de omnibus dubitandum 152. 234

ЧАСТЬ СТО ПЯТЬДЕСЯТ ВТОРАЯ (2011-2013)

Глава 152.234. ПОБЕДА МИРОВОЙ РЕВОЛЮЦИИ СТАНОВИЛАСЬ ВСЕ БОЛЕЕ ПРИЗРАЧНОЙ…
         
    Однако время шло, победа мировой революции становилась все более призрачной, менялась и сама власть. Совершенно сошло на нет влияние главного теоретика перманентной революции Лейбы Бронштейна (Л.Д. Троцкого).

    Произошли важные перемены и в сфере исторических изысканий: в тридцатых годах, сразу после смерти еврея-русофоба М.Н. Покровского, развернулась сыгравшая огромную роль для всего последующего развития советской историографии дискуссия вокруг «локализации исторического процесса по формациям» (Фроянов И.Я. 1990. Киевская Русь. Очерки отечественной историографии. Л.: Изд-во Ленинградского ун-та: 231).

    Спор шел о том, когда именно на Руси установился феодализм, имело ли когда-либо рабовладение значение основы социально-экономических отношений и т.д. В итоге возобладала концепция, основным автором которой был Б.Д. Греков. Согласно ей, на Руси феодализм, минуя рабовладельческую формацию, возник непосредственно в результате разложения первобытно-общинного строя; главным движущим фактором этого процесса стало появление крупных землевладельцев, эксплуатировавших труд феодально-зависимых крестьян (подробно о данной дискуссии см.: Фроянов И.Я. 1990. Киевская Русь. Очерки отечественной историографии. Л.: Изд-во Ленинградского ун-та: 231-258) [«Нетипичные», то есть не вписывающиеся в классическую теорию «пятичленки», исторические реалии на протяжении советского (оккупационного режима – Л.С.) периода не раз становились объектом для научных споров о соотношении власти и собственности. Ярким примером здесь могут служить полемика вокруг так называемого азиатского способа производства (см об этом подробно: Крадин Н.Н. 2004. Политическая антропология. М.: Логос: 108–111)]. Разумеется, то, что данная гипотеза приобрела характер аксиомы, имело свои негативные последствия, но в целом это стимулировало интерес исследователей к древнерусской истории. Вместе с тем, менялось и общество, и вновь актуальным становилось изучение истории страны, решившей строить социализм внутри собственных границ.

    В 1934 г. было восстановлено историческое образование в средней и высшей школе, открыли двери студентам исторические факультеты, в печати появлялось все больше материалов, связанных героями прошлого.

    Однако, личность Александра Невского до поры оставалась в забвении. Причиной тому была, вероятно, сила инерции отрицательного отношения к святому князю. С течением времени это становилось особенно заметным, на это обращали внимание в среде эмигрантов, внимательно следивших за переменами, происходившими в СССР в течение тридцатых годов.

    В частности Г.П. Федотов, в статье с претенциозным названием «Александр Невский и Карл Маркс», опубликованной в газете «Новая Россия» в 1937 г., рассуждая об использовании советской печатью (оккупационного режима – Л.С.) «Хронологических выписок» К. Маркса, в которых клеймились «псы-рыцари», с целью возвеличивания «славы великого русского народа», подчеркивал, что имя человека, положившего придел влиянию Ордена, имя Александра до сих пор игнорируется.

    Исследователь возмущался тем, что «в этой реабилитации национальной славы есть какие-то границы, какое-то неискорененное чувство коммунистических приличий», выражающееся в «характерном умолчании» (Федотов Г.П. 1990. Карл Маркс и Александр Невский. Вопросы философии. № 8: 154). Причину тому Г.П. Федотов видел в святости князя.

    Именно в этом он искал объяснение тому, что «Ледовое побоище остается анонимным», в то время как на тот момент «Дмитрий Донской был причислен к национальным героям СССР, а не России в связи с памятью о Куликовской битве» (Федотов Г.П. 1990. Карл Маркс и Александр Невский. Вопросы философии. № 8: 154–155) [Обращаем внимание, пишут «заслуженные» авторы на то, что канонизация Дмитрия Донского как святого состоялась намного позже ; в 1988 г.].

    Однако в ту же пору ситуация (в стране под властью оккупационного режима – Л.С.)  уже менялась коренным образом. И власть, и общество были готовы к тому, чтобы вновь обратиться (фантазиями лукавых романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, заслуженных, дипломированных, продажных горе-историков, в основном еврейской национальности - Л.С.) к непреходящему примеру служения народу и Отечеству Невского героя.

    Готовилась постановка фильма об Александре Невском, фильма, которому суждено было стать целой эпохой и открывшего новую страницу светского почитания Ярославича. И конечно, находящийся вдали от Родины Г.П. Федотов не мог знать, что за эту задачу взялся на тот моменту уже всемирно известный режиссер еврей-русофоб С.М. Эйзенштейн.

    Создание фильма стало важнейшим государственным делом. К созданию сценария подошли самым ответственным образом. Только третья его редакция, носившая наименование «Русь» была опубликована и представлена на суд специалистов (первую составил П.А. Павленко, вторая и третья были созданы им же в соавторстве С.М. Эйзенштейном).

    Историки и литераторы высказали немало критических замечаний по поводу текста, некоторые из них имели очень резкий характер. Чего стоит только название рецензии М.Н. Тихомирова — «Издевка над историей», — опубликованной в третьем номере за 1938 г. главного исторического журнала страны «Историк марксист» (см. переиздание: Тихомиров М.Н. 1975. Издевка над историей: 375–380). Не были простыми отписками и другие отзывы, в каждом из них содержались конкретные предложения. (В дискуссии по поводу сценария, помимо М.Н. Тихомирова принимали участие ведущие ученые-историки того времени, евреи-русофобы ; А.В. Арциховский, Ю.В. Готье, А.А. Савич, В.Е. Сыроечковский, Н.П. Грацианский и др. (см. подробно: Кривошеев Ю.В., Соколов Р.А. 2010. К истории создания кинофильма «Александр Невский». Новейшая история России: время, события, люди (к 75-летию почетного профессора СПбГУ Г.Л. Соболева). СПб.: 281-295)).

    Это, безусловно, свидетельствовало о неподдельном интересе (идеологов оккупационного  режима – Л.С.) к теме. Что ж, общество действительно изменилось, настали другие времена и история страны, герои ее прошлого вновь (фантазиями идеологов оккупационного  режима – Л.С.) стали национальными ориентирами для народа. На наш взгляд, пишут «заслуженные» авторы все это, и в частности перемены в отношении к личности Александра Невского, является одним из главных показателей того, что «гипернигилизм», свойственный первым полутора десятилетиям после революции 1917 г., окончательно ушел в прошлое.

    Потому, ни в коей мере нельзя сводить все, лишь к желанию советского (оккупационного по своей сути – Л.С.) правительства «насадить» патриотические настроения для последующего использования их в своих целях — «повысить любовь населения к родине (в авторизированном переводе книге Ф.Б. Шенка это слово набрано именно так, со строчной буквы. — Авт.) и политическому руководству» (Шенк Ф.Б. 2007. Александр Невский в русской культурной памяти. Святой, правитель, национальный герой. (1263-2000). М.: Новое литературное обозрение: 278). Фильм еврея-русофоба С.М. Эйзенштейна стал настоящим «шедевром» (кавычки мои – Л.С.), что было обусловлено несколькими факторами, среди которых немалую роль сыграла тщательно выверенная (фантазиями лукавых романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, заслуженных, дипломированных, продажных горе-историков, в основном еврейской национальности - Л.С.) подготовка сценария, как с позиций исторической достоверности и художественной содержательности, так и с точки зрения политической корректности (идеологов оккупационного режима – Л.С.).

    Конечно, ничего не могло бы получиться и без режиссерского таланта еврея-русофоба, создателя картины. К тому же затянувшаяся полоса неудач стала для него дополнительным стимулом к тому, что бы создать подлинное произведение искусства. Можно смело утверждать, что если с помощью «Броненосца “Потемкин”» еврей-русофоб С.М. Эйзенштейн вписал свое имя навечно в историю никчемного кинематографа, то сняв «Александра Невского» он вошел в историю своей Родины — СССР, а не России. Образ Ярославича, воплощенный Н.К. Черкасовым, стал хрестоматийным и вплоть до сегодняшнего дня именно таким наши сограждане и, представляют себе князя (созданного фантазиями лукавых романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, заслуженных, дипломированных, продажных горе-историков, в основном еврейской национальности - Л.С.).

    Эпоха Великой Отечественной войны стала временем, когда в славном прошлом, в истории своей страны люди искали повод для оптимизма в самые сложные годы, когда казалось, что сил остановить натиск врага уже невозможно. Имя Александра Невского, было упомянуто в речи еврея-русофоба И.В. Сталина на знаменитом параде 7 ноября 1941 г., прошедшем на заснеженной Красной Площади. Мы, пишут «заслуженные» авторы не будем здесь подробно останавливаться на восприятия личности Ярославича (навязанной идеологами оккупационного режима – Л.С.) обществом в военные годы. Все это, в общем, достаточно хорошо известно (см. напр.: Мягков М.Ю., Асташин Н.А. 2008. Образ Александра Невского в годы Великой Отечественной войны. Исторические ориентиры Российской государственности. Материалы общественно-научной конференции (4-5 декабря 2007 г. в МГИМО (У) при МВД России). М.: 179-200).

    Подчеркнем лишь, что и здесь неправильным будет противопоставлять государственную политику (идеологов оккупационного режима – Л.С.) устремлениям простых людей, устремлениям народа: цель у всех была лишь одна — Победа. После окончания самой кровопролитной в истории человечества войны отношение к образу князя в СССР не претерпело каких-то резких перемен. Изучение его деятельности было важной составляющей патриотического воспитания (разработанного идеологами оккупационного режима – Л.С.), народ воспринимал его образ, вне всяких сомнений, положительно.

    Но имелось одно «но», говорить о котором было, не то чтобы совсем не принято, но как-то и не совсем удобно. Коллизия заключалась в следующем.

    В результате столетней оккупации выработался, по мнению  еврея Юрия Марковича Нагибина (1920 — 1994) — «русского» писателя новый тип человека. Разумеется, этот тип вобрал в себя что-то от прошлого, но в целом он нов и являет собой нечто невообразимо омерзительное. Это сплав душнейшего мещанства, лицемерия, ханжества, ненависти к равным, презрения к низшим и раболепства перед оккупантами власть имущими; густое и смрадное тесто обильно приправлено непросвещенностью, трусостью, страстью к доносам, хамством и злобой. С одной стороны, Александр Невский, несомненно, входил в число наиболее известных деятелей истории Отечества.

    В 1943 г. была учреждена советская боевая государственная награда, носившая его имя. И казалось бы все в этом смысле ясно. Но ведь с другой стороны, Ярославич, как светский властитель древности, как представитель «класса феодалов», эксплуатировавшего крестьянство, не мог быть до конца положительным героем, несмотря ни на какие воинские подвиги и дипломатические заслуги.

    Потому в описаниях деятельности князя часто где-то в серединке текста содержались словно бы затерянные сакраментальные фразы о том, что, дескать, Ярославич хотя и вел «внешнюю политику, соответствующую интересам объединения Руси», но в то же время «вооруженной силой подавлял всякие народные выступления» (Очерки истории СССР. Период феодализма IX—XV вв.: В 2 ч. 1953. Ч. I. М: Изд-во АН СССР: 870, 869).

    Впрочем, еще раз подчеркнем, делают замечание «заслуженные» авторы, что на последнем аспекте внимание (идеологов оккупационного режима – Л.С.) отнюдь не акцентировалось, как предпочитали не упоминать и о том, что для верующих людей князь был, не просто героем, он являлся святым (хотя информация об этом, разумеется, не носила (но и не распространялась – Л.С.) и сколько-нибудь закрытого характера).

    Такая политика «двойного мышления» не была чем-то особенным в ту эпоху. Всем нам, конечно, памятны времена, когда, выражаясь словами поэта, были «одни слова для кухонь, другие — для улиц». Наверное, не будет слишком смелым утверждение, что подобная пагубная «двойственность» и стала причиной, позволившей разрушить великое Государство.

    По мнению Михаила Михайловича Пришвина (1873 — 1954) — «русского писателя, журналиста, В дележе власти участвуют в большинстве случаев люди голые, неспособные к творческой работе, забывшие, что как земля явилась вследствие проклятия человека, осужденного в поте лица восстанавливать работой утраченный путь к небу, — так и власть государственная есть несчастие человека, прежде всего. Впрочем, не будем отдаляться от темы напоминают «заслуженные» авторы. Обратим лучше внимание на следующий весьма примечательный парадокс. Как было сказано выше, значение Александра Невского для отечественной истории в послевоенные годы не ставилось под сомнение, в частности, очевидной была важность побед на Невском берегу в 1240 г. и на Чудском озере в 1242 г. Однако при всем том, места этих битв, по сути, полей ратной славы Великого княжества московского, а отнюдь не России, не были отмечены сколько-нибудь значительными мемориалами. Особенно бросалась в глаза неухоженность устья Ижоры, территориально входившего в состав крупнейшего мегаполиса, второго по значимости города СССР — Ленинграда.

    В начале 60-х годов минувшего столетия будущий выдающийся деятель отечественного искусства скульптор В.Г. Козенюк, будучи студентом Мухинского училища, случайно, совершая лыжную прогулку, оказался в Усть-Ижоре. Он знал о Невской битве, знал, что судьбоносное сражение произошло именно в тех местах, где волей случая ему довелось оказаться. И тем большее впечатление на молодого человека должны были произвести развалины взорванного в годы войны храма, возведенного когда-то во имя Александра Невского [Надругательство над церковным почитанием Александра Ярославича выражалось не только в разрушении и осквернении храмов (например, в г. Ижевске, храм Александра Невского был переоборудован в 30-е годы в кинотеатр, получивший название «Колосс» и в нем в период «перестройки» демонстрировались явно не высокохудожественные фильмы – Л.С.), воздвигнутых на территории еще царской России в его честь.

    Иногда подобное кощунство приобретало и другие формы, чего стоит только поэма еврея-русофоба П.Г. Антокольского «Мощи Александра Невского», созданная отнюдь не в годы послереволюционного «штурма набес», а именно на рубеже вполне благополучных послевоенных 60–70-х годов (см.: Антокольский П.Г. 2002. Мощи Александра Невского. Александр Невский. Проблемы истории России. Тезисы научно-практической конференции. Усть-Ижора: 98–105)].

    «Несоответствие значимости исторического события не совмещалось в его сознании с той убогой реальностью, что предстала его глазам». С тех пор тема Александра Невского стала одной из основных в его творчестве (Сушко А.М. 2009. Наметки к биографии: 231).

    Подобное впечатление могли испытать и другие люди, оказавшиеся на этой священной земле. Правда, к 250-летию основания Ленинграда военная общественность города добилась установки скромного обелиска, обозначившего место битвы, но он был совершенно затерян среди деревьев и соседних домов частного сектора и по масштабам абсолютно не соответствовал значимости произошедшего здесь в 1240 г. события.

    Такое положение сохранялось длительное время, вплоть до второй половины 80-х годов, когда в общественной жизни и общественном сознании в очередной раз стали происходить коренные перемены. Но не будем забегать вперед. Попробуем порассуждать, что было причиной подобного стечения обстоятельств. На наш взгляд, это стало материальным, если можно так выразиться, выражением все той же «двойственности», существовавшей в обществе.

    Лишь это могло позволить смириться и власти, и людям с тем, что местность связанная с победами, считавшимися на официальным уровне архиважными, по сути лежала в руинах.

    Но времена менялись. После перестройки наша страна стала совершенно иной, и в которой раз наступила «переоценки ценностей». Некоторые деятели истории опять оказались низвергнутыми с пьедестала, кое-кто даже в прямом смысле слова. При этом Александру Невскому «повезло» намного больше, чем многим другим персонажам, более тесно связанным с идеологией правящей верхушки Советского государства: можно сказать, что «двойственность» по отношению к князю, существовавшая прежде, сыграла в данном случае положительную роль. Хотя и на его личности пробовали «упражняться» самозабвенные сторонники ориентации на европейские «ценности», разного рода любители так называемой «альтернативной истории», да иногда ищущие легкой славы продажные ученые-профессионалы.

    Смысл их инсинуаций был прост, подчас даже примитивен: Александр «предал» брата, сделал неверный исторический выбор, «отвернувшись» от Европы, которая жаждала оказать действенную военную помощь Руси, да «втянул страну в зависимость» от Орды.

    Сражения же, выигранные им, не имели, по их мнению, особого значения, так как были недостаточно кровопролитными. Впрочем, даже в ту пору, когда слово «патриот» преподносилось СМИ оккупационных властей как ругательное, отношение в обществе к князю не стало отрицательным в целом. И причиной тому стало, на наш взгляд, продолжают витийствовать «заслуженные» авторы именно то, что связь образа Ярославича с оккупационным коммунистическим режимом не была незыблемой и очевидной.

    Именно потому как для сторонников левых идей, так и для той части населения, взгляды которой можно выразить, как ориентированные на суверенную демократию, Александр Невский по-прежнему оставался национальным героем. Очень важным было и то, что все чаще вспоминали о канонизации князя, том, что предки наши видели в нем не только воина-героя, но и святого-чудотворца.

    Отражением этого, помимо прочего, стал еще один художественный фильм, посвященный Ярославичу «Житие Александра Невского» (1991, режиссер Г.М. Кузнецов). В сюжетной линии картины прослеживаются некоторые мистические моменты, представить появление которых даже за несколько лет до этого было совершенно невозможно. В 90-е годы полностью дискредитировавшая себя власть лихорадочно пыталась найти идеологическую основу для объединения общества, разделенного совершенно противоположными политическими взглядами и социальными противоречиями.

    По мнению Виталия Александровича Закруткина (1908 — 1984) — русского писателя «Среди живущих на земле людей ни на одно мгновение не прекращалась жестокая, то тайная, то явная борьба, потому что, все люди в равной мере хотели и, имели право пользоваться благами земли, но были лишены этого в силу несправедливых, установленных оккупантами, владыками жизни законов, закрепивших власть над землей за немногими избранными». И казалось, достичь этой цели может помочь личность Ярославича.

    6 января 1995 г. тогдашний президент России еврей-русофоб Б.Н. Ельцин подписал указ «О праздновании 775-летия со дня рождения Александра Невского», в соответствии с которым на июнь того же года было запланировано проведение праздника «Венок славы Александра Невского». Мероприятия под этим названиям продолжаются в некоторых регионах до настоящего времени (особенно следует выделить регулярно организуемые праздники в Старой Ладоге). Помимо этого примерно в тот же период удалось организовать научные силы (лукавых романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, заслуженных, дипломированных, продажных горе-историков, в основном еврейской национальности - Л.С.)  на проведения нескольких конференций, выходили в свет печатные труды об Александре Невском (см. историографический обзор: Соколов Р.А. 2004. Александр Невский: панорама новейших мнений: 252–281). Подчеркнем при этом, продолжают витийствовать «заслуженные» авторы, что большая их часть содержала положительные оценки деятельности князя. Однако вся политика страны, находящейся под еврейской оккупацией как и общественная жизнь в целом, вплоть до конца XX столетия носила устойчиво неопределенный характер. В частности, это, если обратиться к интересующей нас теме, выражалось в том, что во всех мероприятиях, связанных с личностью Александра Невского, отсутствовала система, не было необходимой комплексности.

    Что ж, и это вполне отражало жизнь нашего общества, оказавшегося в те годы в состоянии неопределенности, какого-то «разброда и шатания». И все же в последние годы пытаются утверждать «заслуженные» авторы произошло что-то существенное, какие-то важные перемены. Мы, пишут они не сразу обратили на них внимание, и все же на современном этапе, как представляется, ситуация постепенно меняется.

    Прежняя «качка» уходит в прошлое. Судить об этом возможно, как по лакмусовой бумажке, по отношению в обществе к феномену Александра Невского.

    В 90-е годы было закончено оказавшееся неимоверно трудным восстановление храма на месте Невской битвы. К юбилею Санкт-Петербурга эта территория просто преобразилась, здесь наконец-то появился памятник прославленному полководцу, все чаще сюда приезжают туристические группы.

    Но не это главное. Важней другое, все заметнее поворот в курсе оккупационной власти и СМИ, которые, как известно тоже являются своего рода властью. В 2008 г. на экраны вышла очередная, уже третья по счету экранизация биографии Ярославича «Александр. Невская битва» (2008, режиссер И.Е. Калёнов), фильм получился высокохудожественный и, что также существенно, в отличие от десятков поделок 90-х годов, патриотичный. Все более популярной фигурой становится князь и в широких слоях российского общества. В этом смысле важной вехой стал проект телеканала «Россия» «Имя России». Изначально многие восприняли это мероприятие как очередное заказное шоу, и даже хуже того, как мыльную оперу, с заранее известным концом. Однако чем дальше, тем очевидней становилось то, что мы присутствуем при каком-то очень важном, можно сказать знаковом событии. Особенно обращает на себя факт того, что победитель этого «соревнования» деятелей прошлого — Александр Невский — был определен самой аудиторией телезрителей. Это неоспоримое свидетельство того, что отношение к Александру Невскому в обществе более чем положительное, что дает авторам настоящих строк повод для пока еще очень осторожного, но все же оптимизма.