Семейные тайны, 1 глава

Он зашёл в комнату, где раньше висела икона, но её место на стене зияло пустотой. Оно было самое заметное в комнате, поэтому сомнений быть не могло – образ Божией Матери «Иверская» исчез в неизвестном направлении. Икона с незапамятных времён висела на одном месте, Евгений подошёл ближе и провёл пальцем по ровному прямоугольнику:
- Вон, даже след остался…
Это был тридцатисемилетний мужчина, имевший рост выше среднего, каштановые волосы ближе к кудрявым и серо-зелёные глаза. Он жил в этом доме, считавшемся родовым поместьем семейства Титовых (хотя размеры до поместья явно не дотягивали), наездами из-за своей работы в логистической компании. Евгений любил передвижения, находиться на одном месте для него чрезвычайно сложно, душа требовала ярких красок, столько всего хотелось увидеть и узнать, мужчина полагал, что день, прожитый без новых впечатлений, потерянный день. Но теперь Женя убедился, что и в родном доме можно найти приключения, перед ним маячила тайна: кто и зачем украл икону?
Евгений мог показаться окружающим поверхностным и несерьёзный человеком, но такое мнение было ошибочным, он просто не привык выставлять напоказ свои чувства, предпочитая обходиться без поддержки других. Даже его ближайшие родственники - отец и тётя не до конца понимали, что он за человек. Так, они считали, что Женя очень далёк от веры в Бога, но это было не так – у него просто были свои отношения с Богом. В их семье было немало случаев, когда в безнадёжных ситуациях чудесным образом приходила Божья помощь.
Евгений тяжело вздохнул – воздуха не хватало, он приоткрыл окно, и сразу же свежая морозная струйка ворвалась в помещение. «Так, прежде всего, необходимо понять, кому понадобилась икона, и как она тут появилась». Последний вопрос волновал мужчину не меньше первого, он не слишком часто заходил сюда – эта комната была, в основном, рабочим кабинетом его отца – бизнесмена. Женя твёрдо понял, кто может ему помочь узнать историю появления Иверской иконы Божьей Матери в их доме. Он закрыл окно, выключил свет, вынул ключ, который находился с внутренней стороны двери, и двинулся по коридору к зимнему саду, являвшемуся одной из достопримечательностей их дома.

Больничные часы текут медленно, особенно зимой, когда только встретил рассвет и спустя пару часов уже на небе видны следы заката, возможно, поэтому почти треть зимнего времени приходится на праздники. Но это только для тех, кто ждёт их, а для тех, кто ждёт любой работы, чтобы получить лишнюю копейку, время течёт совсем по другим законам. Это можно было сказать про Романа Коновалова, который за свои 32 года (половину жизни он точно посвятил труду), сменил немало видов деятельности. Как так вышло, что он, единственный сын искусствоведа и одного из руководителей местного комбината, вынужден был пробивать себе дорогу в жизнь самостоятельно, никто не знал.
Роман оказался в больнице из-за травм ноги и головы, всё банально – поскользнулся на льду, зима всё-таки, но все обстоятельства этого незавидного происшествия были скрыты даже от самого больного.
- Ромочка! Как же так?! – влетела в палату его мама – Ирина Павловна. – Что с тобой случилось?!
- Перелом, как видишь, - усмехнулся сын. – Операцию уже сделали сегодня, так что теперь восстанавливаться. Ещё с головой что-то неладное.
- Но как это произошло?!
- Я помогал чистить снег на крыше дома и…
- Упал?! – с ужасом посмотрела на него мать.
- Похоже…- уклончиво ответил Роман – у него отчего-то начисто стёрся из памяти сам момент падения. – Я помню только, как очнулся лежащим на снегу на улице, потом прохожие вызвали скорую, меня привезли в больницу. Даже не знаю, куда делся мой напарник, с которым мы вместе отправились чистить снег.
- Как всё печально…- тяжело вздохнула Ирина Павловна. – Я так расстроилась за тебя, что даже не смогла читать лекцию, наш декан меня заменил…Как жаль всё-таки, что ты так и не пошёл учиться в институт, хотя ещё не поздно – ты же ещё молод.
Она лелеяла надежду, что Роман, помимо техникума и двух курсов технического ВУЗа, получит ещё одно образование, но сын не спешил это делать, его устраивала свобода выбора профессиональной деятельности, к тому же он не переставая набирался опыта, о чём и не преминул сообщить родительнице.
- Ну хорошо, пока оставим это – тебе нужно сейчас думать о здоровье. Кстати, я сегодня позвоню же Коле, пусть они с Женей тебе помогут – финансово, да и после выписки из больницы вполне можно у них пожить, там прекрасные условия, да и уход будет, у них же есть помощники, ты им неоднократно помогал, думаю и тебе не откажут в помощи, - рассуждала Ирина Павловна.
- Не надо, мама, сам справлюсь. Зачем грузить дядю Колю и Женьку? Хотя …- Рома задумался: ему не давало покоя его странное падение, он хотел кое-что прояснить, а дом его дяди и его сына располагался недалеко от его последнего места работы.
- Я всё же позвоню им сегодня, - мать Романа вытащила из кармана телефон, но тут же убрала обратно. – Чуть попозже. Как у вас здесь красиво.
Она указала на украшенную палату.
- Да, сейчас же святки вроде идут – дни после праздника Рождества, - наморщил лоб Рома. – Дети приходили даже пели что-то и угощали конфетами.
Роман показал на тумбочку, где лежало сладкое лакомство в яркой обёртке. Ирина Павловна улыбнулась:
- Это называется колядки, помню у нас в деревне тоже ребята ходили, поздравляли с праздником и пели колядки.
В этот момент дверь в палату распахнулась и на пороге показалась женщина в белом халате, она была высокого роста, в маске, можно было заметить, что у неё миловидные черты лица, но на нём были видны явные следы усталости. Она подошла к палате Ромы, листая на ходу карточку:
- Так, Коновалов? Теперь я буду Вашим врачом, хотя уже третий день на работе, а мне ещё новых добавили пациентов…
- Скажите, пожалуйста…Мой сын…Как Вас зовут?
- Зоя Александровна, - представилась женщина-врач. – Я пока ничего ещё не знаю о Вашем сыне – первый день сегодня он – мой пациент. Я своих детей-то не видела в праздники, говорят, они с колядками ходили здесь.
- Да, было здорово, - улыбнулся ей Роман, которому хотелось растопить лёд строгости между ним и доктором.
- Зоя Александровна, можно с Вами поговорить? - спросила мать Ромы.
- Я сейчас должна закончить обход, а потом можно, только недолго – работа ждёт, - вздохнула врач.
Она вышла из палаты и направилась в следующую палату: жизнь сорокадвухлетней Зои Александровны Иверцевой не была похожа на сказку: нелёгкое детство, трудная учёба в медицинском институте, начало рабочего пути, неоднозначный брак, который продлился чуть более десяти лет, но осталось двое прекрасных детей – шестнадцатилетний Костя и двенадцатилетняя Лиза.
Зоя мечтательно посмотрела перед собой, двигаясь по больничному коридору: она представила, как через несколько часов её смена закончится, и она вернётся домой, где проведёт с сыном и дочкой такой редкий этой зимой уютный вечер. Но перед её взором возникла другая картина – молодая женщина, выглядевшая как юная девушка (она была слишком худой, фигура больше напоминала мальчишечью, а светло-русые волосы, бывшие когда-то стрижкой каре, растрепались и торчали на затылке), пыталась открыть окно – все окна по случаю зимы были плотно закрыты.
- Люба, что ты делаешь?!! – Зоя подскочила к девушке и быстро оттащила её от окна.
Та вытаращила глаза и как куль упала на ближайшую скамью – сил у неё не было, и немудрено – девушка была под воздействием сильных лекарств.
- Я хотела открыть окно и посмотреть…А ты…Ты что делаешь тут? У тебя же вроде выходной? – посмотрела она на врача.
- Очень хорошо, сестрёнка, что ты помнишь о моих выходных, но мне поставили ещё одну смену, и как оказалось не зря – как раз за тобой следить. Очень вовремя я подошла, - Зоя Иверцева просто кипела от негодования.
Её младшая сестра Люба тридцати лет от роду и раньше выкидывала трюки, жизнь её толком не складывалась, а потом и здоровье подвело – она оказалась в психиатрической больнице, потом был недолгий перерыв, и новое несчастье, связанное с личной драмой – и Люба опять в больнице – психиатрическом отделении одной из больниц, теперь под крылом старшей сестры. Её состояние оставалось крайне нестабильным.
- Я видела его на улице…по крайней мере, очень похож. Я должна убедиться, - Люба бодро соскочила со скамейки, но тут же была остановлена рукой старшей сестры, та присела рядом с ней и обняла её.
- Послушай, Люба, я понимаю, что ты полюбила этого человека, но ты о нём ничего не знаешь, кроме того, что он участвовал в военных действиях, а это накладывает свой негативный отпечаток на здоровье, в том числе на психическое, можешь мне поверить, я же врач, - говорила Зоя Иверцева.
- Ты же терапевт, а не психиатр…Или что ты боишься, что мы два психа…будем…- истерически захохотала младшая сестра.
- Я ничего такого не говорю. Если бы ты дослушала меня, то услышала, что я говорю о том, что он сейчас в ре-а-ни-ма-ции, - по складам произнесла старшая сестра.
- Ты хочешь сказать, что я ошиблась…Ну что ж, проверим, я пойду сейчас в реанимацию, - девушка сделала попытку подняться.
- Никаких реанимаций, тебя всё равно никто туда не пустит…
- Вот ты где, беглянка, а я тебя по всей больнице ищу, - к ним подошла пожилая санитарка, одновременно исполнявшая обязанности нянечки, по-матерински относившаяся к Любе. – Пойдём ужинать.
- Хорошо, - теперь девушка встала без проблем и с радостью отправилась есть.
А Зоя Александровна пошла к больным, решив основательно подумать обо всей этой истории позже.

Евгений Титов вышел к зимнему саду, который занимал значительное помещение в их доме: летом там всё цвело и благоухало, сейчас – зимой всё было поставлено на паузу, но садовник, рабочий и помощник во многих делах – Григорий Ильич из всех сил старался поддерживать цветочный дух. Вообще, это место для Жени и его отца было своеобразным оазисом отдыха и вдохновения для будущих трудов (оба слишком много работали).
- Здравствуй, Евгений! – приветствовал хозяина Григорий Ильич, опрыскивая цветы в горшках.
- Добрый день, Григорий Ильич, Вы всё с цветами? Это любовь всей Вашей жизни? – насмешливо посмотрел на него Евгений.
- Да, потому что женщины разочаровывают, а цветы – никогда. Я два раза был женат, так что знаю, что говорю. Вот, отличный подарок для твоей избранницы, - цветовод-любитель подал Жене небольшой горшок с ярким цветком. - Это Пеларгония.
Тот с интересом взял растение и повертел в руках:
- Но у меня же нет избранницы.
- Пока нет. Всему своё время, - поднял вверх указательный палец Григорий Ильич.
- Милый цветочек! Я, пожалуй, его пока у себя в кабинете поставлю. Я хотел с Вами о другом поговорить: у нас пропала икона Богородицы, кажется, Иверская.
- Какой ужас! Что же ты молчал! Надо вызвать полицию! – Григорий Ильич был чрезвычайно возбуждён.
- Может, надо подождать отца, дело-то деликатное. Не каждый день иконы пропадают. Я хотел, чтобы Вы мне рассказали всё, что знаете о ней. Вы же, можно сказать, хранитель истории нашего дома.
- Идём скорее, я хочу взглянуть на место происшествия, полицию всё равно нужно вызвать, Николай Павлович неизвестно, когда приедет. Я постараюсь рассказать всё, что знаю и помню, хотя я работаю у вас только шестнадцать лет.

Ирина Павловна недавно вышла из палаты сына – принесли ужин, но Рома почти к нему не притронулся, есть почему-то не хотелось, он потянулся к конфетам, которые принесли дети во время пения колядок, кстати, вроде бы это были дети его лечащего врача – Зои Александровны. Роман развернул первую попавшуюся конфету, в ней оказалась какая-то записка: он начал её разглядывать. Похоже, это была схема какого-то дома, так, очень интересно, теперь ему будет чем заняться, лёжа на больничной койке. Рома стал всматриваться в непонятные кружочки, стрелки, сокращения букв, написанные от руки, но одно слово было ему знакомо – это «Серебряный ручей», так назывался посёлок, в котором он работал в последнее время, и где произошёл несчастный случай с ним.

- Дело в том, что я не сразу, как был принят твоим отцом на работу, стал интересоваться историей, а только лет через пять, я ведь получил травму.
- Да…Что-то припоминаю, - наморщил лоб Евгений.
- Не буду вдаваться в подробности своей биографии, но в общих чертах скажу. Я работал много лет преподавателем в колледже, поэтому в людях хорошо разбираюсь, к тому же такая деятельность приучила мой ум к анализу информации.
- А потом Вас занесло к нам, - вмешался Женя.
- Да, и я очень этому рад, потому что чувствую здесь себя на своём месте. В общем, когда Николай Павлович поручил мне ведение хозяйства этого дома, то я рьяно взялся за дело, изучил документы. Мне стало интересно не только настоящее этого дома, но и его прошлое. И я понял, что этот дом хранит множество тайн.
- Как интересно…Кстати, полицию-то я вызываю? Тут же совершено преступление, - Евгений достал телефон, довольно быстро дозвонился до соответствующих структур, ему пообещали, как можно скорее прислать сотрудников полиции.
- Да, это преступление, к тому же не просто кража, а, я считаю, что это преступление против Бога. Дело в том, что я пару лет жил в монастыре, поэтому к иконам, святыням отношусь с благоговением, - делился сокровенным Григорий Ильич.
- А я вот только по праздникам в церкви бываю, - удручённо произнёс Женя.
За разговорами они пришли в кабинет, откуда неизвестным или неизвестными была похищена Иверская икона Божией Матери.
- Я могу только рассказать историю появления в вашем доме этого образа Богородицы, но некоторые вещи так и остаются для меня тайной, потому что это дело внутрисемейное, и тебе, Женя, лучше узнавать об этом у папы, - посмотрел на него Григорий Ильич.
- Если бы он ещё домой приходил пораньше, а так его раньше восьми часов не дождёшься.
- Ну что, я пока начну: Иверская икона Божией Матери ведёт своё происхождение с Афона, на ней изображена Дева Мария с раной на лике, это отличительная особенность этого образа. История такая: очень давно в той местности жила бедная, но благочестивая вдова, у неё был сын, единственной ценностью у них была икона Пресвятой Богородицы. А в то время действовало страшное движение иконоборцев, которые уничтожали иконы у христиан, не стала исключением и эта благочестивая вдова с сыном. Воины-иконоборцы ворвались к ним в дом, пронзили копьём лик Девы Марии, от этого на икона видна кровь, но вдова упросила до утра не забирать икону, иконоборцы ушли, а она вместе с сыном отправила икону в плавание по морю, оттуда она прибыла к берегу монастыря на Афоне, её отнесли в храм, но на следующий день её нашли над воротами обители, так и прозвали Иверскую икону – Вратарницей.
- Как интересно! – проговорил Евгений с придыханием. – Но в нашем доме она висела в помещении, а не над воротами, хотя там такое замечательное место есть…
- Вот там она раньше и висела, это было давно, когда было два дома, она их как бы объединяла, а потом стала разделять…Вот такая история, - тяжело вздохнул Григорий Ильич.
- Какая история? Откуда здесь был второй дом? – недоумевал Евгений.
- История давняя, кое-что мне рассказывала Ваша помощница по хозяйству – Алевтина Фёдоровна, Царствие ей Небесное.
- Да…Это просто какие-то семейные тайны…- протянул Женя.
- Именно так. Я многого не знаю, поэтому тебе лучше узнать подробности у отца.
- Его ещё дождаться надо, - взглянул на часы молодой хозяин. – И, вообще, ещё полиция должна прибыть, что-то они задерживаются…
- Я мало знаю об этой истории, она началась около полутора веков назад: тогда здесь была большая территория – земельный участок дом, жила большая семья. Я даже видел план, рисунки, мне показывала Алевтина Фёдоровна, потом эти бумаги попали в библиотеку, да там и сгинули – я их пытался разыскать, - рассказывал Григорий Ильич.
- Интересно…- пробормотал его собеседник.
- Иверская икона висела над воротами дома. Она попала в дом из монастыря, который располагался неподалёку, он был небольшим, вскоре там остался только один монах, который жил уединённо рядом с домом. Кстати, твои предки очень хорошо относились к монастырям, храмам, жертвовали крупные суммы, помогали нуждающимся.
- Да? Не замечал, что папа тянется к церкви, - посмотрел Евгений на Григория Ильича.
- Сейчас всё изменилось, и тогда – примерно в конце 19 – начале 20 века произошла серьёзная ссора внутри семьи, причин которой я не знаю, но монаха выгнали отсюда, часть твоих предков ушла из дома, да и дом был разрушен, - говорил Григорий Ильич.
- А икона? – посмотрел на него наследник Титовых.
- Вот с пропажи иконы все неприятности тогда и начались.
- Но потом она вернулась? – задал вопрос Женя.
- Да, таинственно, как и пропала.
- А сейчас опять пропала…Неужели это тоже начало наших неприятностей? – глухо произнёс Евгений.
- Самое главное – оставаться с Богом, и он выведет на правильную дорогу. А подробности ты можешь уточнить у Николая Павловича, хотя, может и он не всё знает.
- Тогда я буду сам всё узнавать, теперь уже не остановлюсь, пока не разгадаю эту тайну. Где же отец? – опять взглянул на часы Евгений.
В этот момент дверь распахнулась, и вошёл мужчина лет 40-45, высокий и темноволосый с едва заметными усами, с проницательным стальным взглядом.  Он спросил хорошо поставленным голосом:
- Это дом Титовых? Вызов поступил с этого адреса о краже. А почему у вас все двери нараспашку? Грабителей встречаете?
- Нет, скорее, провожаем, - усмехнулся Женя. – Долго Вас ждём.
- Что ж, простите – дела. Обстановка слишком криминальной стала, рост числа преступлений. В соседнем посёлке «Серебряный ручей» человек травму получил, завтра с утра навещу его в больнице. Кстати, не представился: Майоров Владимир Николаевич.
- Майор? – с усмешкой взглянул на него Женя.
- Нет, пока капитан, - в тон ему ответил Владимир. – Итак, что мы имеем?
- Мы имеем, а вернее уже не имеем – похищенную икону Иверской Божией Матери, - проговорил Григорий Ильич.
- Будем разбираться, - деловито заметил капитан, разворачивая бумаги, - начнём с опроса потерпевших.
- Я думаю, нам надо дождаться хозяина – Николая Павловича Титова, - вставил слово Григорий Ильич.
- Что-то папа никак не отвечает на звонки, - потряс телефоном Титов-младший.
- А вот и я, - неожиданно перед присутствующими предстал хозяин дома.