Аравийский оазис. продолжение романа. глава 26

Глава 26.

ГЛАС БОЖЬИЙ.

«К 615-616 годам  Аравийский полуостров представлял собой разношёрстную картину. Разумеется, в основном это были кочевные племена арабов. Но значительная часть оседлых успела принять прогрессивные учения иудаизма и христианства. Именно они в первую очередь отклинулись на проповеди Мухаммеда. Ибо верили в пришествие нового Пророка. 

Совсем иначе воприняли эту новость в среде язычников. Бедуинам, кочующим по пустыне, откровенно говоря, было не до новаций. Большинство из них были вполне довольны вековым укладом жизни. В каждом племени, каждом клане и каждой семье взаимоотношения определялись по порядку, установленному вождями.
 
А порядок по большому счёту строился на вере в конкретное божество. Народ привык к тому, что все события и обстоятельства находятся в зависимости от пожеланий множества Богов. Если происходит падёж скота, или неурожай,  то надо просить Бога плодородия. В случае бесплодия жены следует вознаградить Бога любви. И вернувшись из Каабы, они находили уже беременную супругу. Правда, в обьятиях молодого племянника.

То есть простому беудину было не совсем понятно, как один-единственный Аллах может справиться со всеми проблемами?  Вожди в свою очередь, лучше всего представяли, каких привелегий они могут лишиться, если главным Судьёй станет Всевышний, а не они.  Никому не нравились ограничения, которые ставил перед ними Мухаммед: не пить, не воровать, не прелюбодействовать, не убивать, не насиловать и не заглядывать в чужие влагалища.

Подавляющее больщинство арабов-язычников предпочитали алкоголь, разврат, азартные игры и свободные от запретов сексуальные отношения. Зачастую в семьях царило правило: кто первым успел, тот и раздевает женщину или девочку.

Родственные отношения не ставились во главу угла. Более того, среди вождей было немало и тех, кто по примеру древнегреческих богов,  древнеримских императоров, или египетских фараонов укладывали к себе в постель и мальчиков.  Знатные матроны не отказывали себе в содержании юных невольниц на то случай, если супруг занят другими жёнами.

Таких же правил придерживались и в  племени курайши, родном племени Мухаммеда. Курайши вообще считались привилегированной частью арабского сообщества. Они уже несколько столетий прочно контролировали Мекку и расположенную там святыню Кааба с Чёрным камнем. По преданию, его там установил сам Пророк Ибрахим (Авраам), чьим прямым потомком считалась  династия хашимитов, предков Мухаммеда. 

Сюда стекались паломники со всех концов , а вместе с ними – огромные финансовые потоки. Вождей племени курайши вполне устраивало положение дел, давно установившиеся отношения, обряды и  традиции. Они  были вершителями судеб. И не были готовы поделиться властью с малоизвестным Посланником Аллаха.

Призывы Мухаммеда уничтожить идолов в Каабе и повернуться лицом к Аллаху вызывало негодование у большинства его соплеменников. Вожди с ненавистью наблюдали за тем, как Мухаммед постепенно набирал себе сторонников и умножал популярность новой веры. Он стал получать прямые угрозы в свой адрес. Были несколько случаев нападок на его супругу Хадиджу, их детей, а также детей Хадиджы от первых двух браков.

В тот зимний вечер в Каабе собрались главы всех кланов. На рассмотрение верховных судей была вынесена жалоба некоего торговца из йеменского племени Зубайд. Джаби ибн Субут, мужчина средних лет рассказал, как его открыто ограбил один из влиятельных вождей Мекки Абу аль Хаккам: «Он отобрал весь мой товар, гружённый на караван, не заплатив ничего.».  В Каабе радался гул голосов, из которого было трудно понять настроения собравшихся.

Подождав, когда настанет тишина, Джаби продолжил дрожащим голосом: «Мало того, что он меня ограбил. Этому негодяю приглянулась одна из моих женщин, пятнадцатилетняя Малейка, моя любимица.  Абу аль Хаккам силой и с помощью двух своих всадников увёз её с собой.» Среди шейхов  поднялся ропот: женщины считались таким же личным имуществом, как и любой другой товар. Послышались возгласы: «Ложь! Такого не может быть. Только не в Мекке, только не на святой земле!»

Один из глав семейств, дядя Мухаммеда,  Абу Талиб поднял руку: «Дайте ему договорить. Только выслушав до конца, мы можем принять верное решение.» Повернулся к торговцу: «Продолжай, мы тебя слушаем.»

Джаби ибн Субут долго не мог говорить из-за волнения, которое его охватило. И только после повторного приглашения, вновь заговорил: «Малейку вернули мне на утро. Она призналась мне, что её всю ночь насиловали. Со всех возможных сторон!»  Под сводами Каабы наступила тишина. Никто не ожидал такого продолжения.

Первым поднялся Абу Суфьян, тот самый мерзкий насильник, который был кастрирован по приказу Хадиджы. Он обратился к пострадавшему: «Скажи-ка нам честно, Джаби, кем приходится тебе эта девочка? Наложницей, невольнцей или супругой?»

Джаби ибн Субут неожиданно смутился: «Клянусь прахом своего деда, она моя прислуга. Я часто путешествую именно с ней.» Абу Суфьян обратился к сидящему рядом с ним Абу аль Хакаму: «Досточтимый брат мой, позволь мне рассказать собрашимся, в чём призналась тебе Малейка. Оказывается, Джаби нам лжёт! Эта девочка является его дочерью, с которой он делит постель вот уже пять лет!»

Поднялся шум, который никак не мог остановить Верховный судья. Он поднял руку и трижды крикнул «Тишина!» Затем обратился к Абу аль Хаккаму: «Брат мой, приведи свои аргументы, чтобы мы смогли принять верное решение.»  Все взоры обратились к аль Хакаму. Понялся один из вождей лет около пятидесяти. Он выглядел подавленным. Собравшись мыслями, он хотел было начать речь в свою защиту.

Но неожиданно для всех в зал вошёл плечистый мужчина, с длинными волосами, собранными в два узла, с аккуратной бородой и лёгкой походкой, словно не ходил, а плыл по земле. Абу аль Хаккам сразу узнал его. Узнали и многие из собравшихся. Это был Мухаммед.

В наступившей тишине раздался его обвораживающий голос: «Предупреждаю от имени Всевышнего: ложь караема Аллахом. Прежде чем, ввести всех в заблуждение, хочу огласить тебя=е, чтобы ты знал, аль Хакам: от твоих слов зависит жизнь твоих близких. Мне видится, страшное бедствие, которое может постичь твою семью. Будь  осторожен в своих аргументах.»

Абу аль Хакам побледнел. Он был уже наслышан о способностях Мухаммеда предвидеть события. Он медленно достал из кармана два тугих кошелька и швырнул в ноги торговца из Йемена: «Здесь достаточно для всего твоего товара и двойная цена той женщины, которую ты назвал прислугой.» Не попрощавшись ни с кем, он вышел из Каабы, оседлал коня и бросился вскачь к своему дому.

Вместе с толпой из Каабы вышел и Джаби ибн Субут. Он догнал Мухаммеда, чтобы поблагодарить. Но Мухаммед покачал головой: «Не благодари меня. Лучше прислушайся к гласу Аллаха и не сожительствуй с собственным чадом. Тебя ожидает кара.»

На следующее утро по Мекке распространились слухи. В доме Абу аль Хаккама произошёл пожар. Спастись удалось лишь некоторым из числа большой родни. Тело Джаби ибн Субута нашли лишь на пятый день: он был изрублен чьей-то саблей.