Предновогоднее

Твой Новый год по тёмно-синей
волне средь моря городского
плывёт в тоске необъяснимой,
как будто жизнь начнется снова,
как будто будет свет и слава,
удачный день и вдоволь хлеба,
как будто жизнь качнётся вправо,
качнувшись влево.

И. Бродский

Накануне новогодних торжеств, я отчего-то начинаю забывать слова. Их вытесняют образы и воспоминания, кроткие и блестящие, словно искорки ёлочной мишуры. Детские впечатления выходят из глубин памяти, восстанавливают свою эмоциональную наполненность и удобно располагаются в чуткой царственной тишине. Бесстрастная ось времени зримо окрашивается, превращаясь в нарядный праздничный серпантин, отчего груз прожитых лет становится невесомым, а все события стремятся разместиться по строгим законам забывчивой обратной перспективы.
Однако установившаяся тишина не беззвучна, и если прислушаться, то в ней легко можно различить ход незримых курантов, отмечающих своими чуткими колокольчиками всякий прожитый час на излёте года. Эти предновогодние часы по-особому значимы, и воспринимаются они совершенно не так, как все прочие временные отрезки. Они не выстраиваются в строгой последовательности и не наделены длительностью, поскольку принадлежат не физическому, а чувственному измерению.
Однако такому же метаморфическому релятивизму подвержено не только время, но и само пространство. Разукрашенные улицы и дома под прозрачным муаром снежного конфетти теряют свой реальный объём и размер, перевоплощаясь в плоскую поздравительную открытку, на которой привычные приветственные слова вписаны в саму ткань праздничного изображения.
В эти чудесные предновогодние дни меня не покидает удивительный прилив вдохновения, которое не хочется тратить ни на яркие краски, ни на какие слова. Мои воображаемые миры бестелесны и эфемерны, они возникают у меня на мгновения, чтобы уступать место другим, им подобным, которые также быстро исчезают, оставляя в душе ощущение прикосновения к чему-то совершенно немыслимому. Это случается со мной исключительно в канун Нового года, и такой созидательной магией не обладает даже сама природа.
Наверное, мне бы хотелось выкрикнуть вслед за Блоком его призыв остановить мгновение, если бы всё во мне не было призвано молчать. Тем более что вскоре будет поздно о чём-то сожалеть, ибо с последним ударом часов на Спасской башне Кремля и восторженным звоном бокалов, волшебная феерия в душе заканчивается и в свои права вступает непраздничный и бесцветный очередной год. И я никак не могу разделить всеобщее ликование, поскольку ко мне вновь возвращается привычная тяжесть Земли, сотни мешающих «почему» и несчётное множество отложенных и неотложных дел.