Не отправленное письмо

  Висок ныл, словно от долгого напряжения. Алексей устало откинулся на спинку стула, глядя на исписанный лист бумаги. Это было больше, чем просто письмо, это была его душа, вывернутая наизнанку и бережно уложенная на хрупкую поверхность слов. Он написал его Ольге, но терзался сомнениями: сможет ли она понять, почувствовать то, что он так отчаянно хотел выразить в своём послании?
  Она была для него всем: путеводной звездой, глотком свежего воздуха, тихой гаванью в бушующем море жизни. Он боготворил её ум, восхищался её искренностью, тонул в глубине её глаз. Но как сказать ей об этом? Как признаться в своих чувствах?
«Ольга…» - это имя звучало в его голове, как мелодия старинного романса. Он описывал её, как художник, который тщательно прорисовывает восход солнца, не в силах передать всю её ослепительную красоту.
  Бумага под пальцами Алексея дрожала как осиновый лист на ветру сомнений. Каждое слово казалось хрустальной бусиной, которая могла разбиться в любой момент.
 В своём письме он писал о её уме, её смехе, звонком и чистом, звенящем словно колокольчики на ветру, о её взгляде, глубоком и манящем словно бездонный омут.
  Но признаться в любви… Это было равносильно прыжку с обрыва в бушующий океан.
«Пока я лишь любуюсь тобой издалека, как путник, заворожённый сиянием далёкой звезды,» - писал он, чувствуя, как предательски дрожит рука, выводя эти строки.
  В конце письма он вконец измученный и опустошённый, начертал: «Прошу, не сердись на меня за эту молчаливую исповедь. Я верю, что однажды придёт день, когда я открою тебе глубины своего сердца». Подпись получилась неровной, словно отражая его собственную неуверенность.
  Запечатав письмо в конверт и написав адрес девушки, Андрей взял письмо в руки, подумал и убрал в ящик стола. Неотправленное письмо стало символом его нерешительности. Возможно, когда-нибудь он найдёт в себе силы и смелость открыть ей свои чувства, но пока… пока письмо остаётся немым свидетелем его любви.
  Алексей закрыл глаза, пытаясь унять головную боль. В голове роились осколки фраз, незаконченные мысли, словно осколки разбитого зеркала, отражающие его смятение. Он чувствовал себя жалким трусом, прячущим свои чувства за стеной слов, не имеющим смелости вынести их на свет.
  Ящик стола, где покоилось письмо, казался теперь могилой его надежд. Он представил себе, как Ольга читает его признание, как её брови удивлённо взлетают вверх, как в её глазах мелькает недоумение. А что, если она только посмеётся? Что если она сочтёт его чувства нелепыми и надуманными? Эта мысль пронзила его, словно ледяная игла.
  Он встал, подошёл к окну и посмотрел на город, раскинувшийся внизу. Вечерние огни мерцали, словно звёзды, отражая его собственную внутреннюю бурю. Люди спешили по своим делам, погружённые в свои заботы, не подозревая о драме, разворачивающейся в его душе.
  Алексей вздохнул. Он знал, что не может так просто оставить всё как есть. Письмо не отправлено. Он должен что-то сделать, предпринять хоть какой-то шаг, чтобы изменить ситуацию.
  Внезапно его взгляд упал на телефон, стоящий на столе. Мысль о звонке девушке, показалась сначала безумной, но в то же время и единственно верной. Он мог услышать её голос, почувствовать настроение, понять, есть ли для него хоть единственный шанс на взаимность.
  Рука потянулась к трубке, но замерла в нерешительности. Что она скажет? Как начать разговор? Он не мог так просто выпалить ей о своих чувствах, это было бы слишком грубо и неуклюже. Ему нужен был повод. Предлог, чтоб завязать разговор, а потом постепенно подвести его к тому, что он хотел сказать.
  И тут он вспомнил о выставке, которую Ольга упоминала несколько недель назад. Она рассказывала ему о новом художнике Москвитине, чьи работы её очень заинтересовали. Это был идеальный повод.
  Алексей решительно стал накручивать диск. Гудки пошли. Ожидание ответа тянулось мучительно долго, словно испытывая его терпение. Сердце бешено колотилось в груди, перебивая дыхание. Наконец в трубке раздался её голос:
-Алло. Кто это?
  Этот голос такой знакомый и в то же время такой далёкий, заставил его на мгновение замереть. Он потерял дар речи, не зная, что сказать.
-Кто это?- повторила Ольга, в её голосе звучало лёгкое недоумение.
Алексей собрался с духом и произнёс:
-Ольга, это Алексей. Прости, что отрываю тебя от дел. Я хотел спросить, ты ещё не передумала сходить на выставку Москвитина?
  На другом конце провода повисла пауза, наполненная тишиной, которая для Алексея казалась оглушительной. Он вдруг представил себе, как Ольга хмурится, пытаясь вспомнить кто он, или ещё хуже, попытается уклониться от разговора. Но она к его облегчению через минуту ответила:
-Нет, Алексей, не передумала. Я как раз собиралась узнать, когда состоится открытие выставки. Ты тоже хочешь пойти?
Её вопрос прозвучал так естественно и буднично, что Алексей почувствовал, как напряжение, сковывающее его тело, начало медленно отступать. Это был шанс. Шанс не только поговорить с ней, но и возможно увидеть её в той обстановке, в которой она чувствовала себя максимально комфортно, где её глаза загорались от восхищения искусством.
-Да, очень хочу, - ответил он, стараясь, что бы его голос звучал уверенно. – Я как раз думал, что было бы здорово пойти вместе с тобой. Ты мне расскажешь об этом художнике, о его работах, ты ведь разбираешься в этом лучше, чем я.
  Он намеренно подчеркнул её знания в области искусства, желая дать ей повод для разговора, чтобы он мог слушать её, впитывая каждое слово, и возможно, найти в её глазах тот самый огонёк, который он так боялся не увидеть.
-Конечно, с удовольствием, - ответила Ольга, и в её голосе послышалась искренняя радость. - Я тебе всё про Москвитина расскажу. Я давно хотела поговорить о его работах, но, к сожалению, было не с кем. Молодец, что позвонил.
-Отлично, - выдохнул Алексей, - Тогда может мы встретимся завтра? Или когда тебе будет удобно?
  Они договорились о месте и времени встречи. Когда Алексей положил трубку, он почувствовал странное сочетание облегчения и нового, ещё более острого ожидания. Разговор по телефону, это лишь первый шаг, робкий, но необходимый. Настоящее признание, та самая исповедь, которую он изложил в своём письме, ещё предстояла. Но теперь, после этого разговора, когда он услышал её голос, полный жизни и интереса, страх перед «бушующим океаном» казался уже не таким пугающим.
  Он вернулся обратно к столу, достал из ящика конверт. Подержав его в руках, он положил его обратно в ящик. Письмо было уже не нужно. На выставке он обязательно выберет момент, чтобы сказать Ольге всё, о чём он написал в своём не отправленном послании.