На Реках Вавилонских. Глава 27

Молю я вас, людей не столько робких,
Сколь осторожных; вас, кто больше любит
Порядок, чем боится перемен;
Вас, для кого важней прожить достойно,
Чем долго; вас, кто предпочесть способен
Опасное лекарство верной смерти…
Шекспир. Кориолан. (Перевод Юрия Корнеева).

Встреча с Анной (образ которой ну никак не «коррелировал» со словом «мама»), сказанное ею, не давало покоя. Её слова, наполненные глубиной, ощущаемого как неизбежность, искреннего чувства достоверности смысла, присущего только ПРОРОЧЕСТВУ, тем не менее не давали ни малейшего представления о том, как это пророчество должно воплотиться в жизнь, что, в свою очередь, создавало длящееся ощущение напряжённости, похожее на тревогу.
Тем временем в президентском дворце разворачивались события, наиболее адекватно описываемые прилагательным «судьбоносные». На самом деле, всё это было предсказуемо. Присутствие ЗЛА ощущалось на уровне первобытных инстинктов, воплощаясь пустым, исподлобья, взглядом, брошенным безымянным «некто» в пустом коридоре, моментально, «без инерции», трансформируясь в подобострастие, когда их глаза встречались, порывистыми обрывками фраз, внезапно прерванного при его появлении разговора, и многими другими, может быть, менее заметными, но не мене тревожными, флуктуациями дворцового быта. Донести до президента серьёзность своих опасений Валентину так и не удалось: он оказался по-детски искренне и безоглядно увлечён совершенно новым для себя эмоциональным состоянием – СОЗИДАНИЯ. Его реформы и, привлечённые ими, инвестиции дали неожиданно быстрый эффект.
- Слушай, у нас получилось! – Глаза Тарика, в которых ему довелось когда-то увидеть пугающий бескомпромиссный огонь Воина, сейчас светились радостью человека, гордящегося не опустошающей ПОБЕДОЙ, а удачей ТВОРЦА.
- Ты меня восхищаешь! Не думал, что после всего, нами пережитого, можно с такой детской непосредственностью открыть для себя что-то новое. Я бы даже тебе позавидовал, но у меня тревожное чувство. К сожалению, это не какое-то там мистическое предчувствие, и даже не опыт старого конспиратора. Это нечто большее. Ты сам знаешь эту тревогу, которая (я уверен) не раз спасала жизнь и тебе тоже, когда за рассыпанными, как хлебные крошки, знаками УГРОЗЫ, ты чувствуешь дыхание самого ЗЛА. Вот только на этот раз оно лишено не только доблести, но и чести!
- Что ты имеешь в виду?
- Не знаю. Это трудно передать словами, но ОНИ готовы на всё!
И всё же, когда глава одного из бедуинских кланов, участвовавших в «революции», попросил (а точнее, потребовал) о встрече, это не вызвало ни удивления, ни беспокойства. И даже, когда он пришёл на встречу со всей «семьёй», включая не только сыновей, но и племянников, это тоже не показалось странным. Всё понял Тарик лишь тогда, когда встретился с ними взглядом уже в своём кабинете. Как и предполагали заговорщики, досмотр на входе был довольно поверхностным, что позволило пронести в складках просторных одежд не только пистолеты и ножи, но даже короткоствольный «узи».
- Не стрелять! – Успел выкрикнуть Тарик, как будто обращаясь к своим охранникам, но не только, что отразилось на лицах его «гостей» зловещей ухмылкой превосходства воли, готовности умереть, перед «трусливым» желанием выжить!
Так они подумали. Но понять роковую необратимость своей ошибки, и уж тем более, оценить степень его великодушия, они уже не успели. Освобождённые прогремевшими выстрелами, пули, описав короткую дугу, вернулись к началу «траектории», вызвав повторную детонацию оружия в руках заговорщиков. И хотя, Тарику, в своё время, был наглядно продемонстрирован эффект, производимый «Лучами Филиппова», генерируемыми устройством, которым его снабдил Валентин, результат «боевого применения» оказался обескураживающим даже для него. Два его телохранителя ошеломлённо переводили взгляд с воющих от боли, скорченных тел заговорщиков на Тарика…
- Они почитают меня новым Пророком. – Задумчиво произнёс Тарик, «глядя в пустоту» – как называют взгляд, обращённый не во вне, на привычные декорации материального мира, а внутрь себя, когда этот субъективный «внутренний» мир вдруг ощущается более реальным и, может быть даже, более значимым, но уж никак не «пустым».
Прошло несколько дней с того рокового покушения. Они сидели в кабинете Тарика, весьма умело очищенном от зримых последствий.
- Надеюсь, ты не собираешься их в этом переубеждать? – В тон ему ответил Валентин. – Да и вряд ли тебе это удастся. То, что они видели – это ЧУДО, а у чуда есть одно замечательное свойство: оно никогда не происходит просто так. Не Закон и даже не Десять Заповедей попросил Пророк Моисей, или по-вашему – Муса, в доказательство «аутентичности» своей миссии, но ЧУДА!
- Это святотатство!
- Да брось! Не кокетничай! Тебе же это нравится?!
- Знаешь, ещё совсем недавно ты был бы прав, а сейчас это тщеславие кажется таким мелочным, что меня это почти раздражает. Я не заметил, как оказался в каком-то ином пространстве, о существовании которого, даже гипотетическом, я просто не задумывался. И оказалось, что это «иное» пространство основано на совершенно ином базовом пакете аксиом. Многие поколения наших предков выросли в убеждении, казавшемся непреложным, как то, что огонь горячий, лёд холодный, а чтобы ИМЕТЬ нужно ОТНЯТЬ! И вдруг оказалось – чтобы иметь можно СОЗДАТЬ! Что? Что ты так смотришь, будто увидел меня впервые?!
- А я, действительно, впервые вижу этого человека. – Валентин с искренним изумлением сделал неопределённый жест в сторону Тарика. – Где тот Тарик, что готов был сделать фуа-гра из моей печени?! И это не фигура речи!
- Видишь ли, зная тебя – деликатес весьма сомнительный.
- Наверное, ты прав. Но, несомненно другое. То, что ты ощущаешь как динамику личностной эволюции, на самом деле, отражает некие глубинные процессы, происходящие в твоём народе. Это некий особый вид эмпатии – социальное лидерство! При этом, что здесь причина, а что следствие – ты ли «индуцировал» в народ своё новое вИдение, или, неким первобытным чутьём, «констатировал» динамику изменений коллективного сознания, сказать невозможно! И то и другое – верно! Великий российский ученный Лев Гумилев назвал этот феномен взаимного соответствия народа и лидера ПАССИОНАРНОСТЬЮ! Согласно его теории, пассионарность – это энергия, питающая процессы этногенеза, создания новых народов, новых этносов. Самым одиозным примером такого этногенеза является, описанное в Ветхом Завете, возникновение евреев. Характерно, что становление евреев, как народа, т. е. самостоятельной этнической единицы, началось с ЧУДА, со многих чудес, явленных пророком Моисеем. Когда количество свидетелей ЧУДА превышает некую критическую массу, возникает новый народ – это общее правило любого этногенеза! И это то, что происходит здесь и сейчас, а «технологичность», произошедшего с тобой, ЧУДА ничего не меняет! Но вот в чём проблема – пассионарность, как и всякая энергия, лишена этической составляющей, а значит, может стать как энергией разрушительного коллапса, так и энергией созидания! Примером разрушающего потенциала этой энергии в новейшей истории, стал фашизм. Характер «социализации» пассионарности, т. е. вектор движения общности народ-лидер, определяется личностными качествами ЛИДЕРА! Не случайно Конфуций, препарировавший ВЛАСТЬ, как препарируют в лабораториях лягушек, считал, что соответствие Моральному Стандарту Неба у народа воспитывается ритуалами, а у правителя – здравым смыслом!
- Это твоё понимание «роли личности в истории»?
- Это объективная реальность! И, судя по тому, что ты мне рассказал, у твоего народа есть шанс на «светлое будущее»!
* * *
Информация, переданная Валентином после его столь драматичной встречи с загадочной Анной, заставляла задуматься. Если отвлечься от этической составляющей, в сухом остатке получалось, что Филиппов, сам того не подозревая (? А может быть и догадываясь!) открыл частоту квантового перехода. Из чего, как минимум, следовало, что такая частота существует!
- Таким образом, разрушительным является не само открытие, а его использование в качестве оружия. Открытая же Филипповым частота, позволяет осуществлять контролируемый обмен энергией между нашими мирами.
- Мы слишком мало знаем о природе явления, чтобы его «контролировать». – Юрий задумчиво и несколько отрешённо смотрел на Давида.
За панорамным окном просторного кабинета простиралась захватывающая перспектива города. Ещё совсем недавно, именно здесь, в этом кабинете, они впервые встретились с Валентином и Фрэнком, а кажется – это было давным-давно.
- Как учёные, – продолжил Юрий – мы привыкли разделять «природные» и социальные аспекты развития. На самом же деле – это единый живой организм. Открытия не происходят просто так. Они происходят тогда, когда назревает ОБЪЕКТИВНАЯ НЕОБХОДИМОСТЬ в этих открытиях. Не открытия предопределяют прогресс, а социальная динамика развития предопределяет неизбежность того или иного открытия. Свойство гения – улавливать эту необходимость, ощущая её как ВДОХНОВЕНИЕ, но, по сути, в эти моменты он мало чем отличается от радиоприёмника. Разве что – «диапазоном улавливаемых частот». Это означает, что энергетический обмен между нашими мирами (или, в терминологии квантовой теории – квантовыми состояниями) стал объективно необходимым и, как таковой, будет саморегулирующимся. Мы можем попытаться использовать этот процесс, как используем энергию ветра или падающей воды, но уж никак не контролировать.
- Феномен «Человека из Тауреда» – вступил в разговор Фрэнк – говорит о том, что такой обмен давно происходит. Просто, открытая Филипповым, частота даёт нам к нему доступ. В то же время, совершенно непонятно какова прикладная ценность этого открытия, ведь «милитаристская» утилизация, на которой настаивал Филиппов, как оказалось, невозможна. Во всяком случае – самоубийственна!
- Кажется, я знаю, что нужно сделать. – Растерянно произнёс Давид. – Надо изменить конфигурацию излучателя!  Априори ориентированный на концентрированный луч, сегодня излучатель выполнен в виде «пушки», но ведь возможны и другие варианты. Это, правда, займёт какое-то время…
«Какое-то время» оказалось несколько длительнее, чем это предполагал Давид изначально. Через две недели все трое вновь собрались, но уже на экспериментальном полигоне института. Окружённая просторным кубом из прозрачного армированного пластика, установка, увенчанная гладкой матовой полусферой, производила впечатление чего-то «нездешнего», сюрреалистичного.
- А это надёжная защита? – С некоторой тревогой спросил Фрэнк, поглядывая на защитный куб.
- Излучение абсолютно безвредно. – Ровным бесстрастным голосом ответил Давид. – Армированный куб – это «клетка Фарадея», призванная защитить не нас, а устройство от внешних помех. Поэтому и пульт управления оборудован внутри. Прошу, господа! – С этими словами Давид распахнул такую же прозрачную, но снабжённую герметизирующей окантовкой, дверь.
Пробежав пальцами по клавиатуре пульта, Давид перевёл напряжённый взгляд на вершину сферы. Пространство камеры наполнилось визуально плотным голубоватым сиянием. Постепенно «фактура» этого заполнения перестала быть однородной. Поначалу робкие переходы светотени наполнялись яркими сочными красками, воплотившись в неожиданно «звонкую» панораму города. Залитые солнцем, широкие улицы были наполнены, столь характерной какофонией «белого шума» современного мегаполиса. Обилие лиц, в большинстве своём отражавших довольно сдержанную палитру эмоций – от заинтересованного любопытства до угрюмого безразличия, складывалось в людские потоки, как бы проходящие сквозь них, не только не ощущая, но и не замечая препятствий, что отражало эффект присутствия внутри «качественной» голограммы. Эта легко объяснимая странность поначалу отвлекла от другого странного, необъяснимого, постепенно становящегося навязчивым, ощущения ЧУЖЕРОДНОСТИ их присутствия, пусть даже виртуального, в этом «включающем объёме».
- Что это было? – Недоумённо спросил Юрий, обращаясь к Давиду, когда видение погасло.
- 3-D online трансляция из параллельного мира! – Невольно улыбнулся Давид выражению растерянности на лицах своих собеседников.
- Впечатляюще! – Произнёс Фрэнк, в упор глядя на Давида. – Но, согласно тому, что пересказал нам Валентин со слов Анны, «Человек из Тауреда» научился РЕАЛЬНО, а не виртуально, переходить между мирами!
- Я тоже об этом подумал, впервые ощутив присутствие в этих голограммах. – Парировал Давид. – Поэтому подготовил ещё один вариант, но ещё не успел его опробовать. Хотите рискнуть?!
- Вопрос риторический.
С помощью нескольких лаборантов Давид демонтировал полусферу, заменив её гладкой медной пирамидой, примерно метр высотой.
- Это то, что я думаю? – Спросил Фрэнк.
- Да! Они полые, но составленные из отполированных медных пластин, являются точными копиями загадочных артефактов, найденных археологами в районе Плодородного Полумесяца, острова Пасхи, индийского Мохенджо Даро и других «Местах Силы» – точках аномальной плотности, связанных с ними, необъяснимых явлений. И да – высота пирамиды ровно один метр.
- Почему именно это? – Удивился Юрий.
- А почему нет? – Пожал плечами Давид. – При отсутствии сколько-нибудь объективной информации, ассоциативность по «степени загадочности» – тоже аргумент. Назови это интуицией.
Когда плотность голубоватого свечения, заполнившего камеру, рассеялась, они обнаружили себя на пороге веранды, отдельно стоящего, коттеджа. Перед ними в «колониального» вида кресле качалке сидел человек, возраст которого определить было трудно из-за покрывающей лицо густой окладистой бороды. Было прохладно, поэтому, укрывающий его, шерстяной клетчатый шотландский плед показался уместным. Рядом, положив руку на его плечо, стояла стройная средних лет женщина. Мизансцена отозвалась в душе Давида странным, похожим на дежавю, чувством. Именно таким запомнил он деда, когда в последний раз приезжал к нему на каникулы после третьего курса в политехническом. Под конец жизни дед «вернулся к ответу». Так в иудаизме называют решение «светского» еврея строго соблюдать религиозные установления, обозначив таким образом готовность исповедовать традиционные ценности. Внешним проявлением этого решения стала густая окладистая борода.
- Ну наконец-то! – Заговорил мужчина низким грудным голосом. – Как же долго мы вас ждали. Но раз вы здесь, у вашего мира есть шанс на «светлое будущее»!