,
 Земля моя,
 Ты — умная опора,
 Ты — правды клич,
 Она ль не грянет скоро?
 Мы дружно распрямляемся — круша.
 Земля моя, ты — матери слеза,
 Мгновенный вздох несчастной полонянки.
 Куда мне деть повинные глаза?
 Простите, ростовчанки, киевлянки,
 Простите, деды,
 Недруг на порог
 Насел.
 Густы трагические мифы...
 В курган, в курган стучит его сапог,
 В курган, где грозно отдыхают скифы!
 Разноязыкий движется народ,
 Как шторм, и свирепеет, и мятется,
 И ждет, готовый к жесту полководца,
 И замирает у родных широт.
 Земля моя, ты — храбрая стезя,
 И нас не испугают перегрузки
 Труда, борьбы,—
 Лишь забывать нельзя
 Вести себя с достоинством, по-русски!

И снова Лариса Савченко:

 Земля моя, ты — избавленья меч,
 Ты — жизнь,
 Ты — совесть высшая на свете,
 Ты — русская чарующая речь,
 Мы — не арийцы — за тебя в ответе;
 Мы за тебя привычно постоим,
 Наперекор страданиям и мукам,
 И впредь стоять незыблемо своим
 Мы повелим и сыновьям, и внукам! 

Выступает поэт и публицист, главный редактор газеты «Московский литератор», Заслуженный работник России, Заслуженный работник Чечни Иван Голубничий: «Дорогие друзья! Сегодня мы чествуем выдающегося русского человека, выдающегося русского поэта, поэта на авторитете и творчестве которого основывается высокий авторитет современной русской национальной поэзии. Зная, Валентина Сорокина без малого двадцать лет, хочется начать с главного. Как поэта я его узнал в юности, в начале девяностых годов, когда было сильное общественное противостояние, когда на нашу привычную русскую жизнь наползало что – то враждебное, чуждое и мы пытались этому сопротивляться. Его смелые стихи тогда звучали со страниц газеты «День», журнала «Наш современник» и заставляли всё – таки верить в победу, в несокрушимость русского духа, русской души, русского характера и производили высокое, морализующее воздействие  и мы сумеем преодолеть всё зло, которое наступает на нас извне на наше Отечество. Для меня тогда уж он был живым классиком современной русской поэзии. С девяностых годов, когда я набрался решимости подать заявление на всесоюзные литературные курсы, у меня до сих пор дома, как дорогая реликвия, хранится извещение о зачислении, подписанное Сорокиным, где он был многие годы проректором литературного института. Он всегда искренне радовался тому, что молодые поэты приходят учиться на Высшие литературные курсы потому, что поэзия много значит в его жизни. Впоследствии, я многие годы проработал в Московской писательской организации, где мы вместе с моим учителем провели множество художественных мероприятий, посвящённых как великим классикам литературы, так и совремённым поэтам России. Я считаю большим счастьем, что могу назвать себя другом Валентина Сорокина, с которым было много пережито, сделано и будет сделано ещё. Одно из главных его человеческих качеств - это удивительная широта души, удивительная щедрость на доброе слово, на напутствие. Когда мы учились на ВЛК, Сорокин никогда не был для нас таким не досягаемым начальником, был настоящим старшим товарищем, братом, отцом, к которому всегда можно было подойти со своими проблемами: житейскими и творческими. И он всегда находил внимательное отношение и добрый совет.
И нельзя, конечно, не сказать о его большой работе, о ведущей роли как председателя Всероссийского есенинского комитета. Благодаря его деятельности, каждый год проходил выезд крупных московских писателей и студентов литинститута в Константиново на родину Есенина, где все участвовали в праздничных торжествах, посвящённых великому поэту. Мы хорошо знали, что для Сорокина имя Сергея Есенина имеет особое значение. Он много о нём писал и все силы отдавал для того, чтобы его яркая жизнь, имя и стихи постоянно звучали в народе.
Через его попечение, через его множество поэтических семинаров прошло огромное количество русских поэтов. И я уверен, что свет добра, его братское отношение и широкая душа остались с ними навсегда. Все мы сегодня являемся рядовыми солдатами великой русской поэзии, где у нас есть такой заслуженный «маршал» Валентин Васильевич Сорокин. И сегодня на этом большом празднике должны звучать его стихи. Я прочитаю его стихотворение «Годы» из книги «Здравствуй, время!»; 

                «Шумит берёза белая на воле,
                Дождь пробежал, утихнул, в травах гром.
                Весна пришла, но постарело поле,
                И краткость жизни вижу я кругом.
                Овраги изморщинились, меж елей
                Засохли и попадали дубы.
                И за кустами низких можжевелей
                Пунцовят ядовитые грибы.
                Камней своих река не обнажала,
                Неся мосты сквозь череду разрух,
                А вот теперь - как от войны сбежала
                И в омуте остановилась вдруг.
                И синий, синий, ледовитый холод
                На дне его кустится не спеша,
                Я сам устал, я сам давно немолод,
                Покоя просит умная душа.
                И вновь дорога ранами дымится,
                Хозяин дома гибнет у крыльца,
                И ни орлу, ни маленькой синице
                Не миновать разбойного свинца.
                И я не раз, усиливая страхи,
                Терял над чёрным ветром борозду.
                За журавлями, повторяя вхмахи,
                Летят кресты немые на звезду!..»   

Писатель, ведущий критик журнала «Наш современник» Сергей Куняев: «Сорокин действительно очень устойчив в своей системе ценностей, абсолютно непоколебим на каких – то основных фундаментальных русских позициях. И, будучи соратником Анатолия Васильевича Никонова в легендарном журнале «Молодая гвардия» шестидесятых годов, где русская тема встала тогда набирать полновесное слово и будучи одним из основателей и руководителей издательства «Современник», будучи многолетним членом редакционного Совета журнала «Наш современник, он по - прежнему оставался таким несгибаемым бойцом на русской ниве всё в это очень непростое время.
Я пересёкся вплотную с Валентином Васильевичем Сорокиным в комиссии по литературному наследию Павла Васильева. И надо сказать, что помощь его в работе над творческим наследием поэта, над увековечиванием его памяти была совершенно неоценимой. Трудно перечислить всё, что он для этого сделал и в отношении издания книг, и в установке мемориальной доски в Москве, за установление которой мы боролись долгое время. И его собственная работа о жизни и поэзии Павла Васильева - это действительно очень глубокое проникновение в самые какие - то ключевые моменты трагической судьбы этого удивительнейшего поэта. А что касается сложностей, как поэт он начинал, как соратник и как наследник таких замечательных имён русской поэзии, как Борис Ручьёв, Василий Фёдоров, Николай Анциферов. И это поле, оно в его творчестве расширялось и углублялось, набиралось новых сил и новых красок на протяжении десятилетий. Я помню, когда в конце восьмидесятых годов вышло отдельное издание полной его поэмы «Бессмертный маршал» такую реакцию вызвало её появление, потому что это было время таких очень активных попыток стереть нашу историческую память. Когда собственную историю пытались превратить против нас самих, и появление тогда этой поэмы действительно стало одним из краеугольных камней нашей борьбы. О нём как о драматическом поэте, как о эпическом поэте и как о тонком лирике писали такие замечательные поэты как Владимир Цибин, Виктор Кочетков, как замечательный писатель Дмитрий Анатольевич Жуков. Я думаю было бы справедливо упомянуть эти имена. И здесь уже звучали стихи, но вот одно из стихотворений, которое было включено в том избранной антологии русской поэзии журнала «Наш современник» я хотел бы сейчас прочесть:               
                «Чёрный день уходит понемногу
 И, сверкая медленно из тьмы,
 Белый снег ложится на дорогу,
 Белый снег ложится на холмы.
 Пролетев через моря и сушу,
 И через
                людскую канитель,
 Вновь мою израненную душу
 Лечит белокрылая метель.
 Не зима, а сказка, в самом деле,
 Зорями взлелеяна в веках:
 Я у них – как мальчик в колыбели,
 Я у них – как сокол в облаках!
                Что же ты за ласковой пургою,
 Под лучами звёздного венца,
 Не коснёшься тёплою рукою
 Моего холодного лица?
 Не ужель страданьями и болью
 Я не уберег тебя, одну:
 Так тоскует ветер по раздолью,
 Путник – по заветному окну.
 Я ловлю желаньями и взглядом
 Образ твой, дыхание твоё,
 Я-то знаю:
                ты ведь рядом, рядом, -
 Жизнь моя, безумие моё!..»

Алла Панкова: «После расстрела двадцати семилетнего Павла Васильева люди часто видели среди толпы на базарных сходках статного, крупного, гордого человека, читающего стихи. Это был отец Павла, не примирившийся, он читал и приговаривал: «Ах, какого поэта загубили! Какого поэта!» А раскрыл дело номер 11245, смертельное дело Павла Васильева Валентин Сорокин: «Красивый, сильный, одних покоряя отвагой, других дразня дерзостью, он не вошёл, ворвался в поэзию, как влетел на разгорячённом коне, с гиком - таков Павел Васильев», - написал, обнародовал ужасное дело русского гения. Целых сорок страниц, ужасных слов о гибели молодого поэта.
А ведущий критик журнала «Наш современник» Сергей Куняев продолжил работу Сорокина, составил текст, написал вступительную статью, сопроводил книгу литературными комментариями, а издательство «ЭЛЛИС ЛАК 2000»  выпустило в 2000, 2002 году в свет замечательную книгу «Павел Васильев»: стихи, поэмы, эпиграммы, художественная и очерковая проза, переводы, воспоминания, письма аж на 896 страницах. И это всё на исходе двадцати семи лет отроду.
Большая благодарность Вам дорогие Валентин и Сергей за то, что Вы открыли нам такого талантливого парня, писателя.
Стихотворение Павла Васильева, написанное в камере на Лубянке, читает Валентин Клементьев:
                «Родительница степь, прими мою,
 Окрашенную сердца жаркой кровью,
 Степную песнь! Склонившись к изголовью
 Всех трав твоих, одну тебя пою!
 К певучему я обращаюсь звуку,
 Его не потускнеет серебро,
 Так вкладывай, о степь, в сыновью руку
 Кривое ястребиное перо».

Многие русские поэты погибали насильственной смертью. Так убили и русского поэта Николая Рубцова. Он прожил всего тридцать пять лет, очень трудных испытаний, отшельницких скитаний по жизни.
Ему было шесть лет, когда «от водянки и голодовки» умерла его мать. Старшую сестру Галину, забрала к себе тётка – Софья Андриановна. Брата, Альберта, из детского дома взяла в няньки мачеха. Николай Рубцов, не нужный никому, был оставлен в детдоме. Закончив семилетку, он работал матросом на судне и кочегаром на заводе, служил в армии и учился, нищенствовал и писал стихи. Его первая тоненькая книжка «Лирика» вышла в шестьдесят пятом году, а через десять лет стихи Рубцова в серии классиков -  «Поэтическая Россия». В тридцать пять лет, впервые в жизни, обзавелся Рубцов постоянной пропиской, а спустя десять лет его именем назвали улицу в Вологде, в Тотьме поставили памятник ему на берегу реки. В Крещенскую ночь на девятнадцатое января 1971 года его убили.
Конечно, многие большие поэты угадывали свою судьбу, но у кого ещё провидческие способности, были развиты так сильно, как у Рубцова? 
                «Я умру в крещенские морозы.
                Я умру, когда трещат берёзы.
                А весною ужас будет полный:
                На погост речные хлынут волны!
                Из моей затопленной могилы
                Гроб всплывёт, забытый и унылый,
                Разобьётся с треском, и в потёмки
                Уплывут ужасные обломки.
                Сам не знаю что это такое...
                Я не верю вечности покоя!»
И дело не только в том, что Рубцов совершенно точно предсказал день своей гибели... Он предсказал и то, что будет после его смерти. Ужасная судьба...
Стихотворение Николая Рубцова читает Валентин Клементьев:
               
 «Взбегу на холм и упаду в траву.
 И древностью повеет вдруг из дола!
 Засвищут стрелы будто наяву,
 Блеснёт в глаза кривым ножом монгола!
 Пустынный свет на звёздных берегах
 И вереницы птиц твоих, Россия,
 Затмит на миг в крови и жемчугах
 Тупой башмак скуластого Батыя…
                Россия, Русь! Куда я ни взгляну!
 За все; твои страдания и битвы
 Люблю твою, Россия, старину,
 Твои леса, погосты и молитвы,
 Люблю твои избушки и цветы,
 И небеса, горящие от зноя,
 И шёпот ив у омутной воды,
 Люблю навек, до вечного покоя…
                Россия, Русь! Храни себя, храни!
 Смотри, опять в леса твои и долы
 Со всех сторон нагрянули они,
 Иных времён татары и монголы,
 Они несут на флагах чёрный крест,
 Они крестами небо закрестили,
 И не леса мне видятся окре;ст,
 А лес крестов в окрестностях России.
                Кресты, кресты... Я больше не могу!
 Я резко отниму от глаз ладони
 И вдруг увижу: смирно на лугу
 Траву жуют стреноженные кони.
 Заржут они — и где-то у осин
 Подхватит эхо медленное ржанье,
 И надо мной — бессмертных звёзд Руси,
 Спокойных звёзд безбрежное мерцанье…»

На эстрадной сцене застрелили и Игоря Талькова – замечательного русского поэта, певца и композитора, прожившего всего тридцать четыре года. Трагически оборвалась яркая, творческая и духовно наполненная жизнь. Но судьба его песен, его поэзии оказалась счастливее. Народ России не забывает и, по – прежнему, любит Игоря Талькова.   
 



                Игорь Тальков:
«Листая старую тетрадь расстрелянного генерала,
Я тщетно силился понять, как ты смогла себя отдать
На растерзание вандалам.
Из мрачной глубины веков, ты поднималась исполином
Твой Петербург мирил врагов высокой доблестью полков
В век золотой Екатерины.
Россия, Россия!
Священной музыкой времен над златоглавою Москвою
Струился колокольный звон, но даже самый тихий, он
Кому-то не давал покоя.
А золотые купола, кому-то чёрный глаз слепили
Ты раздражалась силой зла, и, видно, так их доняла
Что ослепить тебя решили.
Россия, Россия!..»

На сцене народная поэтесса России, лауреат многих литературных премий Людмила Щипахина: «Я, как и многие из вас очень взволнована. Так вот, простой день понедельник, а превратился в такой замечательный праздник. Мы обогатились большими чувствами, уверенностью, мыслями, энергией жизненной. И вот ещё, Валентин Сорокин не прочитал здесь свои новые стихи, на политические темы. Некоторое время назад он стал откликаться на все важные события стихами, короткими, ясными и изумительными. Я думаю, что он ещё, наверно, прочитает их и удивит вас своей гражданской публицистикой на международные темы. Он замечательно пишет и об Америке, и обо всём, что нас окружает. Это очень мощные и красивые стихи. В наше сложное время, время распада, на вопрос, что с нами происходит? Он откровенно и честно отвечает.
Очень часто отвечает, действительно, и поэзия. Она опять стала необходимой, поддерживает и вдохновляет. Я хочу прочитать стихи, которые посвятила Валентину Сорокину. Стихотворение так и называется «Поэзия».    
                Неправда, друзья, что поэзия
                Должна глуховатою быть.   
                Остра, как незримое лезвие,
                Тонка как небесная нить!
                Где куплено всё и проплачено,
                В эпоху лжецов и иуд
                Не ею ли зримо и значимо
                Вершится над временем суд.
                Ни вера она, ни профессия,
                А правды мучительный зов.
                Недаром боятся поэзию,
                Карающих истинных слов.
                На зло, паникёрам и нытикам,
                Которым не видно ни зги.
                Вождям, вожакам и политикам
                Поэт прочищает мозги.
                Его не сломают советами
                И кара ему не страшна.
                Покуда, мы будем поэтами
                Не сгинет родная страна!

  У микрофона прозаик, член Исполкома Международного сообщества писательских союзов СНГ Лидия Андреевна Сычёва: «Я – ученица Валентина Васильевича. Мы, конечно, все сопричастны к этому вечеру, очень переживаем, прежде всего, за Валентина Васильевича, за его творчество. Почему? Конечно, очень важна художественная сторона, то, что люди увидят на сцене, как читают артисты, как поют певцы, как выступает сам поэт, но всё – таки годы серьёзные, какой сценарий и что там показывают. Но я вас уверяю, что в не зависимости от того как пройдёт сегодня этот вечер, я считаю его историческим. Почему я считаю этот вечер историческим? Потому что, явление русского национального поэта к своему народу – это всегда огромное духовное событие в истории страны, России. Мы не всегда это понимаем, когда присутствуем на таком событии. Но я уверяю, что это так!
О Валентине Васильевиче можно сказать в общем – то словами Пушкина: «И неподкупный голос мой был эхом русского народа!» Этим всё сказано. Я знаю очень много стихов Сорокина Валентина Васильевича наизусть. Без всяких бумажек я могла бы читать их очень долго. Но не буду этого делать. Я прочитаю только четыре строчки, ведь этот очень социальный поэт и на этом закончу своё выступление.
                «Нашу жизнь не сделают красивей
                Всё сегодня в мире не простом.
                Кто торгует нами и Россией
                Перед обелиском и крестом!»
Спасибо Богу, что он нам послал такого поэта. Ура, Сорокину!      

Продолжила чествование поэта член Союза писателей России, поэтесса, выпускница ВЛК, ученица Валентина Сорокина Нина Попова:
«Вот ещё один феномен единства, соединения. Вот правильно сказала Лидия Сычёва, что сегодня действительно историческое событие. Почему? Да, потому что здесь в наших сердцах, нити от наших сердец идут к одному имени, к одному явлению в нашей литературе – это к поэту, публицисту, трибуну, другу, учителю Валентину Васильевичу Сорокину. И, наверно, поэтому эти нити они связывают и нас с вами вместе. Я с радостью вижу своих сокурсников по высшим литературным курсам. Уже звучало это слово – высшие литературные курсы. И об этом может не звучать, потому что три десятка лет Валентин Васильевич был нашим наставником, руководил этими курсами. И я считаю, что сейчас после того, как не он проректор этих курсов, кончилась эпоха ВЛК. Что – то началось, очевидно, новое, но грандиозное, классическое, с таким пронзительным нервом чувства поэзии, что было при Валентине Васильевиче, к сожалению, уже не стало на ВЛК. 
          И когда мы пришли на ВЛК, мы пришли взрослые, мы пришли зрелые, думающие, что мы знали всё в жизни и, очевидно, в поэзии. Но наш мир преломился коренным образом. Мы словно зёрна проникли в почву и проросли из почвы, из той почвы, из земли, которая была переплетена корнями новыми, корнями сорокинскими. Нас называли сороковчанами поэтому. А эти корни такого мужицкого замеса настоящих дел, поступков, настоящих слов. Это была земля очень плодородная своей болью, своей любовью к Родине. Это была земля, которая давала новые плоды, потому что Валентин Васильевич дал зёрнам новые направления, новый зов жизни. И мы пошли. С благодарностью пошёл каждый своим путём, но этот путь каждого всё равно был общей дорогой, общей дорогой Сорокина. Как его предки на Куликовом поле, они там были и звали их тогда Сороками, потому что они руководили сорока ратниками.
А Валентин Васильевич руководил сороками, сороками и сороками, тысячами и тысячами своих учеников на ВЛК. Он вёл нас, а я считаю, что самое главное, что он нам привил. Он привил нам чувство необходимости того, чтобы каждое поэтическое имя, которое достойно прославило Россию, достойно прославило человека и гражданина. Из под пепла лжи, клеветы, растрелов и убийств - это имя снова засверкало. И мне кажется, что эти имена, эти люди, эти души – они сейчас незримо среди нас, потому что не может быть такого, что человеческий гражданский подвиг, протянутый в душе другого поэта, другого человека, остался, ими не востребован и не почувствован. Говорят, что время расставит всё по своим местам. А почему время, а почему оно одно, ведь оно должно расставлять нашими руками. Почему не мы должны делать эту чёрную, неблагодарную, но такую святую работу, расставить всё по своим местам. Этому учил нас Валентин Васильевич.
Он хоронил сестёр Есенина, он сделал бесценную вещь для того, чтобы Есенин вошёл в нашу жизнь, пошёл в наши школы, вошёл в наши учебники. Павел Васильев - двадцать лет сердечной боли, сердечных ран, Двадцать лет судьбы отдал Валентин Васильевич, чтобы раскрыть дело тюремное, судебное дело Павла Васильева. В буквальном смысле слова политой его кровью. Он раскрыл и передал нам, передал нам всем.
Поэтому я с радостью хочу передать привет с рязанской земли от дочери Павла Васильева Натальи Павловны Васильевой – Фурман. Она просила поклониться вам. Она просила поблагодарить Валентина Васильевича ещё раз. Потому что она много раз говорила ему об этом за то, что он сделал для её отца и, конечно, в итоге по большому счёту сделал для русской поэзии. И попросила меня прочитать одно стихотворение своего отца, которое часто – часто читал Валентин Васильевич на семинаре. Валентин Васильевич сам любит слово – песня! И это фрагмент Павла Васильева «Песня»:               
                «В черном небе волчья проседь,
И пошел буран в бега,
Будто кто с размаху косит
И в стога гребет снега.
На косых путях мороза
Ни огней, ни дыму нет,
Только там, где шла береза,
Остывает тонкий след.
Шла береза льда напиться,
Гнула белое плечо.
У тебя ж огонь еще:
В темном золоте светлица,
Синий свет в сенях толпится,
Дышат шубы горячо.
Отвори по - шире двери,
Синий свет впусти к себе,
                Чтобы он павлиньи перья
Расстелил по всей избе,
Чтобы был тот свет угарен,
Чтоб в окно, скуласт и смел,
В иглах сосен вместо стрел,
Волчий месяц, как татарин,
Губы вытянув, смотрел.
Сквозь казацкое ненастье
Я брожу в твоих местах.
Почему постель в цветах,
Белый лебедь в головах?
Почему ты снишься, Настя,
В лентах, в серьгах, в кружевах?»
Да, здравствует Валентин Васильевич! Да, здравствует его подвиг во имя Родины, во имя всех нас, во имя великой поэзии!»

Слово берёт татарский поэт Линад Мухамадиев: «Вот так через одно стихотворение татар врагами хают - хают, а потом татарскому писателю и слово дают. И в шутку и в серьёз, потому что Россия – это, прежде всего, дружба русского и татарского народов. Исторически так заведено, боимся говорить немца, боимся говорить француза, американца, боимся говорить даже монгола, а говорим Мамай. Любим через каждое стихотворение - татары, татарское иго. Дорогие мои, русский народ - великий. Вы найдите хотя бы одного поэта татарского, который бы так где – то в отрицательном смысле русское слово, имя, название народа в отрицательном смысле использовал. Этого не было, не будет, потому что Россия – это наша общая Родина. Мы за эту родину кровь проливали, миллионами голову ложили. 
Мы за эту Россию и подружились с Валентином Васильевичем. С Сорокиным я работал в одном коллективе, будучи заместителем Михалкова, мы с ним ездили по национальным республикам, по российским городам. Очень часто выезжали в зарубежные страны. И знаете, когда слово берёт Сорокин, из его уст не только стихи вылетают, искры сыпятся и, как будто, людей пронизывает электрический ток. Знаете, Валентин Васильевич - выдающийся человек, это настоящий интернационалист. Он не зря два раза и про мой родной язык, и про мой родной народ, и про Муса Джалиля такие тёплые слова сказал, это у него в крови, потому что он родом из Урала, где татары, русские, башкиры живут одной единой семьёй. Они никогда не разделяли друг друга и в счастливые годы, и трудные годы вместе были. И будем, я думаю, до конца вместе, пока есть и преобладает голос таких выдающихся поэтов как Валентин Сорокин. Это настоящий мой друг, настоящий интернационалист и настоящий российский поэт. Вот поэтому решением правительства республики Татарстан Валентин Васильевич награждается медалью Мусы Джалиля, которую поручено мне и вручить юбиляру».         
Ответное слово Сорокина: «Линад Мухамадиев прекрасный писатель и патриот России, а я рос среди татар, чувашей, мордвы родной. У нас даже речка называлась «Чувашинка». И что я хочу сказать. История наша такова, что все народы участвовали в войнах иногда между собой. Особенно, мы и татары построили великое государство и спасли другие народы. Слава им. И пусть Бог бережёт нас всех. Ещё раз говорю: «Да здравствуют все наши народы и наша родная с тёплыми, святыми ладонями мама, имя которой Россия!»

Затем к микрофону подошла Член Общественной палаты поэт и ученица Сорокина Татьяна Морозова, зачитала решение Совета по общественным наградам России о награждении Валентина Васильевича Сорокина орденом «За вклад в победу» за поэму «Бессмертный маршал» и решением правления Московского Фонда мира он награждается также орденом «Дмитрий Донской» за поэму «Дмитрий Донской»   
На этом вечере юбиляру от имени Славянской Академии был вручён приветственный адрес с оригинальными подписями писателей, поэтов, музыкантов, композиторов и художников.
После замечательного выступления известной певицы Москонцерта Светланы Твёрдовой, которая исполнила несколько песен на слова Валентина Сорокина и музыку композитора Юрия Алябова, к микрофону подошёл Академик труда и социальных наук Николай Николаевич Гриценко и сказал: «Я попросил слово от Уральского, Южно – Уральского, Челябинского землячеств. Я был начальником строительства ударной пятой комсомольской домны и знаю по рассказам тех, кто там ветераном был и однокашниками Валентина Васильевича, какой он был замечательный друг, товарищ и настоящий рабочий человек. Он приобщился не только к труду, но и к ратному подвигу челябинцев, которые  в этом году присвоили ему звание: «Герой трудовой славы и доблести».
И вот Валентин Васильевич впитал в себя прекрасные знания жизни и людей труда и разных, тех которые дали имя Челябинску как городу Танкограду. Мы гордимся, что у нас есть такой замечательный земляк и наше Челябинское землячество шлёт вам дорогой Валентин Васильевич искреннее поздравление. Так как вы человек труда, а главное вы посвящаете свое время работе. А мудрые люди говорили: «Работа избавляет от трёх зол: от порока, от безделия и от нищеты». И ещё Кант говорил, что труд и работа – это лучший способ наслаждаться жизнью. Мы видим вас в 80 – летнем возрасте, а Даль расшифровал магическую цифру восемь – это цифра бесконечности. И он говорил: «Шесть дней работай, седьмой молись, А на восьмой начинай всё сначала». То есть это начало молодости. Но «дантологи» подняли эту границу молодости и назвали её девяносто. И назвали её – это пора духовного расцвета. Значит, вы будете и дальше нас радовать, для того, чтобы у вас был акцент вашего этого начала пути к творческому расцвету, Наше землячество обратилось с предложением в российскую ассоциацию Героев Труда. Лауреату Государственной премии, кавалеру государственных наград с просьбой рассмотреть вопрос о награждении почётным знаком «Трудовая доблесть России» Сорокина Валентина Васильевича. Вот такую награду и такое удостоверение мне, как члену правления этой организации, поручено вручить Валентину Васильевичу в присутствии такого высокого собрания. И отныне по положению вы становитесь членом «Трудовой доблести России», то есть «Героем Труда».   

Член Союза писателей России Виктор Сошин в своём выступлении сказал следующее: «Я Валентина Васильевича знаю уже целых полвека, поскольку они с моим братом Славой Богдановым с детства друзья, вместе росли, работали в Челябинске на заводах, а я младший следил, как они развиваются в творчестве, в поэзии. Слава трагически погиб в 1975 году в возрасте тридцати семи лет здесь в Москве и для меня старшим братом, конечно, стал Валентин Васильевич Сорокин. Многие здесь о нём говорили как о поэте, но он сильный и прозаик, и публицист. Он написал много басен, эпиграмм резких, обличающих власть. Я ему говорил Валентин Васильевич, ведь и убить могут. Если был Ельцин и что творил. Он говорил об этом в его время открыто и публично. Все книги «Биллы и дебилы», «Отстаньте от нас» очень критичны. Я одному академику их подарил по его просьбе. Он прочитал и сказал: «Ты скажи Валентину пусть будет поосторожнее. Очень честно, открыто и боевито»! 
Сорокин отражал моменты жизни, происходящие в России  трагические, радостные. Вячеслав Богданов – друг его детства, юности и по литературному цеху. Мы с Валентином Васильевичем уже двадцать лет проводим Богдановские чтения в Тамбове. Мы Вячеслав Богданов                открыли там музей, улицу назвали его именем, памятник ему поставили, но каждые 24    сентября мы с ним и другими товарищами, которые здесь присутствуют, едим туда, отдаём дань русскому поэту, проводим русское слово для школьников, в этом году в педагогическом университете выступали. Я Сорокина называю айсбергом, только не ледниковым, а огненным. В заключение, я хочу прочитать стихи брата, который, зная товарища долгие годы, отразил характер самого Валентина Сорокина.
                «Не умею я жить не спеша,
                Не стихи сочинять, не работать.
                Всё куда – то торопит душа,
                Будто я отстаю от кого – то.
                Ненавижу бессилье и страх
                Не терплю равнодушье в веселье.
                Не боюсь я ошибок в делах.
                Знаю, труд нас приводит к победе.
                С этой верой легко мне в пути
                Здравствуй жизнь с бесконечной заботой!
                Будь, живи, равноценен, иди
                И в стихах, и в любви, и в работе».

Александр Проханов, писатель: – Валентин Сорокин мой старинный и верный друг. Мы вместе сражались за русское дело. Сорокин – человек честный и очень русский. Его великолепные патриотические стихи я печатал ещё в газете «День». За столько лет я видел, как росли к нему и ненависть, и любовь. Сегодня Валентин старожил среди нас, он несет в себе заветы русской поэзии!

Светлана Твердова, певица Москонцерта: – С творчеством Валентина Васильевича Сорокина я познакомилась на одном из вечеров в Центральном Доме Литераторов. На меня произвели сильнейшее воздействие вокальные произведения, написанные на его стихи. Я была потрясена их глубочайшим смыслом, созвучным моей душе. Поскольку в моём репертуаре много серьёзных гражданских произведений, я попросила Валентина Васильевича разрешить мне исполнять песни на его стихи. Считаю, что это высочайшего уровня произведения, которые тронут душу любого русского человека, болеющего за Родину!
Валентин Васильевич не только прекрасный поэт, но и благородный, отзывчивый человек, в чём я имела возможность убедиться лично. Поэтическое слово и реальное дело у него не расходятся. От всей души желаю Валентину Васильевичу здоровья, долгих лет творческой жизни, радости и счастья!

Владимир Фомичев, писатель: – Я знаю Валентина Сорокина больше сорока лет, почти полжизни. Познакомились мы в 1976 году, когда я приехал с Крайнего Севера, где жил и работал. Я тогда выразил желание работать в «Современнике», до этого там приняли в печать мою книгу. Сорокин поддержал меня, благодаря ему, я попал в издательство на испытательный срок, а позже – в основной состав.
Стихотворение: «Я русской матерью рожден…» я посвятил Валентину Сорокину. Когда читаю его, то всегда говорю, что посвящение здесь очень важно.
Сейчас мы вместе работаем в Обществе «Поле заживо сожжённых». Я благодарен Сорокину, что своим талантом и авторитетом он поддержал меня в этой теме – увековечивании памяти погибших мирных людей во время Великой Отечественной войны.
Сорокин всегда помогает в добром деле. Надеюсь, что его уральское здоровье позволит нам и дальше работать вместе. В День рождения мы, его друзья, поднимем за Валентина Васильевича чарку! Многая лета, искренние поздравления!

Владимира Бондаренко, главный редактор газеты «День литературы»:
«Валентин Сорокин десятилетия назад прогремел своими богатырскими героическими поэмами: «Евпатий Коловрат», «Дмитрий Донской», «Оранжевый журавлёнок», «Огонь», «Палестинец», «Судьба», «Обелиски», «Дорога», «Былое», «Бессмертный маршал» (Георгий Жуков). В безгеройное время он сделал ставку на героя.
Он пришел к своей русскости и державности не через тихую лирику, не через фольклорные напевы деревенских песен, а через огонь и сталь, броню и железо. Пройдя заводскую закалку мартеном, он уже не мог чирикать как воробышек или даже выводить трели как соловей.
После окончания профтехучилища около десяти лет работал на Челябинском металлургическом заводе. Учился в горно-механическом техникуме и на Высших литературных курсах при Литературном институте. Работал в журналах «Волга», «Молодая гвардия», в издательстве «Современник».
В 1960-е годы Валентин Сорокин окончил Высшие литературные курсы. Тогда же – за неопубликованное стихотворение «Льву Троцкому» – попал на карандаш всемогущему КГБ, члены которого долгое время особо следили за его творчеством.
С 1983 года руководит Высшими литературными курсами, проректор Литературного института имени Горького. Член Союза писателей СССР с 1962 года.
Валентин Сорокин – это пример природной русской державности, имперскости. Поэт громкий и мужественный. Сама стать его, громовой голос – требовали и определённого накала поэзии. Этакий природный уральский самородок, закалённый в огненной доменной печи. И читатель у него был не деревенский, лирический, а державный, из племени первопроходцев.
Он откровенный сторонник христианского социализма. Как говорили о таких в период революции: «за советскую власть, но без коммунистов». Он и сейчас верит в наше возрождение, но признает и трагические ошибки, прежде всего, в недопонимании вселенской русскости нашего народа.
Как уж он пробился в число лидеров русской советской поэзии, одному Богу известно. Или же иных он опалял огнём своего мартена, боялись подходить, других восхищала имперская плавка его поэзии. Поэт каслинского литья, самой высокой пробы.
Очнитесь, люди русские,
Нет ряда серединного:
Сломать дороги узкие
Вставайте до единого,
Пусть платятся предатели,
Познавши дерзость встречную, –
За крест отца и матери,
За нашу верность вечную…
Его крепко поддержали Александр Макаров, Юрий Прокушев и другие. Остаётся только удивляться, как через все цензурные и редакторские препоны он всегда нёс обжигающее русское слово.
Скоро ему «стукнет» 80 лет. Но и сам держится по-богатырски, и стихи пишет такие же богатырские. Такие и нужны сегодня России, дабы давать надежду на русскую Победу. Он – поэт простых и ясных сущностей жизни, таких как огонь, вода, земля, мать, Родина.
Он и пишет о них яркими и звонкими словами. Звонкий поэт».
                Газета «День литературы» 17.07 2016»
               
                «Я славянин, и стать моя крепка,
 И вижу мир я добрыми очами,
 За мной летят сказанья сквозь века
 И затихают рядом, за плечами.
 Меня крылом пожары били в грудь,
 Я приседал под свистом ятагана.
 Мой путь прямой, и я не мог свернуть
 Перед ордой лавинной Чингис-хана.
 На их стрелу мечом я отвечал,
 И, воскресая средь родимых улиц,
 Я над могилой ворогов качал,
 Чтоб никогда они не встрепенулись.
 Голодный, непричесанный, босой,
 Лицом закаменев над Русью жалкой,
 Я их сшибал оглоблей, стриг косой,
 Я их лупил простой дубовой палкой.
 …Молился я и кланялся богам,
 И яд испил из горькой, лживой чаши,
 Когда по тюрьмам и по кабакам
 Меня швыряли самодержцы наши.
 От крови распалясь и от огня,
 Расисты шли в мои святые дали:
 Они судили ни за что меня
 И, как в мишень, стреляли и стреляли.
 Вся эта нечисть у меня в долгу,
 И гнев
 гудит в груди
 страшней, чем улей,
 И до сих пор я вынуть не могу
 Из сердца нержавеющие пули…
 Но, обретая силу и красу,
 Я говорю через смешки и ропот:
 - Да, я не раз еще тебя спасу
 От недруга внезапного, Европа!»