Изящная надпись

  Время от времени хожу гулять с собакой Белкой. Ходим мы в «парк», до которого от нашего дома метров пятьсот. Настоящих парков в посёлке Верх-Нейвинске нет, слишком уж он мал для парков. А этот образовался так. В конце восьмидесятых сделали анализ почвы и установили, что довольно большая территория посёлка загрязнена свинцом. Ну, завод рядом, выбросы... Там, где загрязнение было сильнее, все дома снесли, грунт соскребли и вывезли. А там, где было не сильно грязно, только дома снесли, а грунт оставили. Так и получился «парк» — большое пустое место на берегу реки, заросшее берёзками.

  Я отпускаю Белку, она носится по окрестностям или купается в речке. Зайдёт по брюхо в воду, попьёт, назад вылезет. По-настоящему плавать боится, зато в воду может лезть в какой угодно холод, пока вода не замёрзнет. Иногда бежит с такой скоростью, что я её просто боюсь. Врежется в меня — синяк на ноге будет огромный. Ведь голова Белки как чугунная — проверено неоднократно. Людей в этом месте почти никогда не бывает. Только рыбаки, да и те — редко. Сам сижу под деревом, смотрю на уток, и думаю, вырос или нет в условленном месте гриб. Если гриб есть — я его срезаю. Один гриб найду, похожу по кустам, поищу ещё. Бывает — смотрю на рыбу в речке.

    Сидел я этак под деревом, протянул руку и вдруг обнаружил небольшую бумажку. Красивая такая бумажка, качественная, серебристого оттенка. На ней был вытиснен изящный текст. Я посмотрел на него под одним углом. Посмотрел под другим. На просвет посмотрел. Но так и не мог понять, что же там написано. Может быть, я читаю не с той стороны. Перевернул бумажку. Вроде бы не по-арабски написано. Какой-то вполне привычный текст, и довольно длинный. Но разобрать его я не могу. Вертел-вертел эту бумажку. И думал, что ж могли написать таким изящным тиснением. Тиснение, оно же почти неуловимое, как очертания облаков в небе.

  И лезли мне в голову всякие мысли. Что на бумажечке той написано, где закопано какое-нибудь счастье или большая удача. Или указано место, где можно встретить счастье. «Подойди к наружной стене заводского гаража, отмерь четырнадцать кирпичей в третьем ряду...». Сунь пальчик — там оно и есть. Или: «Четырнадцатого числа в семь часов выйди на перекрёсток улиц Крупской и Льва Толстого». Там тебе встретится человек в белой кепке с красным рюкзаком. У него и получишь инструкции по дальнейшему поиску счастья.

   Я лениво думал, а в чём конкретно заключается это счастье. Или это какой-нибудь вульгарный бриллиант «в три карата». Или рецепт идеальной приманки, на которую обязательно клюнет самый большой лещ. Или формула топлива для межзвёздных кораблей. А может... Может, это брошенный кем-то талант писать прекрасную музыку. Вот подберу его, а потом сразу к роялю. Я размышлял, в каком же виде может быть этот талант. И вглядывался в бумажку. Не напрасно же она мне попалась. В такой красивой штучке должен быть какой-нибудь удивительный смысл.

  Луч солнца, пробравшись сквозь листву, упал на моё сокровище. И я вдруг ясно увидел, вдруг прочитал. Изящным тиснёным шрифтом, латинскими буквами по всей бумажке были написаны два повторяющихся слова.

  «Филип Моррис,  Филип Моррис, Филип Моррис, филипморрис, филипморрис». Это был вкладыш, выпавший из пачки чьих-то сигарет.  Что ж, подумал я, пусть прекрасную музыку пишут другие. Я подозвал Белку, и мы отправились домой.