Антихрист. Глава третья

­­3.
На следующее утро мы встретились в переулке у школы и, стоя у входа, торжественно вручили Юлии Ивановне переписные листы, заполненные аккуратным почерком Кости Руднева.
- Спасибо, мальчики, - растроганно поблагодарила нас она. – Не знаю, что бы я без вас делала.
- Не стоит, - вежливо ответил наш аристократ. – Мы всегда рады помочь вам.
- Ну, ты даешь! – недовольно забухтел Коля Маслов, когда наша классная ушла. – Если бы она знала, чего это нам стоило, то мы бы имели в аттестатах круглые «пятёрки» по истории.
- Я и без этого буду иметь ее, - высокомерно ответил ему Костя. – А у тебя в аттестате эта отличная оценка выглядела бы нелепо среди сплошных троек.
Возразить против этого Коле было трудно, и он умолк.
А меня волновала совершенно иная проблема, и я сказал:
- Давайте, парни, решим: идем мы в воскресенье в гости к Антихристу или не идём.
Костя ответил, не раздумывая:
- Это будет ясно после сегодняшнего урока истории. Он у нас  третий, не так ли?
- А какое отношение имеет урок истории к нашей встрече с Антихристом? – удивился я.
- Во-первых, научись думать, прежде чем спрашивать, - осёк меня Костя. – А, во-вторых, перестань называть этого человека Антихристом. Да еще за глаза. Вчера он был для тебя Евгением Петровичем, и вдруг снова стал противником Христа. Никогда не думал, Акимов, что ты у нас такой двурушник.
- А кто это такой, «двурушник»? – испуганно спросил Маслов.
- А это перевёртыш, который служит нашим и вашим,- пояснил вездесущий интеллектуал.
- Аким, хочешь я ему по морде вмажу?! – взорвался боксер. – Чего это он тебя так оскорбляет!
- Еще не вечер, Коля, - успокоил я Маслова. – После урока истории я сам с ним разберусь за школой, где пацаны курят.
Но драки в нашей сплоченной группе переписчиков не произошло, так как на уроке истории Костя прояснил главный вопрос, волновавший нас: стоит ли идти в гости к человеку, чей отец был врагом народа?
Тема урока касалась этого вопроса весьма отдаленно: «Положение в нашей стране после гражданской войны»
Обрисовав вкратце это положение, Юлия Ивановна уже собиралась произнести трафаретную фразу: «А теперь запишите домашнее задание», когда раздался Костин голос:
- Юлия Ивановна, у меня вопрос!
- Задавай, Руднев, только побыстрее, сейчас будет звонок.
- Объясните, кого в СССР считали врагом народа?
- В какой период?
- Ну, скажем, в тридцатые годы.
- В основном, это были троцкисты и заговорщики, которые пытались лишить власти товарища Сталина. Конечно, иногда в этот разряд попадали и невинные люди, но, как говорится: «Лес рубят, щепки летят».
- Спасибо, Юлия Ивановна.
Прозвенел звонок, и мы вышли из класса. Костя взял меня за руку и потащил к окну:
- Теперь ты понял, Акимов, зачем мне нужен был этот урок?
- Я понял, Руднев, только одно: наша Юлия Ивановна не читает газет и живет еще в прошлом десятилетии, при Сталине. Даже я знаю, что еще в феврале этого года состоялся Двадцатый съезд партии, на котором разоблачили его культ личности, а она называет его товарищем и повторяет сталинскую фразу про щепки, которые летят, когда лес рубят. Гнать надо таких учителей из школы в шею! Вот твой отец, Костя, у нас первый секретарь горкома партии. Неужели ему безразлично, как преподают историю СССР в школах?
На этот раз самым мудрым из нас оказался боксёр.
- Хватит собачиться, парни! – хмуро приказал он. – Если бы ты, Аким, знал, в каких условиях прозябает наша Юля, ты бы понял, почему она газет не читает. Она живет в однокомнатной квартире с дочкой, зятем и тремя внуками. К тому же на уроках она объясняет нам всё так, как в учебнике написано. А про Сталина она загнула потому, что Костя полез к ней со своим глупым вопросом про врагов народа. Вот она и вспомнила тридцатые годы, когда врагами народа были все, кто о вожде посмел плохое сказать.
В это время прозвенел звонок, и Костя спросил:
- Какие уроки у нас остались? По-моему, физкультура и два труда. Предлагаю, двинуть их и заняться делом.
Идем ко мне. Родители вернутся домой только после шести, и мы поговорим в спокойной обстановке.
- Только не про политику, - забубнил Маслов. – Надоела она мне хуже горькой редьки.
Костя жил недалеко от школы, в красивом купеческом особняке на центральной улице, носившей имя Пушкина. Как ни странно, но в нашем городке не было улиц Ленина, Карла Маркса, Дзержинского и прочих корифеев коммунистического движения. Наши улицы были названы в честь великих писателей, композиторов и художников. Именно поэтому эти названия сохранились до сих: улицы Тургенева, Бетховена и даже Врубеля.

Мы сели за огромный стол, накрытый ослепительно белой скатертью, и Костя угостил на напитком, который в то время являлся редкостью даже в зажиточных семьях: бразильским растворимым кофе.
- Блаженство рая! – звенящим от восторга голосом воскликнул Коля. – Когда я стану чемпионом мира по боксу, я привезу из Бразилии целую тонну этого порошка и раздарю его всем жителям нашего города. То-то будет радости!
Потом мы помыли посуду и перешли и в уютную комнату Кости, где он сразу приступил к делу:
- Так что, парни, мы идем в воскресенье в гости к Евгению Петровичу или не идем?
- Конечно, идем, - первым отозвался Маслов.- Я очень люблю свежую уху из пескарей. Только мне непонятно: к чему это Ермолин на прощание сказал нам, что его отец был врагом народа. Может быть он не хотел, чтобы мы приходили?
- Неужели тебе непонятно, что он проверял нас, как говорят, на вшивость? Придем, значит, нам до лампочки, кем считали его отца наши власти. Не придем, значит, мы не поняли его и продолжаем считать его хитрым Антихристом.
- Так чего мы переливаем тогда из пустого в порожнее? – сказал я. – Мы идем!
- Решение принято единогласно, - подвел черту наш председатель собрания. – Теперь нам предстоит обсудить несколько вопросов хозяйственного толка.
- Если ты насчет удочек, то можешь не беспокоиться, сказал Коля. – У моего бати есть вентерь, которым мы вытащим из Криуши сразу ведро рыбы: и пескарей, и голавлей и даже линей.
- Я не про орудия лова, - возразил Руднев. – До воскресенья мы должны помочь Ермолину привести в порядок его дом. Мой отец направит туда бригаду из строительно-ремонтного управления, чтобы починить входную дверь и лестницу на мансарду. Ты, Акимов, попроси своего отца послать туда электриков для подключения дома к электросети. А ты, Коля, найдешь человека, который бы уничтожил сорняк во дворе. Я ему заплачу за это.
- А зачем мне искать человека? – возразил боксёр. – Я и сам в два счёта с бурьяном управлюсь, безо всякой мзды.
Костя охладил его пыл быстро и властно:
- Нет, Маслов, Ермолин не должен знать, что мы хоть как-то причастны к этому делу. Просто горисполком решил отремонтировать аварийное жильё, «Горэлектросеть» наконец нашла возможность выполнить заявку клиента, а некий шабашник решил заработать, выкосив бурьян во дворе дома, но, видя что хозяин живет в нищете, от оплаты отказался.
- Ясно, - отозвался Коля. – Есть у меня такой человек на примете.
Я не буду подробно описывать, чего мне стоило уговорить отца направить электриков на улицу Чехова к дому №37, скажу только, что он долго допытывался, для кого я так стараюсь, и мне пришлось соврать, что там живут родственники моей девушки.
- У тебя есть девушка? – несказанно удивился он.
Я только пожал плечами, и он выполнил мою просьбу, заботясь о счастливом будущем своего единственного сына.
А в воскресный вечер, светлый и теплый, мы втроем подошли к дому № 37 по улице Чехова и с удовлетворением увидели, что двор очищен от бурьяна и даже аккуратно перекопан. На наш стук входная дверь плавно и без скрипа распахнулась, и хозяин, уже одетый по-походному, в брезентовую штормовку, шерстяные брюки и высокие рыбацкие сапоги – заброды, широко улыбнулся нам:
- Здравствуйте, дети!
За его плечами ярко горел электрический свет.
(продолжение следует)