Петух

       Как-то с утра, едва меня стукнуло четырьмя годами, я перешагнул порог дома в яркий, с высоченным чистым небом день, с волшебным гудением барражирующих шмелей, с перекликами потутулек, по недоразумению записанных в книжках удодами; с легкими дуновениями, раскрашенными запахами цветущей лебеды, сурепки и еще чего-то безвозвратно неузнанного. Синие небеса покровительствовали всем и всему, хотелось бежать во все стороны, задыхаясь поднимающейся от самых пяток радостью за всех и всё.

        В руках была сухая репейная дудка, я вертел ею, подкидывал и ловил. Летом репейник* удивлял своими роскошными пушистыми цветами-горшочками ни с чем не сравнимого, волшебного оттенка, которому и огромными лопухами, всегда кого-нибудь укрывающими, но после цветения становящимися прилипчивыми колючими монстрами, годными только на сухие будыли.

       Провожая на безопасной дистанции строгих горбоносых гусей впереди галдящих гусят, я заметил в дырах ивового плетня блеск нескольких пар черных глаз. Какой же трюкач не желает славы? И я сделал несколько шагов вперед, выделывая разные повороты и зависания своей палкой уже на середине улицы. Палка переломилась надвое, не выдержав рискованной протяжки под коленом, пришлось на ходу вносить поправки в представление. Публика между тем освоилась, перелезла через плетень, сопливая и благодарная, a я жалел, что репей недостаточно надежен для искусства верчения.

       Вдруг всех одолело странное беспокойство — нарастающий сверху неровный гул. Подняв голову, я остолбенел – блестящая высоко стальная игла распарывала небо надвое! Острая, бесшумная, опасная, она легко и жестоко резала синеву и только оставленные далеко позади раздвинутые раной половины завывали и грохотали от ярости, слишком поздно понимая, что происходит непоправимое. Небосвод оказался совсем беззащитным и был близок к тому, чтобы перевернуться или схлопнуться. Сверху и сбоку похолодевших печенок шевельнулась мысль – зачем?

        Мои перепуганные зрители, выронив в траву белые камушки курта**, повалились под листья лопухов, я оставил свои дудки и полез через погнувшийся плетень. Сидевший на нем петух спрыгнул в сторону и уже издали на меня прикрикнул. И я его понял – он, будучи петухом, меня побаивается, но перед катастрофой слипания земли с небом совершенно спокоен, так что же я? Хуже птицы?

       К дверям дома я прибежал уже ровным шагом и запах горячего хлеба из печи окончательно вернул прежний покой и мир. А последовавшие потом домашние разговоры об истребителях и реактивных струях снова смущали и расшатывали едва только найденное равновесие.


*Лопух большой (лат. Arctium lappa), репейник, репей — вид многолетних травянистых растений из рода Лопух семейства Астровые. Относится к так называемым рудеральным (мусорным) растениям, растущим вблизи человеческого жилья — у дорог, в огородах, на лугах, в полях.

**курт (каз.) - кисломолочный продукт из сушёной сузьмы