Домушник

На дворе весна тысяча девятьсот шестидесятого года. Верхняя Пышма. Улица Ленина. Старенькое одноэтажное здание милиции. Рядом милицейский гараж – это по нынешним меркам, а тогда - невероятно! –  конюшня с пятью лошадьми. Их широко использовали как транспорт для выезда на места происшествий и для работы сотрудников, где требовались поездки в отдаленные поселки. Вот такие были времена. Кто в это поверит? А это было. Ох, сколько же времени с тех пор утекло. Кто сейчас вспомнит где же было это здание? Даже старожилы вряд ли припомнят. Как же это было давно. Нет уже этого здания. В семидесятых здесь был построен пятиэтажный жилой дом с магазином «Чайка». Сегодня и этого дома тоже нет. Здесь расположилось красивое место – городской парк Уральской горно-металлургической компании. Да и улицу Ленина переименовали. Вот они глобальные перемены современной жизни!
Но…, историю не стереть. Пока жив город, будет жить и его история.
… Кабинет заместителя начальника отдела милиции по оперативной работе. Сегодня здесь до темна засиделись его хозяин – Ефим Штейнварг и начальник уголовного розыска Николай Парамонов. Обоих беспокоила одна проблема: участились случаи проникновения в частные дома и кражи различных домашних вещей. Воришки не брезговали ничем, ни ношеной одеждой, ни использованной посудой, брали все, что попадет под руку.
За хозяйским столом – Ефим Штейнварг. Он выделялся своей статью: высокий, смуглый, темноволосый с широкими плечами и доброй улыбкой. Красивые черты лица вкупе с кудрявыми волосами привлекали внимание многих женщин. О таких говорят – красавец! А он таким и был – молодой, здоровый, полон сил. Ефим все еще купался в лучах славы, которая упала на него внезапно. Как никак он недавно окончил юридический институт, три года работал следователем в прокуратуре. Там зарекомендовал себя с положительной стороны. Работу свою любил и отдавал ей все до остатка. О нем даже шла молва, что «если за дело взялся Штейнварг, то оно будет обязательно раскрыто». И вдруг резкое повышение – перевод в милицию и назначение на высокую ключевую должность! Заместитель начальника отдела по оперативной работе! От такого у многих вскружится голова. Но не у Штейнварга. С головой у него все в порядке. Все разложено по полочкам. Да и судьба уготовила ему трудные времена. Все пережил: в школьном возрасте встретил войну; затем мать увезла его от наступившего кошмара на Урал; затем добровольцем ушел в Красную Армию, когда был еще семнадцатилетним пацаном; затем принял участие в войне с Японией. Так что и с головой, и с памятью у него было в порядке. Человек заслуженный – фронтовик! Но в милиции он человек новый. Новую должность получил всего месяц назад, поэтому старался из последних сил. Первым приходил на работу и последним уходил. Да и работа ему нравилась. Можно сказать, душа ликовала!
Напротив него - начальник уголовного розыска Николай Парамонов, темно-русый крепыш небольшого коренастого роста с уверенной походкой. Он имеет большой опыт милицейской работы, раскрыл не один десяток уголовных преступлений, задержал не один десяток преступников. Работал и опером, и начальником милиции в различных городах Свердловской области. Поэтому перед вышестоящим начальством не вздрагивал, докладывал обстановку ту, какая есть, без приукрас. К своему новому начальнику он относился с уважением, как никак оба участники войны с Японией, оба понюхали фронтового пороха. Это даже их в чем-то сближало. «На фронтовика всегда можно положиться и быть уверенным, что он не подведет», - не раз говорил Парамонов.
С Парамоновым у них сложились хорошие деловые отношения. Не раз, оставшись после работы, разговаривали по душам. Бывшим фронтовикам нечего было скрывать друг от друга, оба честно прошагали по ухабистым фронтовым дорогам, не раз рискуя своей жизнью в боях с японцами. Штейнварг делился воспоминаниями как был в учебке на остове Русский; как патрулировал акваторию моря на пограничных катерах и как участвовал в воздушном десанте при взятии Порт-Артура. Парамонову тоже было что вспомнить, как никак он в составе стрелкового полка ломал сопротивление японцев в тяжелых условиях Большого Хингана, с боями уничтожая их укрепрайоны.
Вот и сегодня засиделись допоздна. 
- Николай Егорович, как у нас дела с кражами? – спросил Штейнварг.
- С кражами на сегодняшний день проблема, - докладывал Парамонов, - за последние три месяца совершено пятнадцать краж из частных домов в районе старого города.
- Сколько раскрыто?
- Ни одна не раскрыта.
- Каким способом совершены?
- Путем взлома двери; проникновением через окно, а в некоторых случаях хозяева оставляли ключи под ковриком у двери.
- Есть какие версии?
- Думаю, что этим занимается либо устойчивая немногочисленная группа, либо одиночка.
- Наметки по людям есть?
- Пока нет, да и ворованные вещи нигде не засветились.
- Ну что ж, продолжайте работать. Если что-то будет, немедленно информируйте меня, я тоже подключусь к работе.
А проблема и действительно появилась серьезная. Верхняя Пышма давно не испытывала такого резкого скачка квартирных краж. А тут пятнадцать, и все не раскрыты. Нужно было что-то делать. Такое на самотек пускать нельзя.
Упустишь момент, не примешь меры к установлению преступника, вот он и почувствует свою безнаказанность. И как итог, продолжит свой преступный промысел, обворовывая простых граждан.
… «Филя» шел по частному сектору. Своим наметанным глазом он мог быстро определить где люди дома, а где отсутствуют. Обладал определенной практикой. Не зря за последние двадцать лет четырежды побывал в местах за колючей проволокой. Первый раз попался на воровстве в начале войны еще по малолетке. А потом понеслось-поехало. Так и война прошла без его участия. И после нее не участвовал и в восстановлении разрушенных городов и сел. Никакой из него строитель коммунизма не получился. Одно слово – зек. Да и жизнь протекала по принципу «своровал – в тюрьму». И что интересного – останавливаться-то не хотел. «Филе» было тридцать шесть лет, но прошедшие годы сделали свое дело. Он выглядел на все пятьдесят. Горбатый нос, худое скуластое лицо, обтянутое бледной щетинистой кожей. Да и внешне выглядел не особо – сутулое худое тело небольшого роста, да в придачу руки в синих наколках. И одеждой не выделялся – телогрейка на все случаи жизни и вечно грязные кирзачи. А на что купить хорошую одежду? На «Филину» зарплату дворника? Вряд ли. Он и сам это понимал. Нет хорошей профессии, нет и хорошей зарплаты. Вот и решил взяться за старое. Вроде как получить добавку к своей маленькой зарплате.
Вот он наметил дом, подошел к калитке, постоял. Никто не выходит, собака не лает. «Сюда можно», - решил «Филя». Быстро перемахнул через забор. Это у него ловко получалось. Натренировался! Было время. Крадучись подбежал к двери, подергал – не открывается. Опытным глазом окинул стену – ключа не видно. Он знал, что некоторые хозяйки, уходя, вешали ключ на гвоздик. Удивительные были времена – даже ключ с собой не брали. Затем пнул половик, который лежал у двери и… увидел там ключ. Схватил. Повернул. И вот он уже в доме. Быстрым взглядом осмотрелся. Прикинул: «Да, взять кое-чего можно». Резким движением сорвал со стола скатерть, разложил на полу. Забегал по комнате и кухне, притащил и набросал тарелки и чашки, детское пальто и валенки, шапку и шарф, что-то еще, все побросал впопыхах в общую кучу. Затем перевернул матрац, где нашел деньги пятьсот рублей, лежащими стопкой из пяти купюр. Сунул в карман, усмехнувшись сквозь свои пожелтевшие зубы. После этого присел, передохнул. «Все, - решил он, - теперь надо и шмотки, и ноги уносить, пока не поймали». С узлом вышел из дома и огородами направился на соседнюю улицу. А там недалеко и до своей берлоги. «Филя» жил в коммунальной комнате, которую получил как профессионал лопаты и метлы.
Зайдя в свою обитель, под кровать затолкал узел. Сел и заулыбался, обнажа свои желтые зубы: «Все получилось, как надо. В воскресенье съезжу в Свердловск, у вокзала кое-что продам, а кое-что оставлю себе».
Так «Филя» рассуждал после каждой удачной вылазки. А сколько их было за последнее время? Он и со счету сбился. Что-то продавал, а что-то оставлял. «Филя» решил и комнату обставить, а потом, может, даже и жениться. Поэтому брал все: посуду и одежду, занавески и подушки, одеяла, полотенца, мыло, даже однажды принес люстру. Нес все, что пригодится для дома. Вот такой он несун! Вот такой воришка – сборщик барахла!
А в милиции с ног сбились. Кто ворует? Где живет? Преступления до сих пор не раскрыты. Информации – ноль. Вор не установлен. Штейнварг напрягает Парамонова, Парамонов – оперов, а те – подучетный контингент. Но все безуспешно. Вор как сквозь землю провалился. Никак себя не проявляет. А милиция только и фиксирует его проделки.
Еженедельно в милицию обращались заплаканные женщины с просьбой, а порой, и требованием, найти вора. То здесь, то там кто-то залазил в частные дома и воровал все, что под руку попадет.
В конце концов Штейнварг распорядился: «Нужно задействовать все методы и средства сыскного дела. Другого не дано. Давайте поработаем с лицами, ранее судимыми. Может от них что-то узнаем». Такие возможности были в первую очередь у Парамонова, с его богатым опытом работы в уголовном розыске, а уж потом у Штейнварга, с его небольшим багажом сыскного дела. Стали таскать судимую братию в милицию и вести задушевные разговоры. Так продолжалось еще две недели. Судимая братия твердила: «Знать ничего не знаем, ведать не ведаем», и разводила руками. И в этот же момент милиция получила очередной плевок в свой адрес – неизвестный вор проник в частный дом все в том же районе и украл носильные вещи и продукты.
Сложившаяся обстановка требовала принятия кардинальных мер.
Тогда Штейнварг решил пойти по другому пути.
Собрал у себя весь состав уголовного розыска и участковых.
- Товарищи офицеры, - обратился он к подчиненным, - преступность нам сделала очередной вызов. За последние три месяца какая-то преступная группа поработала плодотворно, совершив пятнадцать краж в одном районе. А пока мы тут рассуждали, вчера «прилетела» вдогонку еще одна. А у нас ноль информации. Стыдно за нашу работу. Такое терпеть нельзя. Даю указание: с сегодняшнего дня требую проводить ежедневно скрытое патрулирование в районе совершения краж. Патрулирование осуществлять связкой «оперуполномоченный-участковый». Парамонову составить график и представить мне на утверждение. Не забудьте и меня туда включить. На этом все. По рабочим местам.
Прошел день, второй, третий… Патрулирование результатов не дает. «Неужели он нас видит? Может мы плохо маскируемся?» - недоумевал Парамонов.
А он и не знал, что воришка в эти дни на свой промысел не выходил. Сделал передышку. И такое бывает. Вор, оказывается, тоже хочет отдохнуть.
Настала очередь Штейнварга. Вооружившись табельным оружием, и взяв с собой участкового, они направились в район частного сектора. По дороге Штейнварг сделал небольшой инструктаж: «Обращаем внимание на всех без дела шатающихся и подозрительных лиц, а особенно на тех, кто движется с котомками и узлами. Этих в первую очередь тормозим и проверяем».
Не спеша прошли улицу Горняков, Ключевскую, Заводскую. Вышли на Пышминскую. Тишина. Никого не видно.
…Между тем, «Филя», выспавшись, встал, перекусил. Сегодня у него выходной. Сегодня он свободный. «Филя» сегодня наметил вылазку. «Пока люди на работе, надо будет прошвырнуться», - решил он. Накинул свою телогрейку, надел кирзачи и направился на привычное дело. Сегодня он решил пошерстить на Пышминской. «Тут и дома побольше, и люди побогаче», - рассуждал он на ходу. А вот и искомый дом. «Филя» его издалека приметил. Большой, с резными ставнями, свежеокрашенный в синий цвет. В общем хороший, добротный дом. Остановился, прислушался. Тишина. Никаких звуков. Никаких движений. «То, что надо», - заключил он. Быстрым скачком перемахнул через калитку и, полусогнувшись, с пробежкой оказался у двери. Подергал – закрыто. Зыркнул по сторонам – ключа нет. Пнул половик – пусто. На такой случай он знал, что делать. Как никак старый домушник! Воровской опыт с годами совершенствуется. Он скоренько обошел дом и со стороны огорода приблизился к окну. Заглянул во внутрь. Все та же тишина. Из-за голенища достал нож. Несколько ловких движений, штапики разлетелись по сторонам и… стекло на земле. Залез в проем. Вновь привычным взглядом окинул жилище. На вешалке увидел рюкзак. «Вот это мне и надо», - снял, раскрыл. В него тут же полетели чашки, тарелки, рюмки, фарфоровые фигурки и детские игрушки. Сверху набросал консервов, лука, моркови и кусок колбасы. «Деньги, деньги», - стучало в голове. Он пробежал в зал, открыл шифоньер, пошарился.  И там под простынями нашел стопку денег. Считать не стал, сунул в карман. «На сегодня хватит, - решил «Филя», - рюкзак тяжелый, нести далеко». Выбрался. Незаметно подошел к калитке. Подумал: «Если что, скажу, что еду с вокзала, сейчас многие ездят с рюкзаками». Открыл щеколду и смело направился по улице. Душа ликовала: «Отлично, есть и деньги, и вещи, и продукты; куплю бутылку и отмечу». Но, пройдя с десяток шагов, «Филя» неожиданно услышал: «Эй, мужик, остановись-ка!». От этих слов у него и сердце заколотилось и душа забеспокоилась. Это в его планы не входило. Он оглянулся и… узнал участкового. Что делать? Он остановился. Участковый подойдя, спросил: «Кто такой? Куда идем?». А у «Фили» и не было желания начинать диалог, он прокручивал варианты как бы унести ноги. Когда участковый подошел вплотную, «Филя», изловчившись, пнул своим кирзовым сапогом ему по ноге. Тот взвыл от боли и согнулся. «Филя» рванул с места, унося себя и тяжелый рюкзак.
В этот момент Штейнварг шел следом метрах в десяти. Увидев такую картину, он кинулся в погоню за мужиком с рюкзаком. Благо, погоня закончилась быстро, учитывая спортивную подготовку догонявшего сыщика и бег с отягощением убегающего жулика. В общем, метров через тридцать «Филя» был уже в крепких руках сыщика. Взглянув на крепкого высокого мужчину, у «Фили» отпало всякое желание сопротивляться и задумывать побег.
Подошел участковый. Присмотрелся и узнал задержанного. С ходу влепил ему оплеуху по уху. Теперь уже взвыл «Филя», закрыв голову руками. Затем начался диалог.
- «Филя», ты ли?
- Ну, я.
- А здесь что делаешь?
- Да так, шел домой.
- А в рюкзаке что?
- Мои вещи, еду с вокзала.
- Что там?
- Да так, всякое барахло.
- Придется показать, друг ты наш разлюбезный, - не унимался участковый, все еще прихрамывая на ушибленную ногу.
Рюкзак открыли. Посмотрели. Наличие содержимого, накиданного в кучу, навеяло о криминальном приобретении.
- Придется, «Филя», разбираться с тобой в другом месте, - заключил Штейнварг.
«Филю» доставили в милицию. В уголовном розыске спросили: «Откуда вещи?». «Филя» без зазрения совести ответил: «Нашел в Свердловске на вокзале».
На этом допрос «Фили» прекратили и водворили в камеру, поняв, что с ходу расколоть не удастся. Учли его обширное криминальное прошлое.
 Решили по-другому. Следователь, провел обыск в его комнате и ко всеобщему удивлению обнаружил там многочисленные вещи со всех последних краж. Вот так удача! Все погрузили в грузовик и доставили в милицию. А затем стали вызывать потерпевших по кражам. Каждая пострадавшая узнавала часть своих вещей: кто посуду, кто занавески, кто постельные принадлежности, кто одежду, кто обувь. Одна женщина опознала даже люстру. Так, под тяжестью улик «Филя» вынужден был признаться во всех последних кражах.
Вскоре состоялся суд, который отправил любителя чужого добра за решетку на долгие годы.
Ну, а главный сыщик Верхней Пышмы? Наш главный сыщик с любовью относился к выбранной профессии. Вот поэтому и милицейская судьба повернулась к нему лицом. Ему-то она и уготовила задержать серийного вора-рецидивиста на первом месяце службы. А дальше? А дальше он возглавил городской отдел милиции, а потом и убойный отдел области.