Заблудившиеся. Глава 2

Нина  не  вернулась.  Ни  через  час,  ни  через  два.  Андрей  решил  дождаться  утра.

-  Может  вернётся?  Мало  ли  что  случилось, - объяснял  Андрей  Лизе.
-  Может  быть, - отвечала  она,  опустив  глаза. - Вам  надо  отдохнуть,  до  утра  ждать  долго.  У  нас  есть  отдельная  спальня,  думаю  что  вам  понравится.

Маленькая  спальня  в  конце  коридора  хранила  дух  человека.  Постель  была  тщательно  прибрана,  подушка  едва  заметно  примята;  рядом  с  подушкой  словно  дожидалась  хозяина  аккуратно  сложенная  пижама  голубоватой  расцветки.  На  ночном  столике  у  кровати  стояла  старая  лампа,  а  рядом  лежала  книга - "Хромая  судьба"  Стругацких.  Тяжёлый  дубовый  шкаф  в  двух  шагах  от  кровати  был  заполнен  аккуратно  рассортированными  мужскими  сорочками,  свитерами,  брюками,  носками  и  нижним  бельём.  Но  что  самое  интересное - многие  из  этих  вещей  показались  ему  хорошо  знакомыми.  Это  были  вещи  его.  Сомнений  быть  не  могло.  Во  всей  комнате  царил  такой  идеальный  порядок,  что  становилось  не  по  себе.  Андрей  провёл  рукой  по  столешнице - на  пальцах  осталась  белая  пыль.  Не  очень  густая.  Вчерашней  давности,  не  больше.

Андрей  лежал  в  кровати  и   бездумно  разглядывал  потолок.  Известка  потрескалась  и  местами  начала  осыпаться.  Веки  чудовищно  тяжелы,  но  стоит  их  прикрыть,  как  сонливость  отступала  в  сторону,  пряталась  где-то  в  темноте,  будто  звала  поиграть  в  кошки-мышки.  Тело  ныло  от  усталости,  и   казалось,  что  Андрей  никогда  не  сможет  подняться  с  кровати.  Глаза  покалывали,  будто  кто-то  сыпанул  в  них  мелким  песком.  Он  снова  опускал  веки,  и  сон  снова  ускользал,  как  ускользала   рыба   в   реке,  если  пытаться  поймать  её  голыми  руками.  Андрей  считал  овец.  Пытался  мысленно  воспроизвести  все  события  прошедшего  дня.  Пытался  ни  о  чём  не   думать.  Это  все  должно  помочь,  если  верить  народным  методам.  Но  ничего  не  получалось.  Андрей  попытался  вспомнить  лица  друзей  и  близких.  Не  мог  вспомнить,  есть  ли  они  у  него.  И  это  действительно  странно.  Но  больше  всего  Андрея  мучил  один  вопрос - куда  исчезла  Нина!  Это  было  мучительно.

И  вдруг  пришло  холодное  осознание  того,  что  в  комнате  кто-то  есть.  Приподнявшись  на  локтях,  Андрей  увидел  их  -  тёмные  силуэты,  словно  человеческие  тени,  обретшие  объём  и  плотность.  Он  увидел  Нину,  стоящую  рядом  у  окна.  А  ещё увидел  маленькую  девочку  с  большим  плюшевым  медвежонком,  которого  она  прижимала  к  груди.  Она стояла  рядом  с  кроватью,  задумчиво  рассматривала  Андрея.  Все  они,  эти  силуэты,  словно  сотканы  из  чёрного  тумана,  они  сливались  с  темнотой  и  были  бы  вовсе  незаметны,  если  бы  не  двигались.  Андрей  медленно  сел  в  кровати.  Он  понимал,  что  должен  испугаться,  но  страха  не  было.

- Почему  вы  не  даёте  мне  заснуть?  -  спросил  их  Андрей.

Нина  обречённо  тяжело  вздохнула,  а  девочка  всё  улыбалась  и  подходила  всё  ближе  и  ближе  к  Андрею.

- Уйди!  -  крикнул  Андрей  и  резко  взмахнул  рукой.  Удар  пришёлся  прямо  по  голове  ребенка,  и  на  несколько  мгновений  туман  рассыпался  густым  вязким  дымом,  чтобы  почти  сразу  вернуться  в  прежнюю  форму,  и  детское  лицо,  исходящее  жидким  тёмным  туманом,  продолжало  улыбаться.

Андрей  встал  с  кровати  и  медленно  подошёл  к  Нине.  Размытый  свет  фонаря падал  на  неё  через  окно.  Можно  различить  тонкие  черты  лица,  словно  искуснейшим  скульптором  выложенные  из  дыма,  ровно  и  медленно  клубящимся  так,  чтобы  не  терять  формы.  Она смотрела  на  Андрея,  как  смотрит  школьный  учитель  на  ученика,  ожидая правильного  ответа.  Только  вот  Андрей  не  знал,  что  должен  сказать.  Он  был  плохим 
учеником.

Андрей  открыл  глаза - было  семь  часов  утра.  Он  приоткрыл  окно,  выходившего  прямо  на  парковку.  Ветер  крепчал,  чёрная  туча  опускалась  всё  ниже  и  ниже.  Потом  пошёл  дождь  и  стало  сумрачно.  Три  толстых  голубя,  усевшись  на  уличный  фонарь,  оглашали  окрестности  бессмысленным  воркованием.  Хотя - кто  знает? - возможно,  они  и  вкладывали  в  своё  воркование  какой-то  смысл.  Голуби  сгинули,  и  в  окне  остались  уличный  фонарь,  да  одинокая  машина  Андрея. Он  оделся  и  вернулся  в  кафе.  Лиза  вернулась  из  кухни  с  чашками  в  руках,  и  они  стали  пить  кофе,  сидя  лицом  к  лицу.  Капли  дождя  молотили  в  окно  мелкой  унылой  дробью.  Время,  всё  больше  сгущаясь,  перемешивалось  с  зябкими  сумерками  и  затапливала  комнату,  как  какой-то  вязкий  мазут.  Жёлтый  свет  лампы  рассыпался  мелкой  пыльцой  и  растворялся  в  чёрном  воздухе  без  следа.

-  Отдохнули  хоть  немного? - спросила  Лиза.
-  Нет.  Кошмары  замучили, - рассеянно  ответил  Андрей,  разглядывая  пейзаж  за  окном. - Так  вот  ищешь  что-то,  стремишься  куда-то,  и  вдруг  раз - и  приехали,  больше  никуда  не  нужно  идти...Странное  чувство,  трудно  сразу  привыкнуть.
-  Ну,  и  что  будете  делать  дальше? - спросила  Лиза.
-  Поеду,  ждать  больше  смысла  нет, - ответил  Андрей. - Странно,  просто  исчезла,  будто  её  и  не  было.
-  Мне  часто  доводилось  встречать  женщин  куда  более  красивых  и  стройных,  любознательных  и  сообразительных,  чем  она.  Но  почему-то  именно  она  для  меня - лучше  всех.  Все  её  качества  накрепко  сплетены  в  едином  стержне.  При  этом  невозможно  просчитывать  или  анализировать,  насколько они  хороши  или  плохи  по  отдельности.  И  стержень  притягивает  меня  к  себе,  подобно  мощному  магниту.  Это  сверх  всякого  здравого  смысла.
-  Я  не  понимаю, а  в  чём  проблема? - спросила  Лиза, - решил  и  сделал!  Или  я  не  права?
-  Конечно, - сказал  Андрей. - Конечно,  вы  правы.  Но  начинать  жить  с  нуля  очень  непросто.  С  возрастом  вырабатывается  жизненный  уклад,  формируется  положение  в  обществе,  и  эти  достижения,  с  другой  стороны,  сказываются  на  том,  что  человек  начинает  глубоко  сомневаться  в  собственных  ценностях.  Начинает  считать,  будто  жил  до  сих  пор  бессмысленно  и  зря.  В  молодые  годы  ещё  есть  место  для  перемен,  надежд.  Но  в  таком  возрасте  уже  наваливается  груз  прошлого,  и  отказаться  от  него  становится  непросто.

-  Странно  вас  слушать,  вы  же  не  дряхлый  старик.  Сколько  вам  лет?  Сорок?  Сорок  пять?  Это  вообще  не  возраст,  вся  жизнь  впереди, - возмутилась  Лиза.
-  Опять  вы  правы.  Но  мне  непонятно,  как  у  меня  сложится  дальше  с  Ниной.  Некоторое  время  меня  одолевала  депрессия  среднего  возраста.  И  мучил  один  и  тот  же  вопрос:  что  я  собой  представляю?  Работал  себе  врачом  и  прежде  бед  не  знал.  О  себе  говорить  неприлично,  но  я - неплохой  хирург.  Я  от  начала  и  до  конца  работаю  на  совесть  и  крупных  претензий  от  больных  до  сих  пор  не  имел.  И  я,  как  профи,  этим  горжусь.  Но  сколько  бы  я  ни  думал  об  этом,  выхода  так  и  не  видел.  Только  продолжаю  блуждать  всё  в  том  же  месте  по  кругу.  Я  потерял  интерес  к  разным  прежним  маленьким  радостям.  Заниматься  спортом  не  хочу,  покупать  одежду  нет  желания,  идти  на  работу - и  то  лень.  Иду  через  силу.  А  в  голове  сплошь  мысли  только  о  ней.

-  И  часто  вы  с  ней  встречаетесь?
-  Вы  удивитесь,  последний  раз  мы  встречались  двадцать  лет  назад.  Но  за  это  время  я  думал  о  ней  каждый  день.
-  Странный  вы  человек,  я  не  понимаю.  Почему  не  нашли  её,  лишь  бы  было  желание.
-  Мы  были  молодыми  и  глупыми. В  последнее  время  мы  часто  ссорились,  а  потом...А  потом  суп  с  котом.  Как  бы  это  сказать...не  сошлись  характерами.  Год  встречались,  чуть  не  поженились,  но...  короче  говоря,  расстались. Дурацкая  гордость.  Два  дурака.  Никто  не  захотел  уступить.

Он  говорил  избитыми  выражениями,  но  банальными  они  не  казались,  наоборот - воспринимались  вполне  насущно.  Андрей  медленно  вздохнул  и  затем  выдохнул.

-  Я  почти  всегда  держал  на  прицеле  сразу  несколько  подружек.  Можете  не  поверить,  но  бывало  и  по  четыре.  Всегда  находилась  хотя  бы  одна,  готовая  со  мной  встретиться.  Ну  и  мы,  понятное  дело,  развлекались.  Но  ведь  какое  дело - давно  влюбившись  в  Нину,  я,  к  своему  удивлению,  перестал  чувствовать  обаяние  других.  Встречаюсь  с  ними - а  в  подсознании  всплывает  образ  той.  И  я  не  могу  его  отогнать.  Самый  что  ни  есть  тяжкий  недуг.

-  Да  уж, - только  и  вымолвила  Лиза.

Андрей  продолжал.

-  Мы  встречались  двадцать  лет  назад,  так  вот - теперь  меня  влечёт  к  ней  куда  сильнее,  чем  тогда.  Мне  кажется,  наши  сердца  прочно  связаны  между  собой  невидимой  нитью.  Стоит  пошевелиться  её  сердцу,  и  моё  ему  вторит.  Будто  две  лодки  на  одном  канате.  И  захочешь  разрубить,  да  подходящего  ножа  нигде  нет.  Подобное  чувство  овладело  мною  впервые,  и  потому  мне  очень  тревожно:  как  жить  дальше,  если  дать  волю  эмоциям.  Как  вы  считаете,  как  мне  быть  дальше?

-  Как  быть  дальше?  Откуда  же  я  могу знать.  Это  решать  вам.  Но  как  мне  показалось  из  вашего  рассказа,  если  уж  на  то  пошло,  вы  всё  чувствуете  правильно  и  осмысленно.  Это  и  есть  любовь.  Когда  сердце  перестаёт  слушаться,  и  вы,  ведомые  некоей  силой,  начинается  совершать  нелепости.  В  общем,  вполне  нормальный  опыт,  не  выходящий  за  рамки  здравого  смысла.  Это  естественное  чувство - частый  гость  в  сердцах  людей.  В  нём  нет  ничего  странного  и  особенного.  Вполне  обычная  житейская  ситуация.

Андрей,  скрестив  руки,  обдумывал  её  слова.  Похоже,  он  никак  не  мог  уловить  сути.  Кто  знает,  может,  он  с  трудом  понимал  смысл  её  фразы  "вполне  обычная  житейская  ситуация".  Или  же  на  самом  деле  такое  не  вполне  вписывалось  в  его  представления  о  любви.

-  А  что  думает  о  ваших  отношениях  она  сама?  Вдруг  она  замужняя  женщина,  к  тому  же - с  ребёнком, - спросила  Лиза.

Склонив  голову  набок,  Андрей  подбирал  слова.

-  Что  думает  о  наших  отношениях  она?  Можно  лишь  догадываться.  И  эти  догадки  только  усилят  моё  смятение.  Двадцать  лет  не  общались...Чёрт  возьми!  Я  пробовал  самые  разные  способы.  Но  в  целом  старался  по  возможности  думать  о  негативном.  Отбирал,  насколько  мог  припомнить,  её  недостатки,  или,  лучше  сказать,  неважные  стороны,  записывал  в  столбик  и  затем  повторял  мысленно  снова  и  снова,  будто  мантры.  Тем  самым  как  бы  уговаривал  себя -  хватит!  Расстались  да  и  ладно!

-  И  как,  получается?
-  Не  очень. - Андрей  покачал  головой. - Признаться,  не  вижу  я  в  ней  особых  недостатков.  И  беда  в  том,  что  её  недостатки,  какие  есть,  по  душе  мне  самому.  Сроду  не  испытывал  я  подобного  смятения  чувств:  чтобы  я - да  не  мог  разобраться  в  себе?  А  вот,  как  оказалось  разобраться  не  могу.  Андрей  замолчал.  Чего  он  добился  в  жизни,  каких  успехов  достиг?  Работа,  работа...Кому  это  нужно?  Пациентам?  Ему?  Сплошная  суета.  Уйди  сегодня,  забудут  на  следующий  день.  А  может  и  раньше.  Кого  смог  осчастливить?  Был  ли  счастлив  сам?  Андрей  всё  никак  не  мог  решить  для  себя,  каким  должно  быть  оно,  его  счастье? 

Ещё  Андрей  вспомнил,  что  Нине  с  ординатурой  помог  её  отец,  в  молодости  друживший  с  ректором,  чего  она  не  скрывала,  но  когда  однажды  Андрей  не  то  чтобы  упрекнул  её,  а  как-то  слишком  настойчиво  намекнул  на  то,  как  трудно  торить  себе  путь  без  всякой  поддержки,  Нина  со  свойственной  ей  прямотой  посоветовала  своему  любимому  вытатуировать  на  заднице  слова:  "Я  неудачник,  помогите  кто  чем  может" - и  предъявлять  их  обществу  в  качестве  последнего  довода.  Был  страшный  скандал.  Андрей  орал  как  сумасшедший,  а  Нина  молчала  и  тихо  улыбалась.  После  того  как  они  расстались,  Нина  пришла  в  деканат  и  отказалась  от  ординатуры.  При  распределение  попросила  отправить  её  в  сельскую  больницу.  Андрей  же  остался  в  городе,  а  через  полгода  его  зачислили  в  ординатуру.  На  то  же  место,  где  должна  была  работать  Нина.  "Может  Нина  права, - подумал  Андрей, - истинно  неудачник!"

-  Можно  вас  спросить? - спросила  Лиза. - Вы  же  собирались  куда-то  съездить  до  встречи  с  Ниной?
-  Собирался  к  другу.  Теперь  думаю,  что  это  была  плохая  идея.  Андрею  вдруг  нестерпимо  захотелось  бросить  всё  к  чёрту - и  уйти  куда  глаза  глядят.  Но  сделать  этого  он  не  мог.  Слишком  далеко  он  зашёл,  слишком  глубоко  залез  в  эту  историю,  чтобы  теперь  взять  и  бросить  всё  одним  махом.  Легче  всего  сейчас  было  бы,  наверное,  просто  заорать - но  даже  этого  он  не  позволил  себе.  Как  подсказывал  внутренний  голос,  его  самые  горькие  крики  были  ещё  впереди.  Он  попросил  с  кухни  бутылку  виски,  наполнил  стакан  сразу  пальца  на  три  и  выпил  большими  глотками.  Глотая  виски,  Андрей  думал  только  о  виски - и  ни  о  чём  другом.

-  Вам  надо  ехать, - глухо  сказала  Лиза. - Я  подскажу  вам,  как  доехать  быстрее.
-  Вы  так  считаете,  что  надо  ехать?
-  Я  уверена! - твёрдо  ответила  Лиза.

Через  полчаса  Андрей  был  у  дома  Кости.  Сказать,  что  он  обрадовался - ничего  не  сказать.  Он  долго  хлопал  по  спине  Андрея,  обнимался.  Андрей  хотел  рассказать,  что  с  ним  случилось,  но  Ивлеев  забурчал:

-  Потом,  потом...расскажешь,  конечно,  давай  к  столу,  поешь  сначала.
-  Нет,  подожди,  знаешь  кого  я  встретил?  Нину!  Маслову  Нину!  Представляешь?  Двадцать  лет  не  виделись!

Улыбка  сползла  у  Кости  не  понятно  куда.  Он  поперхнулся,  закашлялся.

-  Андрей,  ты  хорошо  себя  чувствуешь?
-  Нормально,  только  устал.  А  что?
-  Ты  бредишь,  Андрей.  Мы  Нину  похоронили  три  года  назад.  Ты  что,  не  знал?
-  Андрей  побледнел. - Это  ошибка,  я  вчера  с  ней  разговаривал.
-  Где?!
-  В  кафе  с  названием  "Перекрёсток".
-  Это  кафе  сгорело  три  года  назад,  где  Нина  и  погибла.  Ну-ка,  ну-ка,  тебе  надо  срочно  выпить.
-  А  что  случилось?
-  Несчастный  случай.  Когда  кафе  загорелось,  людей  было  много.  Вот  она,  Нина,  помогала  выводить  людей,  тушила  пожар.  Все  спаслись,  а  вот  трое  задохнулись - Нина,  официантка  и  её  муж,  где  он  работал  поваром.
-  Лиза?
-  Да,  она.
-  А  дочь?  Дочь  Нины?  Что  с  ней?
-  У  неё  всё  хорошо.  Ей  девятнадцать,  учится  в  медуниверситете.  Хорошая  девушка.  На  следующей  неделе  у  неё  свадьба.

-  Как  её  звать?
-  Надежда.  Надя.
-  А  муж?  Муж  Нины?
-  Ты  что,  издеваешься?  Она  тебя  любила  всю  жизнь,  никого  к  себе  не  подпускала.

Каша  в  голове  постепенно  рассасывалась - но  на  смену  ей  где-то  на  дне  желудка  заворочалась  злость.  Злость - и  смутное  ощущение  какой-то  гигантской,  гротескной  ошибки,  которую  он  уже  совершил  и  совершать  продолжал.  Один  он,  затянутый  в  эту  кашу  по  самые  уши,  не  знал  практически  ни  черта!  Все  его  версии  оказались  белибердой;  все  шаги,  предпринятые  до  сих  пор,  завели  в  тупик.  Не  говоря  уже  о  том,  что  и  жизнь  его,  как  оказалась,  пустой.  Андрей  молча  встал,  извинился  и  уехал...

Прошла  неделя.  Всё  что  было  потерять,  он  уже  потерял - а значит,  и  беспокоиться  не  о  чем.  С  утра  пораньше  Андрей  вышел  на  очередную  пробежку  и  проделал  уже  половину  пути,  когда  во  второй  раз  пошёл  снег.  Мокрые,  липкие  хлопья  очень  скоро  сменились  чем-то  вроде  осколков  толчёного  льда - и  наконец  повалило  так,  что  в  белёсом  крошеве  стало  не  видать  ничего  вокруг.  Совсем  не  такой  лёгкий,  как  раньше,  снег  лепёшками  оседал  на  голове,  на  плечах  и  в  складках  одежды.  Прервав  свой  обычный  маршрут  на  полпути,  Андрей  вернулся  в  дом.  Ему  нужно  многое  успеть.  Завтра  приезжает  дочь.  У  неё  прекрасное  имя - Надежда.