Стерпится, слюбится. Часть 3. Глава 9

Я старалась, работала. Из третьего кладовщика меня перевели в заведующие с условием, что наведу порядок в общежитии, которое считалось самым отсталым.  Общежитие, где больше двух месяцев, не держалась ни одна заведующая, где каждый день были драки и дебоши. Туда ссылали всех пьяниц и наркоманов, всех со справками об освобождении, да в придачу ко всему половину здания занимали вахтовики, которые приезжали на работу на завод из Казахстана и Алтайского края.
Я сказала себе: «Соня, от этого зависит, будет у тебя жилье или нет. В жизни из сказки можно сделать быль!
 И засучив рукава, я принялась за дело. Дочь моя к тому времени уже училась в средней школе, вот она и подала мне идею составить договор о правилах поведения командированных в общежитии. В договоре было прописано все: начиная с заселения и до выселения. Учитывалось как надо вести себя в выходные дни, в рабочие, так же было  прописано о соблюдении порядка в комнатах, коридорах, туалетах. В течение всей вахты запрещалось употреблять спиртные напитки, и водить посторонних людей, включая женщин. Предусматривались штрафные санкции вплоть до отправки домой. Благодаря бригадирам и начальникам вахт дисциплину мы наладили, так как им это тоже было выгодно.
Теперь оставались постоянные жильцы, здесь было посложнее. Контингент был разный. Несколько пенсионеров, которые отработали на заводе и ушли на заслуженный отдых, но проживали в общежитии, так как другого жилья у них не было и не было близких, а если и были ,то они не хотели с ними общаться. Они пили дни и ночи напролет.
 Вторая категория:  отсидевшие за грабежи и за непреднамеренные  убийства, вышедшие по УДО, и работавшие на заводе. Они пили только с получки и по праздникам, кроме этого учиняли мордобои и резню,  водили местных дам легкого поведения к себе на ночь.
Третья категория жильцов: это были молодые ребята, любители подраться, выпить и  развлечься.  Их  переселяли  из  других общежитий для исправления. 
Последняя категория это таджики, киргизы,  узбеки, приехавшие на заработки и, работавшие так же на заводе.
Было сложно. Вы не поверите, но управу я нашла на всех.
Я их всех переселила по категориям и параллельно начала борьбу с пьянством, развратом. Общим голосованием выбрали старших по этажам. Ребята сами выбирали тех, мнение которых для них были авторитетны.
У сидячих было все просто. У них свои законы, своя иерархия.
У приезжих из Средней Азии дисциплину было тоже просто навести. Они мусульмане. У них слово мулы - закон. Среди них оказался человек, закончивший медресе и знающий законы Шариата. К нему ходили за советом и разбирали ссоры, к его мнению прислушивались. Мне очень понравилась их взаимовыручка. Вот чему надо научиться нам, русским, у них. Они никогда не бросят своего  в беде. Если бы мы русские так стояли друг за друга, то наш народ был бы еще сильнее, чем сейчас.
   Для воспитания тех,  кого выслали из других общежитий, пришлось привлекать профсоюз, начальников цехов и участковых. Благо мне попались двое отличных ребят участковых, которые могли не кулаками ,а грамотно объяснить моим жильцам в чем их ошибка. Профсоюз и начальники цехов принимали жесткие меры. Они говорили так: «  Если вас выселят из общежития, то вы лишитесь работы».
 В то время завод был единственным предприятием, на котором платили зарплату и довольно-таки не плохую.   
 А самое главное, я решила ввести самоуправление, используя метод Макаренко. Я создала совет общежития, который выбирали сами жильцы на общем собрании. Да, я многим рисковала, но не прогадала, метод Макаренко сработал. Недаром его считали великим педагогом.
 У совета  было одно чудодейственное  полномочие, благодаря которому, мне быстро удалось навести порядок. Провинившихся вызывали на совет общежития и там решали, что делать: выгонять или оставить. Иногда самых злостных нарушителей я требовала выселить и сообщить на работу, что бы его уволили и если совет общежития брал их на поруки, я соглашалась с их решением, но предупреждала, что ответственность за нарушителей  берут на себя те, кто за них поручился и, что спрашивать я буду с них. Ребята сами следили за их поведением, и  это было уже другое воспитание.
 За глаза меня звали Гитлер в юбке, но мне было всё равно. У меня была цель, а для её достижения все средства были  хороши. Кто-то боялся, кто-то уважал.
 К нам перестала ездить милиция.
Был даже такой случай. Как- то мои  участковые шли рейдом по гаражам и увидели мужика пьяного в уматинушку, который стоял, обнявшись со столбом и, плакал. Когда он увидел их, стал умолять, чтобы его забрали в милицию на трое суток. Он даже был готов отработать дворником эти сутки. Когда участковые сказали ему, чтобы он шел домой, мужик взмолился и сказал:
- Вы не знаете, где я живу, если я приду туда в таком виде, то я потеряю все.
-  Ты так сильно боишься своей жены?- поинтересовались участковые.
- Нет, я живу в общежитии, а у нас очень строгая заведующая. Я умоляю вас, заберите меня в вытрезвитель. Я еще не научился себя контролировать. Мужики, будьте людьми.
 Они естественно выполнили его просьбу, и позвонили мне.
- София Александровна, что вы такого делаете, что ваши жильцы, лучше ночь проведут в обезьяннике, чем появятся пьяными в общежитии. Почему они боятся вас больше, чем милицию?
 После этого случая я поняла, что мой метод сработал.
 Много было курьезных моментов. Иногда мне приходилось самой забирать ножи, топоры, разнимать дерущихся.  Многие даже получали от меня увесистую оплеуху, но никто не был в обиде, так как знали, если им нужна была моя помощь, то я могла выручить их даже, среди ночи. Например, забрали незаконно в милицию прямо с трамвайной остановки, когда они ехали после ночной смены, только по тому, что у них были красные глаза. Я, естественно вытаскивала их и, заставляла извиняться блюстителей закона за неправомерные действия. Бывало, доходила до городского начальства. Надо сказать, буквально за короткое время, я снискала огромное уважение у своих жильцов.
У нас в общежитии был идеальный порядок и чистота не только в коридорах, туалетах, кухнях и душевых, но и в комнатах. Если намечалась какая-то проверка или комиссия, то привозили к нам. Моя начальница была мной очень довольна, так как она знала, что может привести  без предупреждения  любую комиссию, в любое время и все будет на высшем уровне.
Конечно, на каждом рапорте она  ставила меня в пример другим заведующим, которые меня открыто, ненавидели, потому что она заставляла их работать, так как я и, применять те меры, которые применяла я.
Зарплата у нас была не очень большая, и они считали, что за такую зарплату не стоит так стараться. У них были полные семьи, и квартиры и им было не понять меня.
Да, я зарабатывала себе жилье, но при всем при этом мне было интересно работать с людьми. Смотреть, как они меняются. А когда я добилась, что бы нам  разрешили проводить дискотеки, даже мои пенсионеры стали ходить в чистых рубашках и брюках и перестали выпивать, даже изредка. Но что мне стоило добиться этого разрешения. Я взяла на себя ответственность, рискуя быть уволенной, если что-то пойдет не так.
Общежитие находилось на отшибе, да и район считался неблагополучным. На общем собрании я рассказала ребятам, что нам разрешили проводить дискотеки под мою ответственность и надо выработать свод правил поведения для гостей и жильцов.  Решили объявить всем, кто приходит на дискотеку, что у нас нельзя приходить пьяными, выпившими и со спиртным. Если вы наступили кому-то на ногу, или нечаянно толкнули кого-то, вы должны извиниться друг перед другом и разойтись. Если вдруг будет драка в зале или на территории общежития, то дискотеки больше никогда не будут проводиться. Совет общежития взял на себя ответственность сделать вход платным по 10 рублей. На эти деньги покупались призы для конкурсов, которые естественно проводила я.  К нам  на дискотеку стали ходить даже местные. Они выполняли беспрекословно все правила. В этом районе не было ни кинотеатров, ни каких либо других развлечений. Наши дискотеки стали для них глотком чистого воздуха, которым они дорожили.
Молодежи и старикам было интересно участвовать в конкурсах, да еще на танцах они заводили знакомства. Многие потом, даже создали семьи. Сначала  мы проводили дискотеки раз в месяц, но по многочисленным просьбам и по решению совета общежития стали проводить два раза. Милиция была в шоке. Даже звонили и интересовались: все ли у нас в порядке, что мы, за последние месяцы , не вызываем наряд, вроде неблагонадежное общежитие. Слава обо мне облетела весь район. Такие легенды рассказывали мне обо мне, что я диву давалась.
Если на работе у меня все ладилось, то дома был ад. Матери не нравилось, что я мало получаю и пропадаю на своей работе. Она ела нас дочкой поедом: то много едим,   то света много нажгли.  Я уже готовила на работе, и мы с дочерью приходили только переночевать.  Когда стало совсем невмоготу,  я решила снять квартиру. Денег мне хватило на маленькую секцию, без мебели. Я попросила разрешения у своей начальницы взять напрокат из общежития кровать, холодильник, два комплекта постельного белья и шторы. Собрав свои нехитрые пожитки, а их оказалось всего два чемодана, я объявила матери, что съезжаю на съемную квартиру. В её присутствии я собирала свои вещи и хотела забрать телевизор, который стоял в зале, так как мой маленький она увезла на дачу. Но мать мне не разрешила, хотя был договор ,что я им отдаю маленький, а они мне большой из зала. Мать  сказала, что я ничего не заработала.
- Тогда я заберу свой маленький. Я его покупала на свои деньги.- Сказала я и направилась к выходу.– Да, мама я там тебе давала деньги на сохранение, верни мне их, пожалуйста.
- У меня их нет. - Невозмутимо ответила мать.
- А куда же они делись, ведь там было триста тысяч.
- Я купила себе норковую шубу, а остальное проела твоя дочь.
- Мама, как ты посмела потратить мои деньги? Ведь я тебе доверяла. Да и на продукты я деньги давала.
- Вы,  жрёте слишком много, и тех денег не хватало. Вот я и брала из отложенных. Так, что я тебе ничего не должна, а то, что я купила себе шубу, так это компенсация за то, что я с твоей дочерью сидела и терпела все ваши выходки.
Такого удара в спину от родной матери я не ожидала.
Я прекрасно понимала, что денег мне не видать, как своих ушей. Спорить было бесполезно. Было очень обидно, что так со мной поступила моя родная мать. Я даже как-то стала сомневаться, что я вообще её дочь. Со слезами на глазах я покинула отчий дом, решив все-таки с боем забрать телевизор, который я покупала, когда занималась торговлей. Почему я должна ей это оставлять, достаточно  того, что она меня нагрела с деньгами.
Мне потребовалось около трех дней, чтобы более менее обустроить съемную секцию. Наклеив обои, повесив  шторы, заправив кровать и постелив старенький палас мы с дочерью превратили комнату в более менее уютное, но очень скромное жилье. На маленькой кухоньке у нас стоял старенький видавший виды холодильник «Саратов», на встроенном в стенку столике примостилась электроплитка,четыре тарелки, две  алюминиевые ложки и вилки, один ножик и два стакана, эмалированный чайник. Все это мне было разрешено   взять в общежитии под запись. Стиральную машинку  «Малютку» мне дала соседка, с которой мы познакомились. Это оказалась удивительная женщина, которая в трудную минуту подставила мне свое плечо. Она относилась ко мне как мать, и помогала, чем могла. Я очень ей благодарна. В своё время,  я отплатила ей с полна, добрыми делами. Об этом я расскажу чуть позже.
На дворе был конец октября. Осень выдалась дождливая и холодная. В тот день, когда я собралась забрать телевизор у матери, выпал снег, а так как они с отчимом ещё жили на даче, мне пришлось поехать в дачный поселок. Дойдя до калитки, я позвонила в звонок, вышел отчим и открыл калитку.
- Проходи. -  Сказал он спокойным  голосом, и  пригласив  меня в дом, открыв дверь.
Мать лежала на диване и смотрела телевизор.
- Че приперлась? Тебя здесь никто не ждал. - Заорала она, вскакивая  с дивана.
- Мама, я приехала за своей вещью. Отдайте мой телевизор. Я купила его на свои деньги.
- Здесь нет ничего твоего. Пошла отсюда.
 Мать схватила меня за шкирку и потащила к выходу. Я не ожидала такого хамства.  Даже не успела  ничего сообразить. Мать вытолкала меня на крыльцо и столкнула со ступенек. Я, пролетев три ступеньки, упала на бетонированную дорожку. Мать, отряхнув руки, сказала.
- Если не хочешь проблем, то больше не появляйся. - И захлопнула дверь.
Я поднялась, отряхнула намокшее пальто, потерла расшибленную коленку и ободранные ладони. Повернулась и  вышла за калитку. Внутри меня все клокотало. Я шла и слезы текли у меня по щекам не от боли, а от обиды и злости  и, от того, что я ничего не смогла сделать . Из моей груди вырвался стон и проклятья.
- Да, будь ты проклята. Вместе со своей жадностью. Матери так не поступают.
Произнеся эти слова, я будто бы очнулась. Господи, что я наделала. Бабушка говорила, что даже в самом сильном гневе нельзя проклинать людей, особенно родственников.
- Господи, прости меня. Я беру свои слова обратно. Я от злости не ведала ,что говорю. Прости меня, Господи, за мои злые помыслы. Прости, Господи, мою мать, она тоже не ведает ,что творит.
Всю дорогу до остановки, я как молитву повторяла эти слова.
- Прости меня, Господи! Прости её, Господи. Я прощаю её, Господи, и ты её прости.
На следующий день, вечером мне на рабочий телефон позвонил отчим.
- Соня, приди, забери телевизор. Мы привезли его в квартиру.
- Что произошло, что мать решила его отдать?- Удивленно,спросила я.
- Да она вчера вечером пошла за водой, поскользнулась, упала и сломала ногу. Пока ездили в больницу, накладывали гипс, она молчала, а потом сказала, что бы я тебе позвонил, и чтобы ты забрала телевизор от греха подальше.
- Хорошо, я сейчас приеду.
 Я быстренько собралась и,  сказав дочери, что скоро приду, отправилась в родительский дом за телевизором.
От моего нового места проживания  до, отчего дома, было несколько остановок. Сидя в удобном трамвайном кресле я размышляла : видимо права была бабушка, говорившая мне, что высшие силы всегда на стороне тех, кого несправедливо обижают.  Так же она говорила, что меня высшие силы всегда будут охранять. Тот, кто меня незаслуженно обидит, будет наказан. Вот высшие силы и наказали мою матушку. Видимо она поняла за что ,поэтому и решила отдать телевизор.
 Выйдя из трамвая, я направилась к дому матери. Дверь мне открыл отчим.
- Проходи, телевизор в зале. Я не успел его вынести в коридор.
Я разулась и молча, прошла в зал. В зале на диване лежала мать с загипсованной ногой и молча следила за моими действиями.
- Дочь, может ты возьмешь большой телевизор, а этот оставишь нам. –Спросил, заискивающи отчим.
- Извини, пап, я заберу свое, что бы потом меня не упрекали.
- У ведьма, это все из-за тебя. - Зло проворчала мать, когда я почти вышла из комнаты.
Я сделала шаг назад ,и глядя в ее злое лицо сказала:
- Ты же знаешь, что меня нельзя обижать. Вот высшие силы тебя и наказали.
Я довольно улыбнулась, а лицо матери исказила злобная гримаса.Выдя на улицу,я поблагодарила высшие сил за помощь.
Когда я пришла домой и принесла телевизор, Сашка была очень рада. Я ей все рассказала.
- Так ей и надо, старой карге. Будет знать, как нас обижать. Жалко, что деньги не вернула.
- Да, ладно, Саш, пусть подавится.
 Мне казалось, что я поставила жирную точку в наших с матерью отношениях.
Я уже настроилась на то, что в дальнейшей жизни нам с дочерью не на кого будет опереться. Может это и к лучшему. Никто не будет попрекать.