Стеклянный калибр самораспада, или Конвейер смерти

Стеклянный калибр самораспада, или Конвейер смерти
(Социальная лирика. Больная тема. Если эти строки спасут хоть одного человека, то моя жизнь прожита не зря.)

Барыги в креслах чертят схемы сбыта,
Считая прибыль на чужих костях.
Страна в парах этиловых залита,
Погрязла совесть в проданных сетях.
Завален каждый угол этим ядом,
Блестит пузырь, суля дешёвый рай.
Но за прилавком и фальшивым взглядом
Разверзся бездны раскалённый край.

Пьют до конца, до выжженной пустыни,
Сливая клетки мозга в унитаз.
Нет человека — только дух гордыни
И жажда, что ведёт в последний пляс.
Мужчины стали стадом диких монстров,
В глазах застыла муть и пустота.
Мир сузился до рюмки и обносков,
Где правит балом жуть и нищета.

Куда исчезла женщин стать и прелесть?
Лицо сползает маской в блёклый прах.
Потухли очи, косы поредели,
Путь обернулся ужасом в сердцах.
Они плодят не жизнь, а лишь мученье,
В утробах травят будущую кровь.
Идёт на дно младое поколенье,
Откинув веру, растоптав любовь.

Угар в квартирах, крики, ропот, драки,
Бессвязный бред в заплёванных щелях.
Здесь люди хуже брошенной собаки,
Гниют как падаль в собственных грехах.
Торговцы множат точки и витрины,
Им мало жертв, им нужно всё сожрать.
Сгребают семьи в серые руины,
Они способны только разрушать.

Рожденье в муках, в ледяном кошмаре,
Где хриплый вдох как будто бы во сне.
Народ копает яму в этой хмари,
Пылая в дьявольском слепом огне.
Наследственность распята на бутылке,
В зачатке выжжен разум и покой.
Им пишут эпитафию в затылке
Костлявой проспиртованной рукой.

Мрак наступает. Рушатся основы.
Стеклянный гроб готов для всех живых.
Смыкаются тяжёлые засовы,
Вонзаясь пикой в плоть рабов своих.
Конвейер смерти крутят шестерёнки,
Осколок бьёт остатки падших душ.
Те сами лезут в тесные воронки
Под этот пьяный и безумный туш.