Допустимая погрешность глава 2

2


 За обедом, заметно нервничая и теребя салфетку, Женя будто бы боялась поднять на Лену глаза, а после её ласкового голоса, предлагавшего не держать ничего в себе, выпалила:
- Елена Викторовна, Вы доверяете своему мужу?
- Что, прости? – не сразу ответила та.
- Вы мужу своему доверяете? – повторила Евгения уже более решительно и даже взглянула на свою собеседницу.
- Всецело… - уверенно ответила та.
- Ну и зря! – воскликнула Женя и, увидев, как сидящая напротив неё Лена нахмурилась и сердито сжала губы, добавила: - Он вам нагло изменяет и у него даже ребёнок есть, вот! – сказав это, Женя громко выдохнула и откинулась на спинку кресла кафе, куда они пришли пообедать уверенные, что не встретят тут никого из коллег.
- Ты слышишь, о чём говоришь? Как ты так можешь, ты ведь совсем не знаешь моего мужа… Разве можно наговаривать на человека, не зная его! – с каждой фразой голос Лены приобретал силу, нарастая децибелами.
- Да, Елена Викторовна, я знаю, о чём только что Вам сказала и мужа Вашего тоже знаю, хотя и не знакома с ним лично… То, что он Ваш муж, я поняла только вчера, но то, что он не только Ваш муж, знаю уже какое-то время… вернее, как правильнее сказать – знаю давно, что он муж другой женщины… или, наверное, не совсем муж, раз Вы с ним в браке, но… и другая женщина тоже как будто бы его жена… так во всяком случае видно со стороны и так она говорит… - бормотала Женя, говоря фразу за фразой и понимая, что они абсурдны и тяжелы для восприятия их Еленой, поэтому излагала их по-иному вновь и вновь, пока та не перебила её. 
- Да что ты несёшь! – громко воскликнула она.
- Елена Викторовна, простите меня, но увидев вчера Вашего мужа, я долго думала… Всю ночь почти, - чуть не плача сказала она, - и поняла, что не могу молчать, потому что Вы очень хорошая женщина и я не могу допустить, чтобы этот человек обманывал Вас, как делает это, очевидно, уже давно…
- Как давно? Откуда ты знаешь? И вообще, что ты знаешь… Это какая-то шутка, что ли? О какой женщине вообще идёт речь? – сыпала Елена вопросами, а голос её звучал сухо и звонко, словно рассыпающиеся бусины по гладкому столу.
- Да разве я так шутила бы, что Вы… В общем, в нашем подъезде живет Аня… Раньше эта квартира была её бабушки, а Анька часто у неё жила, потому что с отчимом никак не могла поладить и мать её спроваживала к бабке, во-о-от… - у Жени перехватило горло спазмом и она остановилась, чтобы набрать воздуха в лёгкие, а потом вернулась к своему рассказу: - После школы Анюта уехала в Москву, говорила, что будет моделью или актрисой… Стала или нет, я не знаю, но когда бабушка её умерлa, она вернулась и теперь здесь живёт… Так вот, с некоторых пор её стал на машине подвозить какой-то мужчина, Анька хвасталась, что он банкир, Ваш муж ведь в банке работает, верно? – спросила Женя и, увидев машинальный кивок Лены, продолжила: - Потом все увидели, что Аня беременна, потом она родила девочку, ей сейчас несколько месяцев… Елена Викторовна, Вы как? – испуганно спросила Женя, услышав громкий вздох, показавшийся ей стоном.
- Нормально, - ответила Лена ровным спокойным голосом, сама не узнав его, настолько он показался ей чужим, будто кто-то посторонний говорил за неё, - рассказывай… - попросила она.
- А что рассказывать-то… Анька во дворе гуляет с коляской, всем рассказывает о муже-банкире… Иногда они вместе катят коляску, иногда приезжают или уезжают вместе на машине, словом, мельтешат своей счастливой семейной идиллией…    А вчера Анькин муж внезапно оказался Вашим мужем, вот и всё!
- Ты не могла ошибиться, Женя? – спросила её Лена не то с обидой, не то с надеждой. – Как зовут того мужчину, ты знаешь?
- Нет, Елена Викторовна, точно нет, в смысле – нет, я не ошиблась! – заверила её девушка. - Вы можете сами проверить, адрес я Вам скажу: Береговая улица, дом семнадцать, квартира… у нас шестьдесят четыре, значит у Ани… семьдесят два, а имя его Андрей, Анька всегда повторяет: мой Андрюша, мой Андрюша! – Женя скривилась, изображая неизвестную Лене молодую женщину.
- Женя, я тебя попрошу… - Лена едва ворочала языком от внезапно навалившейся на неё тяжести, одновременно чувствуя вокруг себя невероятную пустоту, разливающуюся с каждой минутой всё дальше, но казавшуюся всё тяжелее.
- Не волнуйтесь, Елена Викторовна, от меня ни одна живая душа в компании не узнает, да и вообще никто ничего не узнает, это даже не обсуждается! – убедительно заявила девушка, догадавшись, о чём просит её Лена.
«Так значит, вот куда ты ездил в командировки и на какой работе задерживался, дорогой Андрюша… - мысленно проговорила Елена и закивала, будто бы соглашаясь с Жениными заверениями. - А эти семинары по выходным дням… Их тема была вовсе не банковское кредитование, а скорее уж, кредит супружеского доверия…» - заключила она и махнула рукой официанту, прося принести счёт.
Едва дождавшись конца рабочего дня, Лена вышла на улицу и сразу же остановилась. Домой идти совсем не хотелось, но помимо мужа у неё была ещё дочь, которая сейчас ждала маму у тёти Люды, Лениной сестры. Люда работала в той же школе, где учились два её сына и Арина, поэтому она забирала племянницу после продлёнки и вела к себе домой вместе со своим младшим сыном Костей, а вечером за Аришей заходила мама. Они с дочерью шли домой, готовили ужин и ждали с работы папу, который, как выясняется, возвращался иногда совсем не с работы, а из одной семьи в другую.
Лена ехала в автобусе и чуть не рыдала от одолевающих её мыслей.
«Может, это всё неправда, может, Женя ошиблась, ну мало ли похожих людей! – думала она. – И имя, и работа в банке могут быть просто досадным совпадением… - тешила она себя надеждой и тут же возражала сама себе: - Слишком много совпадений, это не может быть случайностью… Нет, не может!»
Сославшись на домашние дела и выдав свою печаль за усталость, она нисколько не задержалась у сестры и поспешила вместе с Ариной домой. Дочь что-то рассказывала по дороге, но Лена почти не слышала её, погружённая в свои невесёлые думы. Она представляла нелёгкий разговор с мужем, страдая от мысли, как столкнётся лицом к лицу с горькой правдой.
Андрей пришёл поздно, Арина уже легла спать, хотя ещё и не заснула.
- Привет, дорогая, - поцеловал он жену дежурным поцелуем в щёку, который она позволила скрепя сердце и заглянул в комнату дочери.
Лена ждала его на кухне. Они продали родительскую двушку, когда их обоих не стало, и, поделив деньги пополам с сестрой Андрея, свою половину использовали в качестве первоначального взноса за новую трёхкомнатную квартиру, приобретённую в ипотеку где сейчас и проживали.
- Лен, я ужинать не буду, перекусил в кафе рядом с банком, когда понял, что придётся задержаться, - устало проговорил Андрей, входя к ней на кухню, – вот чайку бы…
- И как она готовит, вкусно? – перебив его, тихо спросила Лена.
- Кто? – Андрей замер и в недоумении уставился на неё.
- Твоя вторая жена… Аня, кажется… - Лена подняла на мужа глаза, в которых не было ни вопросов, ни удивления, только холодная пустота, шокирующая его, как и бледность, разливающаяся по лицу супруги.
- Ты что такое говоришь… - неуверенно пробормотал он, сразу же выдав себя смятением и беспомощностью, сквозившими в его взгляде.
- Да, ты прав, говори ты, я послушаю… - согласно кивнула Лена, сама удивляясь своему спокойствию. – Как ты умудрился заиметь вторую семью? Как успевал быть в обеих семьях мужем и отцом и самое главное… когда собирался решить, какая из семей всё же предпочтительнее? – иронично закончила она.
- Лена, что ты такое говоришь? – едва слышно выдавил Андрей из себя.
- А что не так… А-а-а, ты думал, что так и будешь скакать от одной к другой? Послушай, даже территориально это не очень удобно, мы ведь живём в разных концах города… Или в планах было переселить твою новую семью поближе к нам? – голос Елены звучал уже почти издевательски. – А может, вообще купить большой дом и поселить нас всех вместе? А что – султанам можно, а тебе нельзя, что ли?
- Лена, не язви, тебе не идёт, - к Андрею вернулось самообладание и фраза была произнесена уже с некоторым высокомерием.
- Ты даже не отрицаешь того, что всё это правда… - задумчиво произнесла Елена, качая головой и вдруг почувствовала такую усталость, что захотелось упасть прямо здесь, стать микроскопической и закатиться под стол, где бы её никто не нашёл, а она не слушала бы всё, что сейчас может быть произнесено её лживым мужем.
- Да, ты права, глупо отрицать то, что ты уже знаешь… не расскажешь, как ты узнала об Ане и Еве? – Лену поразила циничность, с которой были произнесены эти слова. 
- Значит, твою дочь зовут Ева…  - улыбнулась она сквозь слёзы и холодно продолжила: – Сейчас конечно поздно, но не настолько, чтобы они не обрадовались твоему возвращению… В спальне стоит собранный чемодан, на развод подам сама и сделаю это прямо завтра, с квартирой… тоже решим как-то… но не сейчас, сейчас ты просто уйдёшь!
Андрей не стал ни возражать, ни возмущаться. Он лишь вздохнул, словно сбросил с себя тяжёлую ношу, и тихо произнёс:
- Не знаю, откуда тебе стало известно, да и не важно… теперь ты всё знаешь, прости меня… Я не хотел тебя ранить… Правда, не хотел…
- Может, ты ещё слов благодарности ждёшь от меня за это? – усмехнулась Лена и дождавшись, когда за мужем захлопнулась тяжёлая входная дверь, опустилась на стул, положила голову на скрещённые на столе руки и дала волю слезам.
Это были слёзы горечи и обиды, которые лились и лились из её глаз. Несмотря на то, что она внезапно узнала об измене мужа и это, конечно же, явилось для неё сильным ударом, всё же больше страданий ей приносило пережитое унижение. Андрей не изменил ей в порыве страсти, не совершил ошибку, он довольно продолжительное время осмысленно выстраивал параллельную жизнь с другой женщиной, предавая всё, что годами связывало его с Леной.  Он превратил их семью в жалкий спектакль, а их всех, включая дочь, в актёры, играющие свои роли.
- Ещё, наверное, посмеивался надо мной, - всхлипывая, бормотала Лена, - что я такая дура, ничего не подозреваю, что я сродни марионетке, которая послушно исполняет нужные движения, когда кукловод правильно дёргает за верёвочки…
Она любила мужа и верила ему, а он предал всё, что было для них важным и ценным: их любовь, их воспоминания и даже их будущее. Он предал весь её мир, оставив в душе жгучее безмерное разочарование и холодную пустоту.