Зима. Вьюга всё замело на дороге Москва Воронеж. С

Зима. Вьюга всё замело на дороге Москва;–;Воронеж.
Снег валил третьи сутки без перерыва — ни проехать, ни пройти.
Проезда нет.
Только я и  солдат-водитель на вездеходе, пробираемся от перевала к перевалу.
 Машина тяжёлая, но цепкая: там, где легковушки зарываются по крышу, мы ползем сантиметр за сантиметром. Кого сможем — вытаскиваем. А большегрузные фуры так и стоят, как белые призраки в снежной мгле.
За мной увязался водитель «Волги» — армянин, насколько помню
 парень растерянный, но упрямый: «До Воронежа надо, семья ждёт».
 Мы провели его через несколько перевалов — там, где снежный наст проваливался под колёсами, я цеплял его тросом и вытягивал.
 Он всё крестился и повторял: «Спасибо, брат, спасибо…»
Подъезжаю к очередному перевалу —вижу и  удивляюсь!
 С обеих сторон собралась огромная колонна.
 Машины стоят вплотную, фары мигают в метель, как тревожные глаза.
 Но самое удивительное — они по одному преодолевают подъём!
 Как?
Подошла и наша очередь.
 Медленно спускаюсь во впадину перед подъёмом — и картин-
. На обочине сидит тракторист.
Каждый водитель, проезжая мимо, сует ему в карман благодарность — кто  каккую.
. А тот словно спит.
Лицо серое, глаза мутные: видно, что пьян вдрызг, работать не в силах.
Но трактором управляют сами водители.
 По очереди. Один садится за рычаги, вытаскивает свою машину.
Потом помогает следующему.
Затем уступает место третьему — и так по кругу.
Никто не ропщет, не торопится вперёд.
\Все понимают: без этой общей работы никто не пройдёт.
Я остановился, вышел из кабины. Подошёл к трактору.
— Ребята, да как же вы…
— А как иначе? — перебил меня мужчина в промасленной куртке. — Бросить всех? Тут по-другому нельзя.
И в этом «нельзя» было что-то большее, чем просто слово.
Это была неписаная правда дороги: когда метель стирает границы между «своим» и «чужим», когда каждый становится частью одного целого.
Вот она — настоящая взаимовыручка русского человека. Общинность.
Не громкие лозунги, а тихое, упрямое «поможем».
Дальше дорога уже была прочищена. Мы с водителем быстро добрались до Воронежа — без приключений, но с грузом радости в сердце.
Тем самым грузом, который не измерить килограммами: памятью о людях, которые в метель стали друг для друга опорой.