Цензура породила теневое книгопечатание

 Прошедший год показал рост числа новых произведений самиздата на 33–69% за первый квартал, к концу 2025 эти показатели продолжали увеличиваться. Причина в переходе от работы с издательствами на печать в небольших типографиях - жесткая цензура со стороны первых. Кроме того, россияне сохраняют запрос на получение книг, попавших в реестр запрещенных, массово печатая их малым тиражом. Ограничительные меры не сработали - они вытолкнули неугодную литературу в подполье. Самиздат в России превратился из субкультуры в масштабную альтернативную систему распространения идей.

 «Печатать нельзя запретить»

Рост определяется не цифрами тиражей - они остаются скрытыми и содержатся только в базах данных типографий, а тремя четкими трендами.

Во-первых, география стремительно расширилась: если два года назад точки распространения концентрировались в Москве и Петербурге, то сегодня сети есть в Екатеринбурге, Новосибирске, Казани, Иркутске. Кроме того, активно налаживаются международные поставки - например, одно из крупнейших издательств, печатающих недоступную в РФ молодежную литературу на русском языке, находится в Казахстане.

Во-вторых, тематика эволюционировала от прямой политической агитации к тотальному замещению вычищенных из публичного поля тем: от профессиональной аналитики и феминистской прозы до инструкций по digital-безопасности. На станки неиздательственной книгопечати все чаще попадают книги, которые ранее спокойно продавались в крупных сетях книжных магазинов: произведения иноагентов, подростковые романы. Владельцы типографий отмечают недавний бум после снятия с продажи книги «Оно» Стивена Кинга - россияне, которые не потянули цену от 5 до 10 тыс. рублей за оригинал на «Авито», обратились за репринтом.

Это не стихийный процесс, а реакция на системную цензуру, приведшую к формированию параллельной инфраструктуры. С одной стороны, стоит ожидать, что давление усилится: добившись закрытия ряда издательств, печатавших неугодную литературу, внимание переключится на небольших авторов с узким кругом аудитории. Возможно, на фоне этого некоторые типографии совсем откажутся от книгопечати, избегая рисков, что приведет к падению доходности и угрозе закрытия бизнеса. С другой стороны, экосистема станет еще более устойчивой: смещение в мессенджеры с закрытыми чатами, шифрование (уже сейчас на «Авито» можно найти объявления по продаже книг со странными названиями/описанием - это и есть запрещенная или снятая с продажи литература), печать микротиражами в разных городах для минимизации логистических рисков. Центр тяжести сместится с провокационного протеста на долгосрочное культурное сопротивление - создание и сохранение альтернативного нарратива. Подобные явления история нашей страны уже знает.

Начинающим авторам все сложнее работать с крупными издательствами из-за регулярно меняющегося законодательства. То, что сегодня рассматривается как особенности языка (например, феминитивы), завтра становится запрещенной пропагандой феминизма. Получение ISBN для массовой продажи книг - хождение по всем инстанциям, в конце которого произведение могут попросить переписать полностью или зацензурировать черными плашками. Авторы, которые не хотят практиковать самоцензуру, идут по пути сопротивления к самиздату.

 2025 год показал, что самиздат в России - это уже не про единичные артефакты, а про работающую неформальную институцию. Его рост - прямой показатель неэффективности тотальной цензуры в цифровую эпоху. Государство может затруднять дистрибуцию, но не способно остановить производство смыслов в условиях, когда легальное поле для них уничтожено.
(по материалам телеграмм-канала Разумная Россия)