Я уже не работаю на Московских сезонах

Я работаю на «Московских сезонах».   И я там не просто кто-то, я — лидер. Методист, идеолог... короче, человек с кучей непонятных слов в трудовой.  Я один из лидеров проекта.   Человек, благодаря которому эта огромная анимационная программа на улицах Москвы вообще держится на ногах. Потому что, во-первых, всем надо есть. А во-вторых, если дать всем поесть одновременно — проект можно закрывать и писать на Инфостенде: «Ушли на суп. Вернёмся когда-нибудь».
Меня зовут… ну, неважно. Важно другое: я — подмена. Я как запасное колесо, только в человеческом виде. Когда аниматору надо отойти на обед, на воду, на жизнь, на «я больше не могу смотреть в глаза людям в костюме ростовой клубники» — выхожу я.
У меня работа трудная, ответственная. По сути я занимаюсь кадровой политикой, только без кабинета и с легким запахом чужого костюма. На основе колоссального опыта подмены я участвую в наборе нового персонала. У меня собеседование простое: «Сколько вы можете работать без обеда?»
Кто-то говорит: «Часов пять».
Я говорю: «Слабовато. А если праздник? А если очередь из детей? А если родители стоят рядом и глазами спрашивают: “а вы точно не взорвётесь?”»
 Удалёнка, конечно, дала плюсы. Во-первых, перекус в любое время. Когда есть чем. Во-вторых, можно работать и параллельно доедать то, что бог послал. Обычно бог посылает гречку и чувство вины.
Я, кстати, работал и в Кремле. На мероприятиях. Два раза. Я там был… в гардеробе. И, как выяснилось, это не просто «вешалки подай». Это роль. Театральная. В антракте я играл с гостями в тематическое лото. И когда они выигрывали — я выдавал им конфету «Москва». Такой рекламный ход: фабрику открыли, конфету сделали, теперь надо, чтобы её съели прямо на культурном мероприятии и запомнили навсегда.
Но есть нюанс: правильные ответы знал только я.
То есть люди приходят — культурные, нарядные — и пытаются выиграть. А я стою, как хранитель тайн. В итоге после мероприятия у меня был страшный диатез. Или крапивница. Или дерматит. В общем, организм сказал: «Ты чего, бессмертный?»
Это называется: нашёл приключения в Кремле на свою… ну вы поняли. Классика. От количества мною съеденного.
 На втором мероприятии я был умнее. Я заранее выпил супрастин. Две таблеточки. И диатеза избежал. Зато получил побочку: Зомби, спящий на ходу. И вот стою я     весь в белом, глаза как у японского сталевара в конце смены, рот в шоколаде… И люди пытаются играть, ждут от меня ответа, а я на них смотрю так, будто меня сейчас погрузят в вагон и отправят В пирамиду к хеопсу.
В итоге они не дождались, ушли смотреть Киркорова на вторую часть концерта. А конфеты у меня даже не убывали.
Но была одна дама… опытная. Она мгновенно просекла ситуацию. Она не стала играть по правилам. Она наклонилась через тумбу и:
— Хренак!Вы слушали «Маяк»!
И забрала весь пакет конфет.
А кому ты пожалуешься? Если ты под супрастином и двух слов связать не можешь. Это называется: «И в Кремле лицом не щёлкай». День торговли, кстати, отмечали. И вот я тогда задумался: кто-нибудь ворует развесные конфеты в супермаркетах? Я теперь всегда. В психологическом смысле, конечно. Иногда и не в психологическом.
А ещё в Кремлёвском дворце проблема — выход найти после мероприятия. Ты же должен через служебный уйти, как пришёл. А там такой лабиринт, что проще разобраться в дереве рода Романовых, чем понять, где ты и почему снова у сцены. Я теперь понимаю, почему там одни и те же артисты всё время выступают: они просто однажды не нашли выход.
 И вот представьте: ты под супрастином, в состоянии «человек-подушка», и ещё не знаешь, где выход. В какой-то момент мне «Ирония судьбы» показалась документалкой, потому что на следующий день я проснулся в «Му-Му». Это была круглосуточная столовая у Кремля, с окнами на Александровский сад. Не знаю, есть ли она сейчас. Но тогда я даже название вслух прочитать не смог. Потому что язык тоже был под супрастином.
Сейчас я работаю на удалёнке. Меня вынесли в онлайн из офлайна, когда в кадрах выяснили, что я в два раза превысил возрастной допуск для своей должности. Но я по-прежнему в игре. Теперь я наставник при приёме молодых аниматоров. Иногда делюсь опытом: как перебить неприятный запах изо рта. Потому что при работе с детьми запах чеснока — это ещё нормально. Это даже по-домашнему. А вот «Балтика 9» — это уже не персонаж, это сюжет.
Ещё рассказываю, как провести день без обеда, имея только упаковочку редбулла и веру в себя.Но про супрастин я им не рассказываю. Это знание только для элиты.
А про супрастин… про супрастин я больше никогда не вспоминаю.Я работаю на Московских сезонах. Я один из лидеров проекта. Я важный методист и идеолог. Это очень большая анимационная программа на улицах Москвы. Без меня проект был бы невозможен, потому что всем надо есть. Но Меня больше не  зовут
на подмену, когда аниматору надо отойти на обед. Аниматоры теперь работают без обеда на Ред Буле.