Литература провалила осмысление разрушения СССР

Современная русская литература провалила осмысление катастрофы разрушения СССР. Таков мой неутешительный вывод, который появился благодаря чтению в эти годы новейшей прозы, в том числе постов, рецензий в контакте тех, кто служит для нашего народа ориентирами.

Прошло тридцать лет с небольшим, а в отечественной словесности не появились образы, которые жили бы в душах и умах нашего народа, сроднились бы с ним и объяснили бы наконец-то постсоветскому человеку, что же с ним произошло.

Любой пласт русской словесности возьмем, русский классический, соцреализма или военный лейтенантский 1940 годов - везде есть такие персонажи, которые являются архетипами. И если мы говорим Печорин, Корчагин или Тёркин - мы понимаем, какие смыслы и нарративы за этим стоят.

Возможно, я не слишком хорошо начитана, и многие из вас лучше меня ориентируются в современном литературном процессе, но тут у меня скепсис. Ситуация показывает, что в России нет никакого литературного процесса, потому что процесс может течь, если сформулирована идея государства, есть вектор его развития, есть культурная парадигма, Проект.

Поэтому нет никакого литературного процесса, а есть разрастающаяся зона деструкции, происходит зачистка лучших творческих сил нашего народа во всяких "потемкинских деревнях", литературных хуторах "Русский лес" теми кураторами, кто обслуживает эти имитации.

Разразившийся на днях конфликт между литературными критиками Львом Рыжковым и Алексеем Татариновым лично меня заставил о многом подумать.

Пересказывать сущность этого кубанского батла я не буду, прочтете его на странице Льва Рыжкова, но вывод у меня напрашивается плохой: руководители, отвечающие за литературу, превращенную в индустрию ( в лучшем случае об СВО), сейчас очень нуждаются в новых опорах: старые или окончательно прогнили, или дискредитировали себя, им нужны новые, желательно под видом патриотов.

И хуже всего, что этими новыми опорами, сервильными критиками становятся даже те, кто в эти постсоветские годы ни в чем сомнительном замешан не был.

С началом СВО многие творческие интеллигенты стали находить в себе силы стать обоснователями сомнительных для России политических решений в сфере культуры и идеологии, теша своё самолюбие, что наконец настал их час, и он не какой-нибудь либерал, иноагент или русофоб, а человек, бьющийся за русские смыслы. Вместо великой новой лейтенантской прозы нам подсунули плохо, торопливо написанную литературу Z. Через несколько лет от этого чтива ничего не останется. Мы вряд ли вспомним, как звали героев этих фронтовых романов, еще и написанных в форме разрозненных новелл, как будто писатели напрочь забыли, что такое русский роман. Нет даже достойных военных очерков и это в военное время, все пожрало мельтешение блогосферы.

При этом пятая колонна, окопавшаяся в эти тридцать лет и отнявшая ресурсы у разграбленной, униженной России, гораздо лучше той генерации литераторов или интеллигентов, которая нарождается и оформляется сейчас на наших глазах под видом смотрящих или тех, кто будет таковыми назначен, кто будет обосновывать, почему литература должна быть оторвана от государства, как это уже пропагандировали слуги глобализма Бретон и Троцкий. В почти программном интервью "Критик интересен субъективностью" в "ЛГ" Антон Осанов заявил:

"В ближайшее десятилетие наша словесность станет более частной, насущной, своей. Она упростится, но лишь затем, чтобы нащупать под собой новое личное основание".

Отсутствие величия замысла, оформления культурной парадигмы, упрощение Осанова устраивает. При этом последний русский культурный Проект был оформлен Сталиным к 1927 году - то есть сто лет назад. Советский ресурс давно превращен в ошмётки.

Мы плотно зажаты между иноагентурой и имитаторами от патриотизма, которые борются с западным тлетворным влиянием, с деконструкцией, но при этом накачивают силы графоманам, обосновывают, почему они достойны получать премии. На вопрос: почему литературная критика причастна к обоснованию этих деструктивных процессов, вы ответа не получите.

Ответ можно получить только у иноагентуры или русофоба: потому что мы ненавидим Россию и хотим ее уничтожить. Честно.

Лжепатриот, который нахваливает дурно написанные книжки, выходящие в любом издательстве - либеральном или как бы патриотическом, вам ничего не ответит по существу.

Идет формирование гомогенной массы псевдорусского интеллигента - теперь задача стоит на полное стирание границы между лагерями. Дана отмашка на паразитирование на всем подлинно русском, искажение его, деформацию, создание симулякров или псевдоморфоз.

Тот, кто скажет, что это не русское, а глубоко враждебное нашей культуре, языку, тот рискует прослыть либералом или завистником.

Я вчера была в магазине "Москва", русофобия Дины Рубиной и ей подобных на прилавках, она неприкасаема. Более того скажу: не эта грязная, либеральная литературка сейчас наш враг.

Это война вчерашнего дня, нужно сражаться с новым злом. Оно гораздо коварнее и опаснее.

Поскольку Лев Рыжков упомянул в своем месседже новый роман Павла Крусанова "Совиная тропа", я решила купить две книги писателя, который метит в лауреаты премии "Слово". Роман, написанный на хорошем русском языке, настолько инфантилен, как если бы задача шла написать не о трагедии 90-х, когда с целого советского народа была живьём спущена шкура, а девочковое гламурное чтиво. Нет здесь чувств, как и в сборнике рассказов "Голуби, или Игры на свежем воздухе". Нет попытки создать дух трагической эпохи, судьбы людей, есть попытка представить катастрофу 1991 года как возможность открыть в своей постсоветской жизни магию и горизонты нового мирочувствования.

В постсоветских республиках - в Армении ли, в России, Таджикистане шли самые настоящие локальные апокалипсисы, бойни, но заказ идет на то, чтобы по аналогии с дефашизацией представить крушение СССР как милое, постмодернистское недоразумение.

В интервью советскому журналисту Сергею Маркову Кортасар говорил о задачах магического реализма:

"Я считаю, что литературное повествование — это гипнотический инструмент, как и музыка, и что любое нарушение его ритма может прервать волшебство".

Я вас уверяю, трагедию нашего народа также будут представлять. Они и не скрывают этого. На блербе книги Крусанова читаем: "И конечно, в книге есть магия, потому что, как сказал автор в одном из своих интервью: Литература - не просто игра в слова и смыслы, она наследница вербальной магии, магии заклятия".

Вот, под кого создана премия "Слово" и под какие художественные задачи.

Россия обливается кровью, мучительно ищет новый вектор развития, если не выйдем на новый цивилизационный этап, нас ждет окончательная катастрофа.

Но у них - игры и магия.