52. Зима 1568 69-I половина весны 1569 гг, Иоанн I

Глава из летописи-эпопеи “Между Западом и Степью”, которая состоит из пяти частей и описывает ключевые события истории Руси времён Александра Невского, Дмитрия Донского, Ивана Великого, Ивана Грозного и Смуты

Господарь всея Руси действительно выжигал очередную крамолу. И выжигал с размахом. Всё началось ещё осенью прошлого года, когда испуганный Владимир Старицкий донёс о разговорах старопоместной знати насчёт замены действующего царя на его двоюродного брата. После опричных расследований начались опалы и казни.

Поскольку уничтожить всю знать старых княжеств северо-восточной Руси было не под силу и могло спровоцировать внутреннюю войну, Иоанн решил ограничиться наиболее авторитетными фигурами княжеских семей. Среди вождей оппозиции сильнее всех он опасался Фёдорова-Челяднина, которого вместе с женой отправил в Коломну.

Следствие только разворачивалось, когда против него выступил сам митрополит Филипп. Его открытый демарш затормозил расправы, ибо господарь, не отважившись подвергнуть главу Русской церкви открытому гневу, потратил полгода на то, чтобы низвергнуть Филиппа из сана. Только после этого широкомасштабные казни возобновились, а Фёдоров-Челяднин со своими людьми, в том числе представителями Ростовских и Ярославских князей, лишились жизни.

Едва Иоанн покончил с одной изменой, как произошла новая, связанная со сдачей Изборска литвинам. К счастью, сам город удалось вернуть через десять дней, однако господарь заинтересовался необычными обстоятельствами происшествия.

-Мне донесли, будто изборчане отворили ворота по требованию Тимохи Тетерина, который носил опричную форму и утверждал, что исполняет мою волю, - сказал Иоанн дознавателям. - Но Тетерин — давний и известный перебежчик и я сомневаюсь в правдивости слов изборчан. Хорошенько потрясите виноватых, добудьте мне истину!

Иоанн не сомневался в предательстве изборского гарнизона, его следовало жестоко наказать. Среди изменников имелись жители Пскова, поэтому для пресечения разрастания дальнейшего заговора господарь повелел сотни семей этого города переселить в другие места. Некоторые ниточки вели и в Новгород. Масштаб крамолы ужасал Иоанна, он собирался лично приехать во Псков и Новгород, но другие заботы пока не давали ему возможности покинуть центральную Русь.

Англичане также разочаровывали. Вместо привычного Антона Янкина Елизавета прислала в качестве личного представителя незнакомого Фому Рандольфа, который не был уполномочен заключать официальные договора. Иоанн четыре месяца не допускал его до своей особы, устроил холодный приём и... сменил гнев на милость, когда вышеупомянутый Фома подтвердил, что царь с семьёй в случае бегства найдёт в Англии убежище, а о союзе можно поговорить при ответном посольстве.

В противостоянии же с Литвой наметилось тревожное затишье. Сигизмунд с подданными занялись очередными спорами по поводу унии, впрочем, посылая к Иоанну посольство за посольством. От них господарь узнал о шатком здоровье польско-литовского правителя. Одно из посольств даже назвала Иоанна царём и намекнуло, что в Литве есть его сторонники, готовые в случае смерти бездетного Сигизмунда рассматривать Иоанна либо его старшего сына кандидатом на опустевший трон. Для Москвы первый вариант являлся шансом наконец объединить земли Древнерусского господарства под единым скипетром. Правда противников такого шага имелось ещё больше и надеяться на скорейшую реализацию мечты не приходилось.

Во внешнеполитических делах Иоанна сильнее беспокоила крымская угроза. Во второй половине 1568 года на заокские земли периодически нападали степняки под командованием девлетовых сыновей. Тревогу также вызывало враждебное отношение нового султана осман к Русскому царству и его желание отторгнуть всё Поволжье.

-По сообщениям разведки турки сосредотачивают в северном Причерноморье немалые силы! - волновался Иоанн. - Как бы они с крымцами и ногайцами вместе не выступили против нас! Туго тогда нам придётся, очень туго!