Волшебная сила искусства

Итак, коль скоро начали мы тут говорить о Национальной идее и об идеологии, которые, безусловно нужны и которые, так или иначе, присутствуют в жизни любого человека и любого общества, то поговорим о тех, кто, по мнению некоторых, должен эту идею обслуживать и доносить до широких масс. Идея направляет и одухотворяет общество, а общество эту идею обслуживает. О влиянии идеологии на экономику и политику мы поговорим чуть позже. А здесь поговорим о более высоких материях. Об искусстве. Хотя советское искусство можно считать таковым только с очень большой натяжкой. Оно не было искусством в прямом смысле. В том, в каком обычно принято его понимать.

В СССР общество делилось на три основных категории: элита, те, кто элиту обслуживает и все остальные. А элита, в свою очередь, делилась на идеологов («жрецов») и «топ-менеджеров» (хозяйственников). «Жрецы» -идеологи считались чем-то вроде духовных пастырей общества ибо они, как было принято считать, обладали неким сакральным знанием. А следовательно — за ними должны идти. И которые делили людей на своих и чужих по одному простому признаку — если человек идёт за ними, то он свой, а если не идёт, то чужой. Очень удобно. И ничего нового. Во всех обществах так. Маркером в системе «свой-чужой» и является приверженность тем, или иным идеям и ценностям. Да и на Западе то же самое, не сомневайтесь! Просто в СССР идеологическая обработка проводилась во многом прямолинейно — «в лоб». На Западе действовали тоньше до недавнего времени. Сейчас они всё больше перенимают советские методы. Беда наших врагов (к нашему великому счастью!) в том, что они не желают учиться на чужих ошибках. На наших — в частности. На своих тоже не желают. А потому они вляпались в гораздо худшее болото — вместо унылого уравнительного распределения, в рамках которого серые совковые будни должны были привести к «светлому будущему», нынешний Запад «обогатил» левую идею всевозможными половыми извращениями и расизмом наизнанку, в рамках которого даже обычная математика стала «расистской лженаукой». Просто потому, что тупые негры не в состоянии освоить четыре математических действия.

Отличительной особенностью «жрецов» -идеологов, не важно, советских, или антисоветских, является то, что идеологии они стремятся подчинить всё и вся вокруг. Идеология для них первична в силу слишком буквального понимания фразы из Священного Писания «Вначале было Слово». Для наглядности можно взять хоть ту же «зелёную», или «ЛГБТ» -повестку, которая у нас запрещена. Ну до маразма же доходят! Однако, к великому огорчению идеологов существует масса вещей и явлений, которые ни одной идеологии не подчиняются: солнце светит, трава растёт, времена года меняются и так далее. Хотя вот в советские времена, например, стишок был:

Прошла зима, настало лето!

Спасибо партии за это!

Но это был стёб такой. Над советской властью не издевался только ленивый, или истинно верующий в эту власть. А таких было немного. Впрочем, отвлекаюсь.

Итак.

Есть книги, с которыми приятно провести вечер и которые время от времени хочется перечитывать, открывая в них новые смыслы, музыка, причём необязательно современная, которую приятно слушать, или фильмы, которые хочется пересматривать. И для этого не нужно быть коммунистом, монархистом, бандеровцем, либералом или ещё кем-то там. Ибо есть нечто такое, что затрагивает некие струны в душе абсолютно у всех, независимо от политических убеждений, сексуальных предпочтений, религиозной, расовой, национальной, или какой-то ещё принадлежности.

Вот если вы это понимаете — поздравляю, вы нормальный. Есть вещи, которые апеллируют к душе человека, вне зависимости от его политических и прочих убеждений. И искусство — это одна из них. Ибо в основе искусства лежит та самая «Божья искра» — возможность творить. Творец создавал нас по образу и подобию своему, а значит — передал нам какие-то свои черты, как отец, участвуя в зачатии и появлении на свет новой жизни, передаёт ребёнку часть своих черт. Наш Отец передал нам возможность творить и создавать. В том числе и некие произведения, относящиеся к искусству.

Ошибка всех без исключения идеологов в том, что они считают, будто кроме идеологии ничего не существует, и что весь мир должен иметь идеологическую окраску. Причём не важно какую — коммунистическую, или какую-нибудь запрещённую в нормальном обществе. Кстати, а почему коммунистическая идеология у нас до сих пор не запрещена? Тоже ведь весьма вредная идея. И президент наш об этом же говорил.

А значит, кроме элиты должен быть некий слой, или класс, который играл бы роль посредника между элитой и остальным обществом. И таким классом, или слоем, а точнее, как его в советские времена называли «прослойкой» была интеллигенция. Она должна была, по мнению идеологов, служить проводником идеологии в народные массы, пропагандировать её и способствовать её внедрению в сознание людей. Кстати, интеллигенция, как некий общественный слой и феномен существует только у нас в России. В пресловутом западном обществе этого нет! Но! В англосаксонском мире есть понятие «джентльмен», означающее образованного человека непролетарского происхождения, занимающегося, в том числе, умственным трудом, или занятого в любой непроизводственной сфере.

Вот и разберёмся — кто такие интеллигенты.

Лев Николаевич Гумилёв, например, очень обижался и оскорблялся, когда его называли интеллигентом.

«Какой же я интеллигент! — говорил он, — У меня профессия есть и я Родину люблю!». И добавлял: «я — дворянин, я — солдат».

Вот от этого утверждения и будем танцевать.

Итак, до 1917 года интеллигентами в России считали всех образованных людей: врачей, учёных инженеров, то есть тех, чей труд требовал высшего образования и интеллектуальных усилий. А так как высшее образование в то время было доступно далеко не всем, то таких людей было немного. В советское время высшее образование стало более доступным, не смотря даже на то, что долгое время было платным. И людей умственного труда стало больше на несколько порядков. Настолько, что вместо термина «интеллигенция» появился другой — «образованщина». И это было справедливо. Ибо звание интеллигента предполагало наличие внутренней культуры. А ею большинство новоявленных образовантов, как раз и не обладали. Но именно они и образовали в итоге тот самый класс, или прослойку в советском обществе, которую стали считать интеллигенцией и которая, по мнению власть предержащих, должна была эту власть обслуживать. В неё, кроме учёных, инженеров, учителей и врачей почему-то вошли и те, кого в дореволюционной России, например, относили к «богеме» — артисты, писатели, художники и так далее. Именно в качестве обслуживающих идеологию. Деятели искусства считались большевиками «призванными на идеологический фронт». Писателей так и называли «инженеры человеческих душ». Ну и, вспомним, что Сталин и Хрущёв говорили перед писателями выступая. Да и Некрасов ещё в середине XIX века что-то там про «поэта и гражданина» говорил. Хотя никакая они не интеллигенция. А так, богема. Но в силу своего нарциссизма публика эта стала совершенно искренне считать себя «избранными», присвоила себе монопольное право говорить от имени «общества», объявила себя «совестью нации» и возложила на себя некую «миссию», такое, знаете, «бремя белого человека», призванного «просвещать» «диких варваров», которые, к слову, ни в каком таком «просвещении» не нуждались.

Хотя вот, например, великий русский мыслитель В. В. Розанов в 1915 г., предчувствуя, что сделает интеллигенция с Россией в феврале 1917 года, в своём «Мимолётном» написал шокирующие слова:

«Пока не передавят интеллигенцию — России нельзя жить. Её надо просто передавить. Убить».

Да и Пушкин тоже ещё в начале XIX века, сразу после Отечественной войны 1812 года, закончившейся блестящей победой русского оружия, с грустью писал о том, что в России много людей, «стоящих в оппозиции не к правительству, а к России». Людей, являющихся русскими лишь по рождению, но не по духу. Тех самых «западников» -кукушат, «лишних людей», которых позже назовут «подкинутым сословием». И именно такого «лишнего» «кукушонка» Пушкин и изобразил в «Евгении Онегине». Онегин — типичный либерал-западник, атеист, такой оторванный от ветви листок, который мотыляется по жизни совершенно не зная, куда себя приткнуть и чем заняться — то он в Петербурге «тусуется» в светском обществе, то в деревне, то путешествует… И нигде надолго не задерживается. Православие ему тоже чуждо, не даром же в поэме-романе нигде нет упоминания ни икон в доме Онегина, ни его посещений храма, ни бесед с духовником. Отметим про себя этот момент. Таких людей в то послевоенное время вдруг стало очень много. Из них и лермонтовский Печорин, и много кого ещё. Русская литература, весьма чуткая на всякие изменения в общественном modus vivendi, фиксировала такие явления, но глубоких выводов не делала, предоставляя судить читателю.

И это был первый звоночек. Появление «лишних» людей было сигналом, что у русского общества появились весьма серьёзные проблемы.

Сам термин «интеллигенция» в середине XIX века ввёл в широкое употребление писатель П. Д. Боборыкин, для обозначения «образованных слоёв общества». Однако уже позже, примерно в 60-е гг XIX века, понятия «образованный класс» и «интеллигенция» были разделены — не любой образованный человек мог быть отнесён к интеллигенции, а только тот, который критиковал «отсталое» правительство. Иными словами «интеллигентом» считался тот, кого позже, уже в наше время назовут «креативным классом» и «внесистемной оппозицией», или проще — «пятой колонной» и иноагентами. И именно эта социальная группа сыграла едва ли не основную роль в революции и уничтожении той, прежней России. Именно о них уже в ХХ веке, в советское время, причём в разгар «застоя» — в 80е годы другой великий философ А. Ф. Лосев (монах Андроник) сказал:

«Достоевский — не интеллигент, и Владимир Соловьёв — не интеллигент, и я — тоже не интеллигент. Мои воззрения не интеллигентские. Интеллигенция — это что? Это такое буржуазно-либеральное свободомыслие, да? Я терпеть этого не могу».

Однофамилец В. Соловьёва, С. М. Соловьёв шёл ещё дальше, называя нашу интеллигенцию «духовной сектой». И сектой отнюдь не сочувствующей России, а напротив — глубоко и откровенно ей враждебной.

Ну, фаза надлома — она такая…

А что же в СССР?

Вот разрушили прежнюю православную святую Русь и что?

В СССР, напомню, существовал принцип «партийности и классовости» в искусстве, породивший жанр соцреализма, который искусством не был в сущности. Я о нём подробно писала в Первой Книге, посвящённой крушению СССР. Основоположниками сего направления в литературе, в частности были Горький и Маяковский. Маяковский, возможно, был неплохим поэтом, кое-кто его вообще называет «первым панком», а панки это не такие простые ребята, как кажется. Философия у них весьма сложная и здесь её в двух словах не изложишь. Но в то же время был Маяковский глубоко аморальный тип. Точнее — он был человек абсолютно погубленный нравственно.

Ирония судьбы заключалась в том, что оба не верили в то, что создают и проповедуют, что их и сгубило в конечном итоге. Маяковский вообще был мастером переобувания в воздухе почище иных экстремистов и иноагентов. То вступил в партию большевиков вскоре после неудавшегося майдана 1905 года, то после начала Первой Мировой, переобувшись в прыжке, принялся писать патриотические вирши (самое известное произведение того периода «Мама и убитый немцами вечер», посвящённое гибели брата на фронте в 1915 г.), и таким образом «косил» от мобилизации, потом опять переобулся и принялся славить революцию и октябрьский переворот. Впрочем, достаточно одной истории его отношений с Лилией Брик, чтобы всех нормальных стошнило. Меня поражает, как эту мерзость и пошлость, эту грязь до сих пор выдают за романтику и любовный жар. Это же просто какое-то крутое порно можно накрутить при желании! С агентами ЧК, изменами, убитыми на каждом повороте людьми. При этом дамочка эта была не просто с низкой социальной ответственностью, ответственность там, вообще любая, перед кем бы то ни было, отсутствовала в принципе от слова вообще! Сам Маяковский себя порешил, или же его убрали, как и Есенина, кстати, — не суть важно. Его убрали просто как отработанный материал. И его смерть была неизбежна, как смерть любого декадента и дегенерата. Да и не только его! Весь этот так называемый «Серебряный Век» над которым сейчас придыхают и которым принято восхищаться, — был сплошным декадансом и дегенератством, органично вытекающим из идей тех самых «лишних людей» предыдущего XIX века! Ибо ничего достойного вся эта публика породить просто не могла, ибо отвернулась от Бога. И вот из этого дерьма и болота, из этого духовного Чернобыля, собственно и произрос он. Соцреализм. Уродец, вполне закономерно появившийся на свет в столь токсичной среде и ею же отравленный. Хотя вот есть же Цветаева, Ахматова, Есенин тот же. Действительно большие поэты, внесшие заметный вклад и в русскую, и в мировую культуру. И действительно пытавшиеся сохранить себя в советском аду. Но Есенин сначала пытался примирить христианство и коммунизм (как позже Аркадий Гайдар), но закончил петлёй в номере «Англетера», Цветаева тоже руки на себя наложила в эвакуации в Елабуге. Ахматова какое-то время, пытаясь спасти сына, писала вирши, славящие Сталина, но потом не выдержала. И выдала на-гора вот что:

Это те, что кричали: «Варраву
Отпусти нам для праздника», те,

Что велели Сократу отраву
Пить в тюремной глухой тесноте.

Им бы этот же вылить напиток
В их невинно клевещущий рот,

Этим милым любителям пыток,

Знатокам в производстве сирот.

Но если взглянуть на их творчество до революции — это просто мрак, сатанизм и самовыпиливание. Идеи эти в наше время признаны экстремистскими и запрещены.

Но кроме них были ещё и Бальмонт, ныне почти забытый, и Демьян Бедный, и Серафимович, и Фадеев с Бабелем, да и тот же Зощенко… Это просто какие-то маньяки и психически нездоровые люди, не говоря уже о том, что и Бедный, и Серафимович, например, обычные бездарности, выезжавшие просто за счёт конъюнктуры. Серафимович, к тому же, был просто половым извращенцем — заднеприводным. А потому и читать их было невозможно, хоть их и насаждали, аки картошку во времена Екатерины Второй. Да и не только их. Многие там себе шею свернули.

Так что советское искусство в принципе нужно относить не к искусству вообще, а к агитации и пропаганде. Это была пропаганда. Хотя и временами даже талантливая. Взять вот того же Эйзенштейна с его «Броненосцем «Потёмкиным». Ложь и дичь, но как талантливо подана! В «Золотой фонд» кинематографа вошла!

Таким образом, вся эта «серебряная» богема, сыграв свою инфернальную роль в обрушении России, благополучно сдохла. Что и кто от неё останется? А вот это ещё вопрос. Булгаков, например, да и Бунин тоже — те да, останутся. Может быть, Есенин. Они, повторяю, русские, пытавшиеся выжить в советском аду. Бунин, правда, уехал ещё в 1920, но под конец жизни получил советское гражданство, однако в СССР так и не вернулся. Из чисто советских — писатели «окопники» и «деревенщики», как выразители русскости. Остальные — под очень большим вопросом.

Захар Прилепин заметил как-то, что в позднем СССР фильмы про доярок-комбайнёров-сталеваров стали снимать люди, которые в глубине души эту тему и этих людей презирали. И это был крах советской идеологии. Задолго до крушения СССР. И что талантов особых для того, чтобы творить в этом жанре, тоже не требовалось. Надо было просто следовать канонам и всё. А потому публика эта, в большинстве своём, состояла из циничных приспособленцев и откровенных посредственностей, постоянно державших нос по ветру и «фигу в кармане». Александр Зиновьев, например, называл их «идеологенцией». Поскольку действовали они под контролем идеологии и были её орудием (97). Но при этом занимало их, в основном то, как бы получше в существующей системе устроиться, получить побольше благ и сделать эту систему удобной для себя. Одновременно при этом они, зачастую, старательно изображали из себя «жертв режима», который им, бедняжкам, «не даёт свободно творить». Ничем особо не рискуя они, тем не менее, изображали из себя репрессированных. Хотя имели стабильно свой кусок хлеба с маслом и даже с икрой, причём не с баклажанной, от обслуживания существовавшей идеологии. Для примера могу привести фильм «Соблазн». Он, вообще-то, про подростков, но там очень хорошо показана жизнь таких вот «слуг режима» на примере семьи мальчика Бори. Борин папа — именитый художник, рисующий портреты всевозможных вождей и вождиков, этакий «придворный живописец». Поэтому семья живёт не в простом доме, а в «элитном», где живут партийные начальники и учится Боря не в простой школе, а в специальной и общается исключительно с детьми из своего круга.

А начиная с позднесталинских времён началось медленное и постепенное сращивание интеллигенции (в основном творческой) с диссидентским движением. При этом в творческую элиту можно было проскочить без членства в КПСС (талант не являлся и не является приложением к партбилету), хоть партия старалась обилетить всех популярных личностей (ведь необходимо было проводить партийную линию в искусстве). Так что упорствующий в своей беспартийности мог лишиться доступа к определённым благам, а тиражи его изданий (количество персональных выставок, концертов и т. д.) могло быть жёстко ограничено. Это не было обязательным следствием беспартийности, но опасность такая существовала. Да и за границу могли не выпустить. Хотя вот тот же Солоухин, например, издавался большими тиражами, но при этом был монархистом, советскую власть откровенно не любил и не скрывал этого. И ничего.

Дело в том, что — всякая идеология — это утопия, это образ будущего. И каждый идеолог это будущее творит. Ирония в том, что («не ведаем, что творим, и в этом сила вида») идеологи максимально продуктивны тогда, когда они не обладают тем сознанием, которое соответствует их картине будущего. Ещё раз — среди первых большевиков, возглавлявших партию либо имевших высокую должность в партийной структуре, ТОЛЬКО СТАЛИН был из того самого пролетариата, ради которого, собственно, всё как бы и затевалось… Остальные, включая Ленина, были либо из дворян, либо из мелкобуржуазной среды.

Но Сталин до самого момента смерти Ленина и подавления бухаринско-рыковско-зиновьевско-каменевско-троцкистской оппозиции на темы партийной теории МОЛЧАЛ. А вот потом, да, основным творцом советской идеологии, точнее, многих её нарративов, является именно Сталин. И он это право монополизировал, старательно выпиливая всех, в ком видел конкурентов. А потому и получилось то, что получилось. После его смерти заниматься идеологией стало некому и она сначала закостенела, а потом загнила и сдохла.

У Стругацких есть одна простая, но красивая и верная мысль. Будущее создается тобой, но не для тебя. Люди, которые будут жить в будущем — они ещё либо не родились вообще, либо не выросли, не сформировались, и формирование своё они пройдут тогда, и в тех условиях, которые ты, строитель будущего, ещё не построил. И ты не знаешь, какими они будут. Вот мы строили социализм, а потомки тех, кто строил, спустя очень немного времени страну развалили и воскресили кто бандеровщину, кто средневековье… И не только это. Нам в России ещё повезло — у нас имперская идея никуда не делась. Сначала её подхватил Сталин, завернул в красную обёртку, теперь вот Путин её всячески пестует.

Так вот. Это всё я к чему. Будучи потомками советских людей, а некоторые — ещё и по воспитанию с детства советскими людьми, мы с вами очень идеологичны. Мы убеждены в конечной сложности окружающей нас реальности, и в том, что её можно понять исходя из ИДЕОЛОГИЧЕСКОЙ модели. Нас такими воспитали. Такими сделали. Нам ведь преподавали и «научный коммунизм», и «научный атеизм» и ещё кучу всяких «измов»… И в рамках этой традиции у нас, несмотря на крушение коммунистически-идеологического режима, руководимого КПСС, сохранилась одна иллюзия касательно творческих людей. Что они — инженеры душ человеческих, несут воспитательную функцию, должны воспевать и вдохновлять… Ибо так Горький сказал. На Первом Съезде Союза Писателей. Вернее — озвучил. Вот они и старались как могли.

А они не должны. Их назначение развлекать и делать нам красиво.

Это придумал еврей и внук раввинов Маркс, это поставил как одну из партийных задач мелкобуржуазный интеллигент Ленин, и это воплотил как художественный метод буржуазный поэт-футурист Маяковский. Который, может быть, и был талантливым и даже гениальным, но свой талант растратил на восхваление режима, который слова доброго не стоил.

До Маяковского во всей европейской культурной традиции не было такого замысла. До Маяковского искусство было искусством, и Маяковский впитывал искусство именно как искусство. А не как партийную линию, зарифмованную и завизированную в ЦК. Искусство есть выражение мыслей и чувств творца, и если творец в момент творения испытывает резонанс с обществом — то и продукт его творчества имеет общественно-значимый характер. Другое дело, что, повторюсь, Маяковский был абсолютный нравственный дегенерат. И этим своим дегенератством старательно отравлял и заражал других.

Тут вспоминается сцена из повести «Завтра была война» Б. Васильева, где Искра и Зиночка, придя в гости к Вике Люберецкой, дискутируют с её отцом об искусстве. Искра, вся такая правильная и идеологически выдержанная (комсорг класса!) утверждает не терпящим возражения тоном, что «искусство должно будить мысли!». Причём мысли идеологически-правильные (а какие же ещё?). А вот Зиночка, более легкомысленная (по мнению Искры) считает, что «искусство должно будить чувства», чем вызывает настоящий взрыв негодования у Искры. И отец Вики поддерживает именно Зиночку, а не Искру. Потому что творец не всегда находится в резонансе с обществом, у него есть и личные переживания, потому что он живой человек, дитя природы, а не всё в природе подчинено идеологии. Точнее — ничего не подчинено. А Искра, кстати, — типичный носитель сектантского мышления. И такие люди в СССР были весьма востребованы. Потому в 90х, после крушения СССР у нас и был такой всплеск тоталитарных сект во всех союзных республиках. Люди с сектантским мышлением, лишившись опоры в виде главной большой секты — СССР, искали, куда бы им приткнуться. Вот и пихались то в «Аум Сенрикё», пока её не запретили, то в «Белое Братство», то ещё куда-то… Сейчас вот всевозможные группы ностальгирующих по СССР в сети повылезли с контентом как под копирку. И туда тоже как мухи на известную субстанцию, слетаются люди с сектантским мышлением. Потому что это тоже секта.



Парадокс. Если творцу ИНТЕРЕСНО жить общественной жизнью, одухотворять эту жизнь своим творчеством — к нему нет вопросов у идеологов. Но если он в какой-то момент пытается жить своими чувствами… Ахматова, Цветаева, Есенин, Блок, Булгаков, Мандельштам — это современники Маяковского, которые творили не только чтобы хлебные карточки заработать. Куда деть, с партийной точки зрения, бессмертные стихи о душе, о переживаниях, каковые стихи писались тогда и там, где это было ПРОТИВ ПАРТИЙНОЙ ЛИНИИ…

Мне ни к чему одические рати
И прелесть элегических затей.

По мне, в стихах всё быть должно некстати,

Не так, как у людей.

Когда б вы знали, из какого сора
Растут стихи, не ведая стыда,

Как жёлтый одуванчик у забора,

 Как лопухи и лебеда.

Сердитый окрик, дёгтя запах свежий,

 Таинственная плесень на стене…
И стих уже звучит, задорен, нежен,

На радость вам и мне.

Ахматова, 1940-й год. Она что имела в виду, она отрицала руководящую и направляющую роль партии? А ведь ей не раз это в вину ставили! Но — не арестовали. А вот сын её по лагерям половину жизни провёл.

А что имела в виду Ахмадулина, когда писала свои строки? Где оптимистическая вера в светлое будущее, что за декадентство? Хотя — у неё-то, как раз, всё закономерно. Мы же помним, откуда и из чего соцреализм вырос?

А поэзия Арсения Тарковского вообще — полная антисоветчина. А Максимилиан Волошин? А Есенин с его «Дай, Джим, на счастье лапу мне» и прочим «Для зверей приятель я хороший»?

Все эти люди — ПОЭЗИЯ. Хотя, если внимательно изучить их умонастроения и проповедуемые ими идеи, повторяю, то оценка может и измениться.

Но вот, если поэту запретить писать такое, когда ему хочется, то и руководящую роль партии он не осилит никогда. Или потому, что не захочет, или потому, что будет не в состоянии. Сергей Довлатов в своё время об этом очень хорошо сказал в притче о маленькой серой букашке. Когда царь призвал своего любимого придворного художника и сказал ему, что, мол, рисуй что хочешь и как хочешь, любыми красками и в любой манере, но не смей изображать маленькую серую букашку.

Ну и всё. Художник ничего не смог нарисовать, потому что думал только о маленькой серой букашке.

Александра Фадеева, автора «Молодой гвардии», такое положение дел вообще до самоубийства довело, как и помянутого выше Маяковского, кстати.

Наше с вами советское воспитание привело к тому, что мы априори считаем всяких писателей, поэтов и так далее — мобилизованными на идеологический фронт людьми. Нам об этом на уроках литературы с первого класса твердили и до окончания школы. И поэтому у нас очень любили переводить всяческих «прогрессивных» авторов «оттуда»: всех этих латиноамериканцев, африканцев, и прочих, вроде Назыма Хикмета и Яниса Рицоса. Мы считаем, что они нас воспитывают. И что они нас обязаны воспитывать строго определённым образом. Хотя в позднем СССР это уже никому не было интересно. Это вызывало скуку. А они не обязаны были нас воспитывать, причём некоторые из них не хотели и не хотят, а некоторые не могут. И мы за это на них обижаемся. И не только мы. В СССР очень любили «прорабатывать» всевозможных «деятелей искусства» за недостаточную идеологичность и просто откровенную «безыдейность». Ну мы помним — все эти «Рагу из «Синей птицы», «С кем вы, мастера культуры?» и так далее. Самый яркий пример — биография Иосифа Бродского, которого в итоге просто выдавили из страны. Впрочем — Бродский, скорее исключение. Уехавших, на самом деле, было не так уж и много. Большинство вполне себе с системой уживались и чувствовали себя, надо сказать, неплохо. Взять вот тех же нынешних иноагентов Гребенщикова с Макаревичем. Никто им выступать не мешал и не запрещал и иноагентами не объявлял тогда, хотя, может быть, и следовало бы. Да и все эти многочисленные рок-клубы позднесоветских времён были как раз и созданы для того, чтобы за этой музыкальной и околомузыкальной братией было удобнее приглядывать. Это потом, уже в наше время, вся их фронда вылилась в шакалий вой против родной страны. Так что некоторых, как раз и надо было отправить на Колыму с киркой. Или древесину в тайге валить. Ибо, как оказалось — людишки действительно дрянь.

Помните великий фильм «Человек с бульвара Капуцинов» с Андреем Мироновым в главной роли? Это был фильм про нас. Как мы расхотели в этих привезённых героем Андрея Миронова фильмах жить и нас потянуло в треш, что, опять же, закономерно в свете всего вышесказанного. В треш умели и Маяковский, и Горький, и прочие представители «серебряной» культуры. Соцреализм из треша и вылез.

Так что, ребята, мы умеем и в треш. Мы умеем в Егора Летова и Янку Дягилеву, в «Агату Кристи» и «Сектор Газа», и в" Ун, дос, трес, я достану свинорез», и в Арсена Моторолу, мы умеем в настоящих контркультурных поэтов, в панков, а не в пидоров, мы умеем в человека с гитарой на передовой и в песни СВО. И в «Ночных волков» умеем, и в гражданское общество можем не хуже любых американцев. А когда на ПМЭФе подняли три флага — Российской империи, СССР и нынешней России, то уже стало понятно, что мы и в идеологию тоже умеем. Основная наша идея — наша история непрерывна. И как бы мы ни относились к советскому прошлому — из песни слова не выкинешь.

А сейчас на Западе тоже самое — периодически кого-то начинают шельмовать за недостаточную приверженность очередной «повестке». Причём у них там ещё круче даже, чем у нас. В Союзе «культура отмены» была не так развита. Позднесоветская система вообще была довольно вегетарианская и беззубая, даже не смотря на то, что идеологию курировал Суслов, которого, напомню, до дрожи в коленках боялось всё Политбюро во главе с «дорогим Леонидом Ильичом». И поэтому, повторяю, с той системой вполне можно было сосуществовать, изо всех сил делая вид, что ты с ней борешься. Ведь кто был, в массе своей, целевой аудиторией наших рокеров? Подростки и асоциальные инфантилы. По большому счёту она, аудитория, таковой и осталась. Ну ещё ностальгирующие по ушедшей юности люди среднего возраста прибавились.

Хотя идеология в искусстве, на самом деле, явление не новое. То, что искусство должно выражать определённые государственные идеи и вообще обслуживать государство, люди поняли ещё во времена античности. Но! В ХХ веке эта тема вдруг особенно актуализировалась. И причина тут, наверное, в кризисе европейской цивилизации вообще. Европа очень долгое время была «локомотивом» нашей цивилизации, её «лицом». Ею восхищались, ей стремились подражать. Причём не только мы. Технологии, достижения науки и культуры — всё оттуда. Или создано западной мыслью, или же ею навеяно. И эта инерция была очень мощная. Её хватило вплоть до середины ХХ века. Но! Как мы помним, Европа в начале XIX века вступила в фазу обскурации. А упадок, как правило, затрагивает не только экономику, но и культуру. Причём культура деградирует даже быстрее, чем экономика. Постмодерн, в парадигме которого пребывает Запад и не только он, вообще отрицает какие-либо системы координат и ясные смыслы. «Правда» становится у каждого своя. А оттого граница между добром и злом, между красотой и мерзостью сначала размывается, а потом исчезает вообще. И первый звоночек прозвенел уже в середине XIX века, после появления фотографии, когда живопись обрела серьёзного конкурента. Ответом стали импрессионисты, постимпрессионисты, авангардисты, конструктивисты, супрематисты и ещё целая толпа каких-то там «истов».

Хотя, если уж совсем по чесноку, то, на мой взгляд, воспитание юношества на всей этой классике и лирике — зло. Я уже сказала и могу повторить, что роль кино и литературы в воспитании вообще сильно преувеличена. Объясняю почему. Вот взять ту же любовную лирику. На 99% вся она навеяна страданиями на почве любви. О счастливой любви произведений написано считанные единицы. Именно о счастливых отношениях, взаимности, гармонии и прочих «бабочках» в животе и не только. Зато о всяких там «фам фатале» и прочих тому подобных особях, любящих попить кровушки и поиграть на нервах — тома и тома, километры и гигабайты. та же история Маяковского и Лили Брик вам в пример. Но там, повторяю, души не было. Там сплошное порно. Короче, вы поняли — мальчеги, начитавшись подобного чтива, не хотят спокойной жизни. Им хочется бури страстей и художественных стенаний. И каждый мнит себя поэтом. Ну, милые мои! Спешу вас разочаровать. Шекспир до сих пор в единственном экземпляре, как и Петрарка. А из вас далеко не все гении и даже элементарными литературными способностями обладают далеко не все. Так что единственное, что из вас может получиться — это неврастеник и алкоголик, глубоко несчастный человек. Ну так — что сам выбрал. Кто-то, наученный опытом, потом умнеет и одумывается, а кто-то так и будет скакать козлом и изображать из себя шута горохового, чтобы прикрыть внутреннюю пустоту. А кто-то, как Маяковский, руки на себя наложит.

Да. На «ложе любви», как поэт заметил, такие дамочки действительно неподражаемы. Но на этом их достоинства и заканчиваются. Да и жизнь состоит не из одной постели. Из неё время от времени вылезать нужно — на работу ходить. Поесть приготовить, опять же. Да и в туалет надо время от времени забредать. А впрочем — то же самое можно и о нас сказать. Нам вот тоже нужны либо придурки, либо «плохустики», которых надо непременно «перевоспитать». «Синдром отличницы», чтоб её. Хотя отличницей в школе при этом быть вовсе не обязательно. И всё это возвышенно называется «облагораживающим влиянием женщины». Ребята! Лично я тоже пол-жизни спустила в унитаз, пытаясь «облагородить» каких-то чмошников. А когда одумалась и поумнела, то оказалось, что все приличные уже давно расхватаны. И надо было думать раньше, ещё в юности. Так что теперь я не стремлюсь ни кого-то там облагораживать, ни вообще с кем-то хороводиться в принципе. От таки казочки, малята.

Ладно. Это всё предисловие было. Теперь немного персоналий.

Итак, в позднем СССР всякого рода богеме, околобогеме и псевдобогеме, изображающим из себя «борцов с рЫжимом» жилось, вобщем-то, неплохо. Можно было страдать фигнёй не заморачиваясь заботами о хлебе насущном. Все основные вопросы, связанные с обеспечением твоей жизнедеятельности на себя брало государство. Можно было для вида числиться на какой-нибудь непрестижной и малооплачиваемой работе вроде дворника, или кочегара, или сторожа, получать свои 50—70 рублей и не париться. Сейчас так уже не поразвлекаешься. Самый яркий пример — персонажи фильма «Асса». Чем занимаются главные герои — непонятно. Тот же Мальчик Бананан, например. Самодеятельный музыкант в третьеразрядной полуподпольной рок-группе, пишет посредственные, а местами и откровенно плохие тексты, которые исполняет под такую же отвратную музыку. Его возлюбленная Алика — работает вроде как медсестрой в больнице, но на самом деле — содержанка «теневика» Крымова. В итоге — почти все умерли, а на сцену выходит на тот момент широко известный в узких кругах Цой с воплем «Дяй агёнь! Мы ждём перемен!». Ну и дождались. Бойтесь своих желаний, как говорится.

Но были и те, кому страдать фигнёй разрешалось официально. И даже не фигнёй, а вообще официально быть таким «анфан-терриблем» при системе. Ну это вот как на Западе всякие рок-звёзды, подвыпив, или вмазавшись чем-нибудь нехорошим, устраивали дебоши в общественных местах, а публика смаковала. Для них это было очередное шоу. А шоу, как известно, must go on…

У нас таким «анфан-терриблем», в частности, вплоть до 24 февраля 2022 года, была Алла Борисовна Пугачёва. Абсолютная и оглушительная посредственность, возведённая в «примадонны». И появление которой тоже было вполне закономерно в рамках той парадигмы. Она была квинтэссенцией всего советского искусства и её итогом.

Женщина, которая поёт. Ртом. Символ загнивания «красной империи».

Кто такой Брежнев?
Мелкий политический деятель эпохи Пугачёвой.

(анекдот времён дорогого Леонида Ильича)
Вот уж была баба! Непотопляемая! И Брежнева пережила, и Андропова с Черненко, и Меченого с Алконавтом. Да и сам Советский Союз, в котором её и создали. И только Владимир Владимирович сумел сковырнуть её с Олимпа и выпинать из страны. И уже ради этого следовало расхреначить укросвинарник, как кто-то в сети заметил.

И тут я задумалась.

Что была Примадонна, в сущности, дутой величиной. Что этот грандиозный мыльный пузырь начали надувать искусственно и с определёнными целями. За железным занавесом с модными тенденциями том числе и в шоу-бизнесе, было туго. Да и шоку-бизнеса не было. Была эстрада. С Людмилой Зыкиной, Магомаевым, Лещенко и Кобзоном. Очень даже неплохая эстрада, для того времени и той страны, надо сказать. Местами так даже прекрасная. Будучи низким жанром по форме она у нас была высокой по содержанию. Там у нас были прекрасные и талантливые певцы, с голосом и внутренней культурой. Им писали тексты прекрасные настоящие поэты-песенники и сочиняли музыку талантливые композиторы. Эти песни хочется слушать до сих пор. И идеология тут абсолютно ни при чём. Потому что это было ИСКУССТВО. Хоть его и подавали старательно под толстым-толстым слоем идеологии. И были песни «О Родине, о партии», которые обязывали петь почти всех. Но это был шлак. А шлак есть везде.

И тут Пугачёва. Которая от них всех отличалась как банный облезлый веник от букета роз. Очешуительно бездарна, зато амбиций — райский сад. Голос отнюдь не выдающийся в плане колоратуры, хотя и громкий. Фигура далека от идеала, потому и драпировалась в платья-балахоны. Выезжала за счёт манеры исполнения и эпатажа. Прибавьте к этому дрянной склочный характер и богатый набор вредных привычек. Словом — трамвайная хабалка, как она есть. То есть — в дремучей совдепии на эстраде появилась артистка, которая стала вести себя как «там». Кстати, «о Родине, о партии» её петь не заставляли. Ею стали не просто «заполнять перерыв», но — весь эфир, постепенно вытесняя остальных. Алла неукоснительно соблюдала правила и законы западного «шоу-биза» на советской эстраде. И это будоражило, привлекло и цепляло. Да и раскручивали её именно что в соответствии с законами западного шоу-бизнеса. Кому-то «наверху» нужно было показать «мировой общественности», что у нас тоже есть кто-то «их» уровня. Хотя до «их уровня» она и близко не дотягивала. Но она была нужна силам, взявшим курс на полное разрушение страны. И ей было позволено делать буквально всё. Законы нашей Примадонне были неписаны. Но самое главное, взобравшись на вершину эстрадного Олимпа, Аллочка присвоила себе монопольное право решать, кого туда пускать, а кого нет. Этакий «царь горы» в юбке. Сколько талантов и карьер эта карга загубила — одному Всевышнему известно. Конечно, так себя вести она бы не смогла, если бы за ней не стояли вполне конкретные силы. Эти люди и надували всё это время пузырь, под названием Алла Пугачёва. И им, в конечном итоге, удалось развалить нашу эстраду. Искусство оттуда ушло, зато появился балаган. И вот этот балаган и достался современной России в наследство от деградировавшего СССР.

А теперь пузырь лопнул. Оглушительно, с треском и вонью. И спасибо нашей Спецоперации Z.