Гипнотические сны южнокорейской ведьмы

Хан Ган известна как первая азиатка, получившая Нобелевскую премию по литературе. Наше знакомство началось с последнего романа «Я не прощаюсь» (2021), и только потом я взялась за более раскрученную «Вегетарианку» (2007). Это был мой первый подход к южнокорейской литературе.

В общих чертах мы имеем две трагедии: глубоко внутреннюю и внешнюю.

В «Вегетарианке» мы погружаемся в историю женщины, которая так долго молчала и терпела, что тело перестало её вывозить. Несмотря на громкое название, дело как будто вовсе не в мясе. С него просто всё начинается, и постепенно героиня совсем перестаёт есть, потому что идентифицирует себя как дерево.

В «Я не прощаюсь» — история о массовых убийствах на острове Чеджу через призму поколенческой травмы. Героиня получает задание от давней подруги, которая внезапно попала в больницу на материке: поехать на остров и напоить её попугая. Там героиня погружается в семейную историю подруги, родня которой прошла через испытания во время народного восстания на острове в 40-х.

Что интересного на поверхности — это трансформация и рост автора. То, что ещё только зарождается в «Вегетарианке» (которую на порядок проще читать), уверенно проникает в сознание и душу в «Я не прощаюсь». Мне больше понравилась вторая книга: меньше определённости, больше пространства для размышлений, сновидческая манера повествования, многослойность. Но читать её будет сложнее, это факт.

Если смотреть в сами истории, я вышла из них с двумя мыслями.

Из «Вегетарианки»: всё так знакомо, что даже буднично. Общественное мнение и нормы засовывают нос в твою тарелку и постель, диктуют, как правильно и как надо. Насилие в семье, в браке, бесконечное терпение и проглатывание со стороны женщин как будто запускают обратный механизм. Это когда тело больше не может «хавать» и решает умереть. Или замереть, что гораздо распространённее. И если нервная система слабая, мы получаем главную героиню. Если покрепче — её сестру, которая со всех точек зрения умница и держится, но к концу книги, наблюдая за умиранием главной героини, сдаёт, и как будто в ней самой прорастают побеги безумия.

Если люди перестают быть людьми, то превращаются в животных или в растения.
Из «Я не прощаюсь»: мы ходим по костям, где бы ни находились. Коллективная травма имеет на нас влияние, даже если мы не знаем истории. От этой книги веет холодом и болью, читать её местами неприятно, но она затягивает и не отпускает. Я под большим впечатлением от мастерства южнокорейской ведьмы, которая ловит тебя в лимб памяти и заставляет бродить по страшным снам своего народа.

Зачем такое читать: мне кажется, что за каждым локальным автором скрывается душа его народа. И один из смыслов литературы — увидеть и осознать то, что выходит за пределы твоего контекста. Из романов Хан Ган я вынесла простую мысль: между нами и жителями Южной Кореи гораздо больше общего, чем кажется.

Может быть, поэтому её книги такие жёсткие: они как будто не про чужую боль, а про ту, которую мы привыкли не замечать в себе. И если это всё-таки увидеть, есть шанс, что южнокорейская ведьма не превратит тебя в животное или растение, а поможет остаться человеком.