2, Павел Суровой Мои Червоне гитары

РЕТРОСПЕКТИВА.

ИСТОРИЯ ГРУППЫ «CZERWONE GITARY »

 Глава I. «Пецилиния» и рождение Czerwone Gitary
 В начале 1960-х на побережье Гданьска, среди шумных улиц Вжеща и клубов студенческого берега, зарождалась музыка нового времени. Молодые музыканты, ещё едва вынырнувшие из подростковых мечтаний, создали Pi;ciolinia — коллектив, где дерзкий биг-бит встречался с амбициями, превышающими их годы. Они брали музыку с улицы, с танцполов, с английских пластинок Beatles, и начинали превращать её в своё. Композиции вроде «Nad morzem» и «Licz do stu» звучали свежо, иногда неловко, но всегда искренне. Молодость группы чувствовалась в каждом аккорде: в энергичных гитарных переборах, в громком, порывистом вокале, в стремлении звучать больше, чем они сами.

 Учёба, гастроли и износ оборудования создавали постоянное давление. Музыкантам приходилось балансировать между репетициями, выступлениями и обязанностями в жизни, где музыка всё ещё не была профессией, а страстью и мечтой.
Осенью 1963 года, в студенческом клубе «Друзья песни», басист Хенрик Зомерский собрал коллектив, который стал известен как Staves. Это был биг-бит октет, где три вокалиста — Бернард Дорновский, Марек Щепковский и Северин Краевский — создавали плотное гармоническое полотно, а два гитариста, братья Тадеуш и Роман Мроз, добавляли дерзость и ритм. Даниэль Даниеловский за пианино, сам Зомерский на басу и барабанщик Ежи Ковальский — все они создавали ту энергию, которая вскоре привела их к заметным успехам. Дебют состоялся в ноябре 1963 года, а к марту 1964-го группа уже выступала на регулярных студенческих мероприятиях, исполняя современную молодежную музыку и сёрфовые композиции.

 Но в конце 1964 года возникло чувство, что для настоящего рывка нужна новая формация. Четыре участника — Коссела, Кленчон, Дорновский и Зомерский — приняли решение покинуть Staves после новогоднего бала на Гданьском судостроительном заводе, чтобы создать профессиональный коллектив, способный выйти на настоящую сцену.

 И вот, 3 января 1965 года, в кафе «Кристал» в Вжеще собрались первые участники новой группы. Ежи Коссела презентовал концепцию: это будет не просто оркестр, а ансамбль, который сможет создавать настоящую сценическую магию. К ним присоединились Францишек Валицкий — художественный и программный руководитель, Адам Дудзинский — менеджер, а также Северин Краевский и Ежи Скшипчик.
С первых дней коллектив окунулся в студийную жизнь. Записи проходили в условиях почти героических: ночью, уставшие после концертов и репетиций, музыканты работали на четырёхдорожечных магнитофонах Polskie Nagrania. Первые записи распространялись словно маленькие сокровища: виниловые «открытки», которые слушатели находили почти пиратским образом. И уже тогда становилось ясно: это не просто группа — это явление, которое обречено будет влиять на сердца слушателей.

 Сессии с 10 по 13 ноября 1965 года дали первые «четырёхтре;ки», в которых звучали композиции Plush «Bears»(Плюшевый медвежёнок), «Because You're Afraid of Mice»(Просто ты боишься мышей), «Count to a Hundred» и «Just Like You». Каждый аккорд, каждый вокальный вздох был наполнен юношеской энергией, страстью к музыке и желанием быть услышанными.

 Дебютный альбом «To w;a;nie my» («Это мы»), записанный осенью 1966 года, стал настоящим прорывом. Песни вроде «Historia jedno Wiedzy», «Matura» и «M;wisz, ;e kochasz mnie jak nikt» быстро завоевали сердца публики. Концерты в клубе «Без остановки»(Non stop) в Сопоте превратились в настоящие события: публика, подростки и взрослые, откликались на каждый аккорд, каждый взмах руки музыканта, каждый вокальный жест. Музыка Czerwone Gitary стала символом свежести, энергии и юности.

 Выбор названия группы тоже был символическим. Победило предложение Францишека Валицкого — Czerwone Gitary, красные гитары, символ ритма, страсти и нового дыхания польской сцены. На сцене появились: Ежи Коссела, художественный руководитель Валицкий, менеджер Дудзинский, а также Дорновский, Кленчон, Зомерский, Скшипчик и Краевский. Они начали выступать в клубе «Без остановки» — колыбели польского рок-н-ролла, где музыка и молодость переплетались, создавая особую атмосферу эксперимента и свободы.

 Каждый участник внёс свою индивидуальность. Кшиштоф Кленчон был порывом и внутренним напряжением, дерзким и непредсказуемым. Северин Краевский — мелодией, гармонией, вниманием к слушателю. Юрэк Скшипчик держал ритм и равновесие, тихо направляя поток энергии группы. Между ними зарождалась динамика, которая станет сердцем Czerwone Gitary: напряжение и гармония, дерзость и внимание, молодость и мастерство.
 
Глава II. Рост, туры и первые трещины

 После триумфа дебютного альбома жизнь группы закрутилась в вихре гастролей, студийных сессий и интервью. В 1966 году Czerwone Gitary уже не были просто «новыми ребятами с побережья» — они стали символом свежести и энергии польской молодежи. Их песни звучали по радио, на студенческих вечеринках и в клубах, собирая толпы подростков с огненными глазами и первыми мечтами о свободе.
Концерты превращались в маленькие праздники. В клубе «Non stop» в Сопоте каждый вечер был спектаклем: музыканты внимательно слушали реакцию публики, ловили каждую эмоцию, и в их музыке рождались мгновенные диалоги с залом. Юрэк Скшипчик, как тихий, но надёжный центр группы, держал ритм. Северин Краевский добавлял мелодическую прозрачность, а Кшиштоф Кленчон бросал внутрь композиции порыв и напряжение, как ветер в осеннем парке.

 В конце 1966 года Ежи Коссела принял трудное решение — прекратить участие в группе. Его уход в апреле 1967-го был как легкий порыв ветра, который, казалось бы, должен был раскачать ансамбль, но вместо этого дал возможность группе обрести новую форму. Несмотря на это, коллектив продолжал идти вперёд: уже в мае они записали второй альбом, Czerwone Gitary 2, который разошёлся тиражом в 250 тысяч копий.

 Этот альбом был как мост между юношеским дерзанием и зрелой энергией: песни оставались свежими, но звучали увереннее. На пятом Польском фестивале джаза в Ополе Краевский получил премию Польской джазовой федерации за дебют в качестве композитора. С каждым новым альбомом группа укрепляла своё присутствие на сцене, и в 1968 году вышел Czerwone Gitary 3, ставший первым в Польше золотым альбомом. Песни вроде «Такие красивые глаза», «В мыслях моей Консуэлы» и «Цветы в моих волосах» стали настоящими хитами, а концерты в СССР и ГДР превращались в маленькие культурные экспедиции, где польский рок звучал почти? как открытие нового континента для слушателей за границей.

 Но за внешней гармонией и успехом росло напряжение внутри коллектива. Кшиштоф Кленчон и Северин Краевский слшали музыку по-разному. Кленчон был нервом группы: порывистый, неугомонный, готовый рисковать и идти на край, иногда не думая о последствиях. Его песни — это исповедь, скрытая под слоем звука, ветер осени, непокорный и живой. Краевский, напротив, был архитектором: он слышал мелодию, структуру, форму, которые должны жить долго, а не только впечатлять один вечер.
Юрэк Скшипчик оставался тихим центром этого контраста. Он не спорил, не тянул одеяло на себя, но именно его умение держать ритм и равновесие позволяло группе существовать в балансе между дерзостью и мелодией. Он был словно молчаливый дирижёр внутренней гармонии коллектива.

 В этих первых альбомах и турах уже угадывалась формула будущей легенды: энергия молодых музыкантов, внимательность к публике, внутренний драматизм и гармония. Каждая песня была одновременно личным переживанием и подарком слушателям, каждая нота была выстроена с мыслью о том, чтобы касаться сердца, а не только уха.
В этом периоде рождаются и первые маленькие мифы: фанаты узнавали себя в текстах, коллекционировали фотографии, записывали песни на пленку и отправляли по почте друзьям. Музыка Czerwone Gitary уже не была просто развлекательной — она становилась частью повседневной жизни, символом времени, в котором молодость ещё не знала границ, а мечты были настоящей валютой.

 И вот, на этом фоне, когда успех казался бесконечным, каждый шаг группы приобретал особую драматичность. Внутренние разногласия, разные подходы к музыке, взгляд на сцену и публику — всё это закладывало основу того, что позже станет историей сольных дорог участников, их личных выборов и неизбежного расставания с коллективом.

Глава IV. 1969 год: MIDEM, триумф и международное признание

 1969 год был для Czerwone Gitary временем перехода: уже не просто «молодёжная сенсация», но коллектив, который ощущал собственную значимость, вес и ответственность. Весна того года принесла новые идеи и новые записи, а летом группа отправилась на очередные гастроли по стране. Каждый концерт был как отдельная маленькая жизнь: шум толпы, запах сцены, электричество, которое чувствовалось в каждом движении рук и ног, в каждом аккорде гитар Кленчона и Краевского, в каждом ритме, который задавал Юрэк Скшипчик.

 Но самым заметным событием стал январь 1969 года — участие в MIDEM в Каннах, международной ярмарке звукозаписей, где собирались лучшие музыкальные коллективы Европы и мира. Для польской группы это было нечто почти фантастическое: впервые выйти на мировой уровень, представить свою музыку иностранной публике, показать, что польский рок и поп могут быть конкурентоспособными, современными и настоящими.

 Подготовка к MIDEM была напряжённой. Студийные сессии шли до поздней ночи, а перелёт через границу, переговоры с организаторами, адаптация к формату европейской выставки — всё это требовало энергии, которой и без того было мало после непрерывных гастролей. Северин Краевский, как всегда, концентрировался на мелодиях и аранжировках, тщательно продумывая, как их песни будут восприниматься за рубежом. Кшиштоф Кленчон, напротив, жил этим вызовом как свободным воздухом, ощущая возможность показать драйв и дерзость польского рока. А Юрэк Скшипчик оставался тихим центром, который держал группу вместе, позволяя контрастным темпераментам лидеров не разрушить коллектив.

 На MIDEM их приняли тепло, хотя публика и организаторы привыкли к западным стандартам. Польские «Красные гитары» удивляли: ясность вокальных гармоний, мелодичность песен Краевского, эмоциональная искренность Кленчона и ровный ритм Юрэка создавали эффект свежести и неповторимости. Их песни «Anna Maria» и «Jak mi si; lubi» прозвучали как открытие, легко завоевав симпатии европейских слушателей. Организаторы MIDEM присудили группе трофей за наибольшее количество проданных пластинок в Польше, признавая, что это не просто успех национального масштаба — это явление, способное говорить на языке музыки с миром.

 После Канн группа вернулась домой окрылённой. В Гданьске и Сопоте их встречали как национальных героев: студенческие клубы были переполнены, радиостанции и телевидение обсуждали их триумф, а слушатели с восторгом вспоминали композиции, которые уже стали частью повседневной жизни. «Anna Maria» и «Jak mi si; lubi» звучали повсюду: в кафе, на танцплощадках, в радиопередачах, на вечеринках — их мелодии будто проникли в сердца всего поколения.

Но вместе с признанием росли и внутренние трения. Контрасты между Кленчоном и Краевским становились всё более заметными. Кленчон хотел исследовать новые музыкальные горизонты, экспериментировать с роком, блюзом и импровизацией. Краевский, напротив, сосредотачивался на мелодической чистоте, гармонии и понимании слушателя. Юрэк Скшипчик продолжал быть тем тихим якорем, который соединял эти два полюса, делая каждую композицию цельной.

 1969 год стал для Czerwone Gitary годом доказательства: польский рок не уступает западным образцам. Их успех на MIDEM и признание публики за пределами страны закрепили статус коллектива как национального феномена, а внутри группы зародились новые идеи и планы — будущие альбомы, турне, композиции, которые будут звучать десятилетиями.

 Именно тогда, в Каннах и на возвращении домой, стало ясно: музыка Czerwone Gitary уже не ограничивается Польской сценой. Она стала историей поколения, романом о свободе, энергии и мечте, которую можно реализовать, если есть талант, смелость и коллективная магия, способная превратить обычные студийные и концертные дни в легенду.

Глава V. 1969: песни, фестивали и голос радио

 1969-й стал для Czerwone Gitary годом настоящего расцвета. После триумфа на MIDEM и возвращения в Польшу коллектив ощутил не только гордость, но и настоящую ответственность: теперь их песни слушали не только в клубах Гданьска и Сопота, но и по всей стране.

 Радио стало их невидимым залом. Каждая композиция, выходящая в эфир, будто оживала заново. «Tak bardzo si; ciebie boj;», «Jesie; idzie przez park», «Anna Maria» — эти мелодии проходили через динамики домов, трещали на маленьких проигрывателях, звучали в студенческих комнатах и на кухнях. Молодые слушатели, которых раньше объединяли только любовь к западным хитам, теперь открывали для себя польский рок и поп, такой искренний и живой.

 Слушатели воспринимали песни как маленькие истории, каждая с собственным настроением и эмоциональным оттенком. Краевский вкладывал в мелодии мягкий свет, теплое чувство ритма и гармонии. Кленчон, хоть и уже уходил в экспериментальные крайности, добавлял искру дерзости и напряжения. Юрэк Скшипчик делал это всё цельным: его барабан был связующим элементом, тихим, но бескомпромиссным.Бэнек Дорновский был душей коллектива.

 Фестивали 1969 года стали настоящей проверкой и подтверждением успеха.
В Ополе, на знаменитом Польском фестивале песни, группа получила признание критиков и награды. Их композиции звучали с полной отдачей: сцена, прожекторы, толпы зрителей, которые аплодировали стоя. Каждое выступление было маленьким спектаклем, где Краевский и Кленчон создавали напряжение и гармонию одновременно — первый выстраивал мелодическую линию, второй добавлял драйва и рок-н-ролльного дыхания.

 В Сопоте, где Czerwone Gitary выступали в клубе «Нон стоп», ситуация была другой, но не менее важной. Здесь музыка была почти физической: каждый аккорд гитары Кленчона, каждый удар барабанной палочки Юрэка создавал ощущение непосредственного контакта с аудиторией. Танцевальная площадка и сцена сливались воедино: ребята чувствовали реакцию каждого зрителя, а публика отвечала энергией, хлопками и криками, иногда буквально подскакивая от восторга.В это время рост популярности на радио начал выходить за рамки национального масштаба. Польские станции соревновались в том, кто чаще будет ставить новые хиты группы. Каждое утро на волнах радио звучали их голоса и инструменты: от мягких баллад до энергичных поп-роковых композиций. Люди узнавали песни с первых аккордов, а фанаты — пересказывали тексты друзьям, цитировали строки, создавая сеть невидимых, но прочных связей между музыкой и слушателями.

 Музыка Czerwone Gitary этого года была не просто развлекательной: она отражала дух времени — молодость, свободу, дерзость и мечту о будущем. Каждый новый хит укреплял легенду группы, превращая её из студенческой сенсации в феномен польской сцены, способный говорить с людьми всех поколений.
Именно 1969-й стал годом, когда коллектив осознал: их песни уже не просто звучат — они живут, они становятся частью жизни людей. «Anna Maria» и «Jesien idzie przez park» — это не просто композиции, это личные истории каждого слушателя, сплетённые с историей группы. И это осознание давало музыкантам силы, вдохновение и уверенность: Czerwone Gitary — больше, чем группа, больше, чем просто музыка. Это был знак времени, голос целого поколения.

1969 — Фестивали в Ополе и Сопоте, «Белый крест» и волна популярности

Возвращение с Канн было триумфальным, но настоящая проверка ожидала группу дома. Уже в июне 1969 года Czerwone Gitary выступили на Польском фестивале песни в Ополе, где публика и профессиональное жюри встретили их с восхищением и любопытством.

На фестивальной сцене все было иначе, чем на MIDEM: нет международной элегантной публики, но есть жаркий восторг польской молодежи и строгие взгляды критиков. Группа сыграла свои новые композиции, а также проверенные хиты: «Anna Maria», «Jak mi si; lubi». Но именно «Bia;y Krzy;» стала неожиданным акцентом: тихая, проникновенная, полная драматизма и уважения к памяти погибших. Эта песня, сдержанная и эмоционально насыщенная, была как пауза между бурей аплодисментов: каждый слушатель ощущал в ней личную историю, национальную память и внутренний трепет.

Сцена в Ополе стала точкой, где Краевский и Кленчон впервые так остро ощутили свои творческие различия: Северин вкладывал в выступление эмоциональный напор, позволяя гитарным линиям говорить за него, а Кшиштоф настаивал на точной аранжировке и идеальном балансе гармоний. Но эти противоречия, вместо того чтобы разрушать ансамбль, рождали живую, искреннюю энергию, которую публика чувствовала в каждом аккорде.

Через несколько недель группа отправилась в Сопот, на фестиваль, который для них был родным и почти домашним. Здесь, на побережье, среди летнего моря и музыки, Czerwone Gitary словно обрели второе дыхание: танцполы клубов были полны молодежи, подростки подпрыгивали под ритмы «Tak bardzo si; mn; przejmujesz», а медленные, лирические песни, как «Bia;y Krzy;», заставляли слушателей замирать и вслушиваться в каждый звук.

На фестивале в Сопоте публика впервые вживую услышала живую магию аранжировок, где контрасты Краевского и Кленчона создавали неповторимый ритм: динамичные ударные , мягкие вокальные линии Дорновского, точные гармонии Кленчона и эмоциональные гитарные партии Краевского — всё сливалось в единый поток, который оставался в памяти слушателей надолго.

После этих фестивалей песни «Anna Maria» и «Bia;y Krzy;» начали круглосуточно звучать на радио, а молодежные клубы и школьные дискотеки пели их хором. «Белый крест» стал не просто песней, а символом целого поколения: поэзией памяти, драматизмом эпохи и эмоциональным мостом между музыкой и слушателем.

И именно в этот период зародилось то, что позже стали называть «золотым временем Czerwone Gitary»: сочетание международного успеха, домашнего признания, внутренней динамики группы и появления первых песен, которые превратились в вечные хиты. Каждое выступление было как маленькая драма, каждая песня — как рассказ о поколении, которое росло вместе с музыкой, переживало с ней радости, тревоги и мечты.