Мандалорис или последний подарок украинской беженк

Мандалорис или последний “подарок” украинской беженке

По реальным событиям во время моей работы в качестве социального психолога и педагога в центрах для беженцев.

Доброе утро! Вызывали? Как ваши дела?- обращаюсь я к дамам с озабоченным видом сидящим на казённых кроватях.
Да, вот проклятый зуд не проходит, всё тело покрылось какими-то пузырями, коростой. Невозможно уже!
К доктору обращались?- спокойно спрашиваю я.
Да! Как же! Обратишься к «вашему домашнему доктору»! Раз сходили на рецепцию, второй, третий… Ваши коллеги сказали, что записали на приём. Всё- обещания! А мне становится всё хуже и хуже! Женщина жалобно всхлипнула. Уже скоро три недели, как жду! Всё тело горит! В душ не могу сходить- сплошная боль!                Я сделал заметки в своём журнале:
Я пойду, попробую срочно организовать Вам осмотр врача,- сдержанно-вежливо улыбнулся и пошёл к рецепции, чтобы урегулировать вызов доктора.
Пожааааалуйста! - послышалось сзади эхом.
Когда я заходил в комнату к этим женщинам, мне в глаза бросилась игрушка из “Стар Ворс” - “Мандолорис”, которую моя супруга очень хотела иметь, где-нибудь купить, но не могла никак найти. Это был её любимый персонаж из “Звёздных войн”. Один раз она даже перевела по интернету кому-то и куда-то оплату за эту игрушку, но… к сожалению, она никогда так и не пришла. Надули? Обманули?
Уважаемые коллеги, кто-то из вас записывал на приём к домашнему врачу госпожу Джафарову,- поинтересовался я дойдя до офиса.
Чернокожая женщина, похожая на блестящего бегемотика, открыла журнал, полистала страницы:
      Да, она записана.
     А её вызывали? Не знаете? Она мучается каким-то кожным недугом, сортом обширной экземы.
Я не знаю,- протянула зевающий бегемот,- наверное, вызовут ещё.
Я открыл записную книжку, выбрал нужные номера и стал обзванивать все “Huis artsenposten”- “Посты домашних врачей”. Результаты были неутешительными. Практики были переполнены пациентами, украинских беженцев не брали и не хотели брать; из-за их непонятного статуса, из-за недостаточной медицинской страховки, из-за вечных и нерешаемых проблем, которые эти люди принесли с собой.
“Терпение и труд- всё перетрут”- говорила и учила меня моя святая мама,- нашлась одна практика, ассистентка которой вняла моим увещеваниям и назначила “аппойнтмент” - встречу для страждущей. Я сделал запись в соответствующем журнале, поставил коллег в известность и отправился порадовать беженку хорошей новостью.
Постучался в дверь, открыли:
Госпожа Джафарова, у Вас получится самостоятельно добраться до “домашнего врача”? Вот, адрес; Вас ожидают в такое-то время.
Да, конечно! Огромное спасибо!- воскликнула женщина с сомнением в голосе,- Вы не ошиблись? Это точно?
Да-да, пожалуйста, не опаздываете, здесь в Нидерландах, со встречами очень всё пунктуально и строго.
Непременно будем вовремя. Мы уже сейчас начнём собираться. Дочь поможет мне одеться, так как я уже самостоятельно не могу.
Удачи! - пожелал я на пороге двери, собираясь делать дальше “утренний обход”.

Моё дежурство заканчивалось в 15:15 и я передал по смене все события и эвалюациии-мутации к ним.
Домой я уезжал со спокойным сердцем. В следующее моё дежурство, на ежедневной планёрке я поинтересовался, получилось ли госпоже Джафаровой попасть к врачу.
Да- да, она была у него и он прописал ей какую-то мазь для облегчения зуда.
Расходы на медикаменты ведь страховка не покрывает?- уточнил я.
Нет. Все лекарства украинские беженцы, как, впрочем, и другие пациенты должны оплачивать сами. Но ведь они работают!
Да, беженцы и вправду работали. Приходя на утреннюю смену, я наблюдал, как толпы женщин, подобно стаду тёлок, выгнавшихся на пастбище, вели к микроавтобусу, в котором некий “сутенёр-коппел-бос” из “Бюро по трудоустройству”, вёз их работать на парники, собирать, упаковывать цветы, сажать рассаду и делать прочие фермерские занятия. Женщины рассказывали, что работать в парниках очень душно и тяжело, многие теряли сознание от недостатка кислорода; паузы, практически, делать не разрешают - “работать, работать, работать”,- платят 13 евро в час, потратив которые на базисное жизнеобеспечение почти ничего не остаётся. А сутенёры-рекруты получают 5 евро в час с каждой такой работницы, за то, что привозят и отвозят! Прелестно! Рабовладельчество 21 века! Голландцы, наверное, и, вправду, рабовладельцы в мире “номер один”. Ведь, как удобно придумано: мужчины покинуть Украину не могут(если у них нет с собой трёх детей или же они не заплатили на границе взятку в 5000 евро; да и тогда, прибыв в Нидерланды их вынудят вернуться в Украину -“воевать, воевать”. Там они зачастую гибнут. Украинские женщины работают за нищенскую оплату на тяжёлых, вредный работах, еле покрывая неумолимые счета, ассимилируют с местным, в основном, “коричневого цвета населением”, привезённые с собою дети также быстро ассимилируют и адаптируются в местных школах. Просто чудесная конструкция! Не надо на кораблях отправляться за рабами- они сами бегут к тебе и ещё несказанно рады и благодарны за это “добровольное” рабство.
Вы слышали, что с случилось с госпожой Джафаровой?- прозвучал вопрос одного из моих коллег, Мухаммеда, рождённого в Тунисе,- её госпитализировали!
Почему? Что случилось? - встревоженно спросил я.
Ей всё прописывали разные мази, которые вовсе не помогали, а вчерашней ночью ей стало так плохо, что мы решили всё же вызвать Скорую помощь - Амбулансе; её увезли в больницу.
Дай Б-г обойдётся! Всё-таки в больнице-врачи, специалисты. Все медикаменты нужные под рукой, круглосуточный надзор.
Дай Б-г, дай Б-г,- поддержали коллеги,- будем молиться за её выздоровление.





***

Какие у нас новости?- начал с обычного вопроса одни из координаторов пересменку.
В такой- то комнате заказали велосипед для детей.
В такой- то одобрили “школьный бюджет”- оплату детских принадлежностей. - Коллеги поочерёдно перечисляли произошедшие события.
Джафарова из номер Х попала в реанимацию,- бесстрастным тоном, поведал один из сотрудников.
Как в реанимацию?!- воскликнул я.
Не знаю. Соседки из её комнаты сообщили, что она в реанимации, в критическом состоянии,- больше ничего не знаю.
Будем за неё молиться,- произнёс координатор безразличным, холодным голосом.
Да, пусть она выздоровет, вяло поддержал кто-то.
Аминь. - нестройно ответили несколько голосов.
Что с ней? Почему она в реанимации?- недоумевал я.  Это, всего лишь,“экзема”?!


***

Вы слышали, Джафарова из комнаты номер Х скончалась?- повернувшись в пол-оборота, обратился ко всем и не к кому коллега по имени Алекс, приехавший в Нидерланды из Петербурга, лысеющий, женственно-жеманный мужчина средних лет, которому нравилось носить серёжки в ушах и колготки под джинсами и, который в откровенных беседах с коллегами, рассказывал, как он хотел бы найти себе мужа.
Скончалась? Как “скончалась”?!- не поверил я своим ушам.
Как кончаются?- перешёл на русский язык Алекс, пожав непонимающе плечами,- померла. Умерла и всё.
У меня всё внутри похолодело от невероятности этого сообщения, которому я отказывался верить. Я вышел из офиса и отправился к менеджеру- супер-вайзеру:
 Петер! Я, видимо, что-то не правильно понял. Что случилось с Джафаровой из комнаты Х? Добрый день.
Добрый день, Ариэль! Она скончалась.
Так, значит это - правда?
Да, правда, Ариэль, как и то, что вся наша жизнь состоит из “Апс эн даунс”.
Что теперь?
Ожидаю ответа. Одобрение расходов на кремацию. Тело пока в больнице, его кремируют, банку с пепелом отдадут родным. Они могут его высыпать где-нибудь или хранить,- как им захочется, - немного цинично ухмыльнулся Петер. В любом случае, если её заболевание было инфекционным,  что скорее всего, то комнату в которой она жила надо обработать специальными дезинфекционными средствами.
Это понятно. Но, как же - кремировать?! Нельзя “по-человечески” похоронить её, Петер?
Петер поднял ладонь до уровня глаз и многозначительно потёр друг о друга большим и указательным пальцами- а кто платить-то будет?
    Я вышел, прикрыв дверь кабинета, поплёлся в задумчивости к комнате, где жила покойница.
Добрый день! Мои соболезнования.
Женщины сидели на своих кроватях, погружённые в невесёлые мысли. У дочери, девочки лет 12, лицо было заплакано и опухшее; взгляд отсутствующий, в котором сквозила ледяная нескончаемая тоскливая безнадёжность! Все её чаяния! Девочка хорошо рисовала, мечтала основаться в новой стране, получить хорошее образование, заниматься любимым делом, которое ей так нравилось, так удавалось! Теперь она - сирота! Одна, в чужой стране из которой нет возвращение на родину, которая тоже умерла, исчезла.
Один Мандалорис бесстрастно и безучастно взирал с верхней полки на всё происходящее, философски рассуждая:
Вот, вы люди. Смешные такие. Не суетитесь. Успокойтесь. Всё пройдёт. Всё пройдёт.
Я понял от руководителя, что вы собираетесь умершую кремировать. Не думали ли вы её похоронить? Ведь, вы же, вроде, - христиане?
Было бы хорошо, только мы не знаем- как?

Я вышел из комнаты, не зная, как им помочь. Женщина была и её не стало. Для этого она приехала в процветающие Нидерланды, чтобы стать банкой с пеплом. Я лихорадочно перебирал в голове возможные знакомства и варианты для возможно последнего “подарка” почившей беженке. В Гааге имеется так называемая “Православная церковь”, в которой служил мой “приятель” Йоханан”- Иоан.
Здравствуйте, “отец” Иоан! Как Ваши дела? Это - Ариэль из центра для украинских беженцев. У нас случилась беда- умерла одна “клиентка” и теперь её хотят кремировать. Не правильно это, тем более по православным понятиям.
Она - крещённая? - стандартно поинтересовался Иоан.
Я этого не знаю, но скорее всего - да. - рассуждал я- ведь, практически, все русские и украинцы - крещённые.
Я подумаю, что я могу сделать, - глухо прозвучал в трубке голос священника.
Связь прервалась, а я сидел погруженный в свои думы о том, что, как это странно, что я - еврей, “иной религии”,  радею единственный и больше всего для“чужой” для меня умершей, чтобы её тело не было сожжено, но предано, как подобает, земле. В “христианской организации”, где я был единственным на чудо и удивление евреем, остальные формальные христиане были совершенно безразличны ко всей этой истории, к похоронам, к кремации. По моему мнению, они должны были бы первыми позаботиться о достойных похоронах, тем более, отчасти, в её смерти была также их вина, из-за их халатности и безразличия. Можно было бы, конечно, с натяжкой, сказать, что их безразличие её убило.  Это удивительно, что эта история не давала мне покоя, и, что я чувствовал себя так в неё вовлечённым. Так, видимо, я был создан, что не мог ни к чему оставаться равнодушным, что меня для некоторых типов людей, делало невозможным для личной жизни, отношений. В любом случае, я молился, что бы тело было предано земле, ибо “Ты - прах и в прах возвратишься”.
Ариэль, это - Вы? - голос в трубке звучал на удивление спокойно,- это отец Иоан. У меня получилось урегулировать похороны за счёт мунипалицета. Похороны назначены на завтра. Я не знаю, крещённая она или нет, но будем исходить из того, что - да. Вы придёте?
Я очень рад, что у Вас получилось договориться, Йоханан, но я не приду. Вы изучали Писание и знаете, что в еврейском народе есть такая категория как “коаним”, для которых есть много ограничений, что касается “Тумы”- духовной нечистоты; также принято, что коэны не посещают кладбище. Поскольку, по традиции я - коэн, то - простите, - я не приду.
Я всё понимаю, господин Ариэль! Благодарю за то, что Вы “ввязались” в эту историю, остались в ней небезучастным.
Да, что Вы Йоханан! Это я - Вас благодарю!
“Отец Иоан” - голландский аутентичный гражданин. Посмотрел на католичество, изучил протестанство и… стал православным священником. Учился в Ленинграде, в семинарии, служил в небольших приходах. Великолепно, почти без акцента говорит на русском языке. Потом вернулся в Гаагу и стал пастырём тех многих страждущих и жаждущих божьего слова русских, проживающих в Голландии.

Острая боль утраты прошла, притупилась, как когда-то притупляются боли от любых потерь, пришло небольшое и, может быть, сомнительное утешение в том, что госпоже Джафаровой сделали “последний  подарок” - похороны. Новые события заслонили, наслоились на недавние пусть и острые впечатления. Через несколько дней, в одно из моих дневного-вечернего дежурства я направился к своим знакомым в комнату Х.
Ариэль! Здравствуйте! Как мы Вам рады! Как мы Вам благодарны!- приветствовали меня женские неподдельно-искренние голоса.
Да, что вы, что-вы! Не за что!
Ну как же! Вы такое невозможное дело организовали! И похороны! И священника! Литургию, отпевание!- Никто бы этого для нас не сделал! Огромное-преогромное Вам спасибо!
Может её душа пребывать в Ган-Эдене- раю и наслаждаться покоем после земных страданий, - вздохнул я, не зная куда деться от натиска внимания и стеснения от похвал. Постарался переменить тему:
Какие у вас дальше планы?
Вот двоюродная сестра приехала из под Харькова, чтобы забрать дочь умершей с собой на Украину, она будет первое время о ней заботиться— жилица показала взглядом на невысокого роста стройную женщину, брюнетку, очень миловидную собой.
Прощай, Нидерланды! Прощай планы, художественная школа,- тихо прошептал я.
Что поделаешь,- ответила брюнетка, окинув меня решительным волевым взглядом.- На Украине тоже есть художественные школы и всё необходимое для развития. И…потом…- там наша родина, наша земля.
Ариэль, - обратилась ко мне двоюродная сестра покойницы,- вы очень много сделали для нас и нам очень хотелось бы Вас как-то отблагодарить. Что мы можем для Вас сделать?- скажите.
Я посмотрел на Мандалориса, который безучастно и безмолвно взирал с верхней полки на всё происходящее, обратился к девочке:
 А где вы купили эту игрушку?
Не помню,- спокойно ответила она,- в каком- то из игрушечных магазинов. Гуляли-гуляли по Гааге, зашли в магазин, а там на распродаже была эта кукла из “Звёздных войн”, вот мы и купили её ради прикола.- Девочка замолчала и снова впала в какую-то прострастную задумчивость.
Мне приятно, что Вы так говорите, - обратился я к миниатюрной брюнетке, отвечая на её вопрос,- то, что я смог для вас немножко в этой драматичной ситуации сделать - уже есть для меня награда и удовлетворение. Хотя, конечно, хотелось бы, чтобы всё обошлось иначе. Но…как есть - так есть. Что же, мои дорогие дамы, я вам желаю спокойного возвращения на родину и безопасного там пребывания. Могут все ваши желания поскорее исполнится только к добру.- Посмотрел я на девочку и её тётю.- Всего доброго вам!- Поднялся я и направился к дверям, чтобы выйти.
И Вам - всего доброго, Ариэль,- послышался нестройный хор женских голосов.- Удачи Вам! Счастья! Здоровья! Спасибо-спасибо!- слышалось эхом за закрытой дверью.
Я возвращался к рецепции и размышлял, насколько всё быстротечно и стремительно! Как перед глазами в течении нескольких дней разыгрываются целые драмы, начинаются и заканчиваются романы, зачастую без “Хэппи энда”. Через несколько дней комната Х будет освобождена, дезинфицирована, а её прежние жильцы окажутся в новых обстоятельствах, новых условиях, у них начнётся новая жизнь. И улыбающийся Мандалорис отправится в мешке, рюкзаке или просто в руках в далёкое путешествие, а, может, в обнимку со своей хозяйкой в новую для него страну, чтобы опять оказаться на полке в шкафу и опять философски и безучастно взирать на кипящие людские страсти и суету сует.

Послесловие.

Мандалориса мы всё же в магазине нашли и купили в подарок нашей мамочке. К сожалению, вручить ей этого, так желанного ею подарка мы не сумели и не смогли, потому что наша мама…умерла. Ариель остался один с тремя маленькими полу-сиротами и Мандалорисом, который сидит у нас на диване и с неподвижным зелёном лицом, невозмутимо наблюдает за всем происходящем в этом подлунном мире.

25.01.2026 Гаага, Абарбанель