Бык и Осёл

(сказ о похождениях Быка)

Каждый день ближе к обеденному времени Осёл доставлял к полю своего хозяина.

Работающего на жнивье Быка,  всякий раз охватывал невольный восторг и трепет, как только он поверх привычного однообразного стрекота кузнечиков, заполнявшего собой всё благоухающее летней жарищей и духотой пространство вокруг, начинал различать в воздухе приближающиеся издалека звуки бубенцов. Бык знал: раз послышался звон, то скоро появится и бричка, предмет его, Быка, вожделений.

Весёлый звук возвещал о наступавшем перерыве в нудной и изнуряющей работе. Быка освобождали от плуга и провожали в траву около поля - на свободный выпас, а он щипал сочную, нежную зелень и нетерпеливо косился в сторону дороги, ожидая страстно, когда же появится сама бричка.

Бричка появлялась - чёрная, роскошная, обтянутая кожей, с откидным верхом на случай дождя. Повозка суетливо припарковывалась, и хозяин лихо покидал своё место, отчаянно устремляясь к наспех сколоченному полевому навесу, где  работники приготавливались к обеду.

Бык осторожно подбредал к повозке, кивком морды приветствовал своего приятеля Осла, а сам тайком, словно это было запрещено, поглощал глазами всю предстающую перед ним и так знакомую ему красоту транспортного средства уже с близкого расстояния.
;Ты, приятель, сегодня в новом наноснике, ;с любопытством разглядывая упряжь осла, произнёс Бык.

;Не-е-е-т, - протяжно и небрежно начал объяснять Осёл, ; это старый мастикой почистили. Он же бронзовый. Потри тряпочкой – и как новый.

;Ты посмотри-ка, а копыта-то у тебя из золота ли чё ли..? Даже сквозь пыль дорожную блеск проглядывает.

;поднимая морду от земли, в изумлении произнёс Бык.

;Н-е-е-т. – снова протянул Осёл. – Это краска такая, новомодная называется. Полгода не отшелушивается.

;А подковы-то у тебя точно золотые. Ты ходулю-то в коленке согни ; я посмотрю.

;Подковы мне барин из самого прочного материала приобретает. На десять лет годными  остаются, - горделиво вскидывая веки, произнёс Осёл.

;Надо же, как о тебе заботятся! – ласково промычал Бык. – Тебя даже попоной летней покрывают и начельник надевают.

;От пыли. А вечером меня ещё из шланга поливают ; пыль дорожную смывают, а потоми мягкой губкой протирают, чтобы        высыхал быстрее и разводов не было.

Так поболтали, и каждый по своим делам отправился.

Бык потом всю ночь то с боку на бок ворочался, то с ноги на ногу переминался ;глаз не мог сомкнуть, думал, как ему от доли своей тяжкой избавиться и от плуга треклятого отлучиться.

Вдруг вспомнил, как по радио на полустанке объявили, что теперь каждый сам может хозяином своей судьбы быть, и сам же решать, как поступать и кем ему становиться. Стоит только очень сильно захотеть. И к утру Бык смог очень сильно захотеть, что-то в своей жизни изменить. «Пора пришла, - сказал себе Бык:

– Просто надо быть смелым и решительным. Стану, как Осёл ; извозчиком.

Встрепенулся бык, на ноги поднялся и убежал с полустанка далеко за поле, подальше от плуга.

Идёт Бык на свободе и думает радостно: «Ничего, у меня ведь тоже, как и у Осла четыре ноги, один хвост и морда такая же вытянутая. Я сам видел в воде на водопое. Сначала, конечно, тяжело будет, но я работящий и быстро себе на бричку заработаю. Тогда и хозяина себе заведу, а он заботиться обо мне станет ;попоной покрывать, из шланга поливать и губкой протирать, чтобы сох быстро и в разводах не ходил после того, как высохну».

Стал Бык кузнечиков и разную другую лесную живность с луга на поляну, да с опушки на перелесье на загривке перевозить. Благодать: идёт по полю, клиента на загривке везёт, зелёную травку по пути пощипывает, ни тебе плуга, ни окриков грубых «куда с пути сбиваешься, скотина!»
 Долго ли, коротко ли продлилась   радость его от вольной жизни, но думается, что не дольше времени какого-то. Поначалу чудно было и внове всякому живью мелкому лесному на быке прокатиться. Даже модным стало такое развлечение. Но  скоро пассажиры с полдороги стали соскакивать с Быка со словами:

;Слишком медленно ездишь, извозчик, и удобств никаких.

;Я быстрее на своих двоих доскачу, - ерепенился кузнечик.

;Ж-ж-ж-ж, - ворчал майский жук, отбрасывал свои жёлто-бурые надкрылья, расправлял крылышки и улетал, бросая Быку напоследок недовольно, – Как трясёт.

Бык поначалу старался оставаться вежливым и не спорил – ваша воля, вы - клиент, а потом стал отвечать:

;Тебя в полёте стриж слопает.

Через некоторое время ночи стали удлиняться, трава жухнуть, и вообще ; приближалась зима, а на бричку никак не хватало.

 Заскучал Бык о товарище своём Осле и подумал: «Его, наверное, в зимнюю попону переодели. Вот бы увидеть его в новой попоне. Какая она?».

 Вернулся Бык на полустанок, помычал. Никого вокруг – только угрюмые, безмолвные стога неподвижно ожидали, когда снежные шапки покроют их макушки. Бык медленно побрёл к дороге в надежде: она выведет его к дому хозяина.

К вечеру добрёл. Встал у дома и замычал. Во дворе засуетились, а вот и первый служка выскочил на улицу с радостными криками:

;Вернулся, бродяга! Нашёл-таки дорогу, молодец! А какой худой стал, доходяга… Мы тебя откормим.

Бык помычал, повинился, низко до земли голову склоняя и порадовался, что видел, наконец, вокруг себя всё те же знакомые лица: он совсем уже забыл о помыканиях и недовольных окриках в свой адрес. Словно и не бывало их.

Зима прошла, как и полагается, в тёплом хлеву, полном пряного сена, в холе и ласке, рядом с другом Ослом, которого утром впрягали в тарантас, набрасывали на него утеплённую попону, и он весь день возил хозяина по ярмаркам и базарам в разных городах, а вечером, когда возвращался, до самой ночи рассказывал Быку о своих путешествиях и о тех красотах и чудесах, которые повидал.

Дальше с крыш скапал снег и бурными, неудержимыми потоками устремился в неведомое никуда. Солнце отогрело землю, и весна выгнала всех жителей усадьбы в поле.

Быка снова впрягли в плуг. Он старался изо всех сил: с гряды не сбивался, борозду не кривил. Но им всё равно помыкали. Кричали на него и тыркали его почём зря.
Бык только и отдыхал душой, когда Осёл на бричке подвозил к полустанку хозяина. Бык не мог налюбоваться роскошью четырехколесного, облачением друга и всласть насладиться разговорами с ним.

Грёзы Быка о бричке и о той жизни, которую вёл его друг Осёл никак не покидали его, а те несправедливость и грубость вокруг приводили его в отчаяние.

Бык жаловался Ослу:

;С утра до ночи под нещадно палящими лучами я вынужден тащить свой плуг и не важно, что ноги устали, а шею ломит от давящего на неё ярма – я должен работать. И мне кажется, что чем больше я стараюсь, тем суровее становится мой погонщик. Дружище Осёл, ты лучше меня знаешь своего хозяина, так как ты к нему ближе всех. Подскажи мне, как быть и что сделать, чтобы избежать этой участи?

Осёл оказался отменным парнем и внял мольбам:

;Мой друг, я понимаю, что у тебя тяжёлая работа и незавидная участь, а это – большая проблема, но я готов подсказать тебе, как решить её. Ты утром не вставай на ноги, лежи, будто обессилел, мычи жалобно и покажись больным.

Бык возликовал внезапно возникшему решению:

;И как я сам не догадался до этого! – восторженно взревел Бык и на утро повёл себя так, как посоветовал ему его друг Осёл.
Служка, увидев вялого быка с утра, доложил барину, что впрягать в плуг некого, потому что бык заболел.

Тогда барин в отчаянии махнул рукой и приказал:

; Запрягай осла, пусть тот пашет.

Быка с поля вернули в стойло, а с Осла сняли уже надетую на него кожаную, обшитую золотыми пластинками и покрытую жемчугом уздечку и надели простую будничную. Нахлобучили на него ярмо с плугом.

Весь день Осёл пахал под палящим солнцем, а когда наступил вечер и его освободили от тяжкой ноши, то он едва стоял на ногах с непривычки от усталости и вернулся в стойло с понурой головой.

Бык, увидев Осла, кинулся к нему с благодарностью и начал весело тараторить без устали:

;Ты ; мой лучший друг! Совет, что ты дал мне накануне помог мне сегодня прекрасно отдохнуть за много-много дней каторжного труда.

Осёл, медленно поднимая обессиленную голову, глянул на Быка грустными глазами и проговорил устало:

;Я сделаю тебе ещё одну услугу, мой благодарный друг. Пожалуй, тебе больше не следует отказываться от работы, так как там, в поле, я слышал, как хозяин говорил служке, что если ты к завтрашнему утру не выздоровеешь и не будешь пахать, то тебя следует отправить на скотобойню.

С тех пор Бык каждое утро послушно давал впрягать
себя в плуг и охотно пахал в поле.

А вот как долго после этой истории продолжалась дружба между Быком и Ослом никому не известно.

Только Осёл Быку советов больше никогда не давал.