Не стать донором. Глава девятая

 
В разгар ночи пришла ужасная новость. Донор, биологическая ценность                которого несопоставима ни с  одним даже теоретически возможным вариантом, сбежал практически из-под хирургического ножа. Это полностью рушило столь тщательно отработанную схему и приходилось  начинать сначала. Граф отдал все  необходимые команды, оставалось лишь ждать результатов. Такое ожидание, как показатель беспомощности выматывало до основания.
Правая рука Графа по бизнесу и одновременно начальник личной охраны Позяба    задерживался и это просто  подбешивало.
 Нарушая  правила, Граф в несколько глотков  осушил бокал и, чтобы хоть чем-то потрафить себе, представил, как  может  ждать доклада   своих подчинённых кто-то из начальников городской полиции.  В неказистом  кабинете с допотопной ковровой дорожкой, которая до сих пор считается верхом шика у казённых людей. Это определённо взбодрило,  и он усмехнулся. Но ожидание  не перестаёт оставаться ожиданием  ни в аскетичной обстановке служебного кабинета, ни  в роскошном  особняке. Оно всегда выматывает!         
               

 За последние годы организованная преступность подверглась существенным изменениям и значительно поутихла. Криминальные деньги в основном были отмыты и легализованы, потребность в целых бандитских армиях просто  отпала. Но господин Гришин помимо процветающей многопрофильной фирмы содержал и компактную вышколенную боевую группу для выполнения особых задач.  «Бригада  для разборов», объективно говоря, банда мирно сосуществовала  с легальным бизнесом и эти две ипостаси практически не пересекались.
Подавляющее большинство  сотрудников предприятия «Санэкопродукт» честно вкалывали за весьма скромную зарплату,  не подозревая  о наличии параллельной организации, которую сведущие люди называли  Структурой. Ни в бухгалтерии,  ни в отделе сбыта,  ни в транспортном цехе  даже не  догадывались как о существовании боевых звеньев, отделения контрразведки  и  связей с правоохранительными органами, так  и других подразделений Структуры.  А если бы вдруг узнали, то пришли бы в ужас.
Шмайсер, Батон, Колюра и им подобные,  числились снабженцами, слесарями, просто  разнорабочими  производственного  филиала. Порой они появлялись в здании основного офиса, пугая народ как сомнительными физиономиями, так  и далёкими от приличия манерами, но все предпочитали не обращать на них внимания. Мало ли у кого какие лица! Вот и сам Дмитрий Николаевич  обликом явно не похож на святого старца, да и известен более как Граф. И слухи о нём ходят такие… Впрочем, слухи ничем не  подтверждались: ни в судебных архивах, ни в полицейской картотеке. Если и существовали в былые времена следы, всё оказалось то ли потеряно за давностью лет, то ли умышленно уничтожено. 


Однако в данный момент  господин Гришин находился в состоянии близком к прострации. Он привык работать на опережение   и всегда добиваться успеха. Но здесь ему был нанесён смертоносный в прямом смысле удар. И кто сделал это? Стыдно и страшно признаться, родной сын.
Нет,  Дмитрий Николаевич  никогда  не имел ни жены, ни детей. Да и не задумывался он об этом вообще. Бурная жизнь будто скользила по острию лезвия и обременять себя столь весомой обузой, мощным фактором уязвимости  было просто опрометчиво. К тому же ненавидеть и презирать получалось у него несравнимо лучше, чем любить. Потребность завести семейный очаг и потомство если и таилась  в глубинах подсознания, то в самом зачаточном состоянии. И при столкновении с текущими реалиями жизни всегда отступала на задний план.
 В общем, любовь он воспринимал в категориях анекдота: « – Гиви, ты помидоры любишь?
 – Кушать да, а так  нет!»
 Впрочем,  это вовсе не мешало Графу – в те годы он не был ещё не только Графом, но и    Дмитрием Николаевичем Гришиным! –  достойно оценивать секс как мощный источник наслаждения, проще говоря, кайфа.

 За двадцать три года до описываемых событий Граф бежал из мест заключения. Он «накосячил» перед воровской элитой настолько, что вынесение смертного приговора стало неизбежным. Так что характеризовать побег как дерзкий могли лишь борзописцы из Федеральной службы исполнения наказаний.  Перед мучительной казнью, Графа непременно подвергли бы групповому  сексуальному изнасилованию. Конечно, никто не мешал воспринимать  описанную перспективу как альтернативу побегу, но лично Граф был бесконечно далёк от такой точки зрения. Он знал куда  бежать и что делать дальше. В тот час, когда намеченный маршрут был практически преодолён, на  берегу реки в уединённом месте беглец встретил занимающихся сексом мужчину и женщину. Мало того, что Граф  давно не имел отношений с  противоположным полом, эта женщина являлась объектом  его вожделений. Он  даже несколько раз несмело намекал ей  на свои желания, но кроме насмешек и пренебрежения не встречал ничего.
Граф не упустил свой шанс. Конкурента он прикончил прямо в момент завершения соития и откинул труп в сторону. Женщина даже не узнала насильника и это раззадорило его  ещё больше. В её жизни он был никем. Что ж, она ошибалась жестоко. Никогда до этого он не испытывал таких плотских наслаждений.
 Год спустя, краем уха Граф  услышал, что жертва насилия родила. Это было ему совершенно неинтересно, впрочем, отцом мог являться и его предшественник.


Однако, когда катастрофически стало ухудшаться здоровье и понадобилась пересадка почек, Граф «вспомнил и то, чего не знал». В наличие имелся великолепный экземпляр, внешне соответствующий   требованиям  по всем параметрам.  Влад оказался башковитым малым, весь в отца. Он бесплатно сдавал кровь и, несмотря на  молодость, прошёл ровно половину пути по дороге к званию  «Почетный донор России». Выкупить образец крови для Графа не представляло труда и анализы дали блестящие результаты. Сын, сыночек, сынуля – а более объективно, особь – идеально подходила для заданной цели: группа крови, великолепное здоровье.
Условно говоря, в складывающейся ситуации мог присутствовать и моральный аспект, но на руках Графа было  уже столько  крови, что данное обстоятельство он не рассматривал в принципе.
И вот объект сбегает практически чуть ли не с операционного стола. Родная кровь! Кто-то, может быть, и  удивился невообразимому стечению обстоятельств и немыслимой  удаче жертвы, но только  не Граф. Какой  шанс был на то, что эта медсестра, как там её, Ольга, окажется в этом месте и в это время? А вот поди ж ты, случилось.
 Конечно, Влад тоже  не хочет умирать, да вот только на двоих у них не четыре, а  лишь две почки. И тут выживает сильнейший. Графа передёрнуло, он с ужасом представил, что может оказаться в числе проигравших. И он решил заглушить дурные мысли. Встреча с деловым партнёром не являлась ни срочной, ни значимой, но Граф тут же набрал номер. 
  ***
 
 ВЛАД. РЕТРОСРЕКТИВА.
Перед 8 марта в клубе устроили шикарную дискотеку. Собрались и те, кто из дома чаще двух раз в месяц носа не высовывал. Даже на инвалидных колясках прикатили: на миру выпить и словом перемолвиться в ограниченном социуме дорогого стоит.
Ближе к завершению мероприятия в клуб ворвались двое некрепко стоявших на ногах парней с истошными криками: «Пожар! Пожар!». Все присутствующие метнулись из помещения вовсе не осознавая степень опасности. Вскоре выяснилось: горит что-то на отшибе на самой окраине села. Большинство сразу потеряли интерес к событию, намереваясь продолжить «культурный отдых», но кое-кто тут же  ринулся к месту разгорающегося пожара.
 Влад с ужасом осознал, что кроме  его дома в той стороне гореть просто нечему. Когда люди добежали к месту пожара, ярким пламенем с гулом горело всё: и дом, и овчарня, и хозпостройки. С первого взгляда становилось очевидным, что это  поджог.
Постепенно люди самоорганизовались. По живой цепочке от пруда стали передавать вёдра с водой. Но было уже поздно. Становилось бесспорным, что не удастся спасти ничего. Впрочем, признав очевидное, дать команду «отбой» и  взвалить на себя ответственность не решался никто.


Деда нигде не было и  понимание полного ужаса произошедшего всё глубже и глубже проникало в сознание. Сгорели и все овцы. Операция по поджогу, явно, и планировалась и была проведена тщательно и умело.
Трещали сухие доски, стреляла черепица, гудело пламя, летели искры, блеяли ещё не успевшие задохнуться от едкого дыма овцы, обменивались короткими фразами люди.  У Влада не было ни малейших сомнений в том,  кто это сделал. 


Жар остывал долго, пройти на пожарище удалось лишь ближе к полдню. Кругом  попадались ещё дымящиеся головешки. Приходилось ступать осторожно, чтобы не обжечь ногу или не напороться на торчащий гвоздь.  Труп деда обуглился почти полностью и узнать его было просто невозможно. Останки  тела изъяла прибывшая из райцентра судмедэкспертиза. 
На фрагментах пепелища также были найдены  несколько разбитых бутылок. Перебивая запах пожарища, из них шёл резкий запах бензина. Поджигатели работали нагло и дерзко, явно просчитав последствия.
 
Участковый вызвал Влада в кабинет.
–  Давай,  я по-быстрому приму объяснения и отвезу в отдел. А там, как следователь решит, поджог или несчастный случай…
– Какой несчастный случай? –  удивился Влад. – А бутылки с бензином!  Вы на Кирпича   надавите и его дружков, у нас недавно конфликт был, он еще грозился напоследок! 
– Да знаю я всё это! – Участковый пренебрежительно махнул рукой. – Подумаешь, страшный бандит Кирпич! Кирпичёв Сергей Александрович,  шелупонь уголовная. Отсидел за кражу да хулиганку, теперь как шёлковый! У него кишка тонка на такое дело!
Влад сразу понял, что участковый внаглую хочет спустить дело на тормозах. Кто возбудит дело, тот над ним пусть и надрывается.  А несчастный случай на размер должностного оклада никак  не влияет.  Впрочем, профессионализм не пропьёшь: для подстраховки участковый решил запугать пострадавшего, чтобы тому дурные мысли с оценкой работы офицера органов внутренних дел в голову не лезли.
 – С учётом вашего конфликта, – важно произнёс он,  я Кирпичёва уже проверил. Его вообще здесь не было и нет,  он на праздники в город к родне уехал. И дружки его с ним укатили. Кстати, слухи ходят, что ваш конфликт с ними без крови не обошелся: одного из ружья в ногу ранили, второму трубой руку повредили. Так было дело?



Ну и  сука, ментяра, — даже с восхищением подумал Влад, — вот у кого жить учиться надо!
И, точно нож, вогнав взгляд в глубину так и не протрезвевших  глаз оппонента, голосом диктора произнёс.
— Это всё ложь, ничего кроме разговоров на повышенных тонах не  было!
Мент первым не выдержал напряжения и отвёл глаза.
— Ладно, давай  про пожар объяснения напишем и к стороне. И так дел невпроворот.
Красные глаза  и опухшие веки служивого просто  кричали о том, что снижение  уровня алкоголя в крови начинает принимать критические формы и необходимо срочно уединиться, чтобы  справиться с бедой.


 Участковый одолел   все тяготы.  Постановление об отказе в возбуждении уголовного дела по факту пожара в домовладении Яровых блистало перлами юризма: «Признаков умышленного поджога в ходе доследственной проверки не установлено, наличие бутылок из-под бензина не подтверждает преступного умысла, так как бензин мог храниться   для хозяйственных нужд. Гражданин Кирпичёв Сергей Александрович, которого потерпевший называл в качестве возможного подозреваемого, во время пожара находился за пределами сельского поселения, других недоброжелателей и врагов, по словам Ярова, у него не имеется. Никого постороннего в момент возгорания поблизости не видели ни потерпевший, ни соседи…».



 Влада же, как несовершеннолетнего сироту отправили в школу-интернат   с круглосуточным пребыванием обучающихся в заведении. Жилья у него не осталось никакого, как и личных вещей: сгорело практически всё. Решение ближайших основных задач  — окончание учёбы,  сдача выпускных экзаменов в общеобразовательной школе и вступительных в вузе —  укладывалось ровно в полугодовой интервал.  Так что не стоило огород городить. Уже в конце августа он переедет в вузовскую общагу и начнёт вполне взрослую жизнь.    

  ***
Ответил Графу господин Тырин Антон Олегович, более известный как  Корнет. Они являлись коллегами по бизнесу, общественной деятельности и меценатству. Однако было и существенное обстоятельство, тектоническим разломом  разделявшее этих достойнейших господ. Дмитрий Николаевич  уже являлся депутатом законодательного собрания, а Антону Олеговичу ещё только предстояло «отдать себя без остатка служению народу».
 Как хорошо известно, нехватка трудовых ресурсов может выражаться в бетонщиках, доярках, порой трактористах. С желающими стать депутатами  законодательного собрания проблем не бывает, их даже избыток. И законное место господина Тырина бессовестнейшим  образом занял господин  Протов Виктор Леонидович, в миру Мока. Корнет имел успешный бизнес и был действительно богат. Однако Мока не только стоял   на пути  развития предпринимательства, но и мешал «духовному росту».  Корнет  не имел собственных возможностей, и он «заказал» Моку Графу. Заказ был выполнен блестяще. Граф собирался вернуться к вопросу уже после операции. Но сейчас постыдный провал  срочно требовал хоть какого-то  подтверждения, что это временное недоразумение, а он, Граф, может многое и даже больше. Необходимо было предъявить пусть даже только  себе большой кусок «успешного успеха».


— Привет, Корнет!  Пообедаем?  —как можно беспечнее и оптимистичней  произнёс Граф.
— Привет, Граф! Ты не   против  в «Сицилии» через час?
— Договорились!
К фешенебельному  ресторану итальянской кухни на  Излучине господа подъехали ровно в назначенный час, давала о себе знать  укоренившаяся привычка к «стрелкам», опаздывать на которые смертельно опасно. Они оставили машины на парковке и  подождали, пока охрана каждого проверит  округу. А  затем расположились на уютной веранде, отделённой от окружающего сквера аккуратно подстриженной живой изгородью из можжевельника. Правая рука Графа Позяба и старший охраны Корнета Сайгак  сидели за соседним столиком, беспрерывно наблюдая за своими работодателями  и постоянно сканируя зоркими взглядами примыкающую местность. Остальные охранники перекрывали периметр. Шкипер  стоял на противоположной от живой  изгороди стороне  и с презрением смотрел на Батона и Колюру. Эти  два больше  похожих на учеников из вспомогательной  школы придурка пинали ногами  маленькие камешки, споря о том чей улетит дальше. Обладателям куриных мозгов было совершенно невдомёк, что каждый, кто начнёт сейчас охоту на их хозяина, просто вынужден будет сначала ликвидировать охрану.  Но  Шкипер не стал делать даже  замечания. Ругаться с себе равными одна морока. Есть  начальник охраны Позяба, вот пусть у  него голова и болит.   

— Давай, заказывай, —Корнет сразу признал перевес Графа, — мне по фене чем кишку набить.
Граф благосклонно  кивнул. Он был высокого мнения о своих гастрономических способностях  и ему очень нравилось их выраженное признание  Впрочем, даже малейшее, пусть часто и иллюзорное  доминирование вселяло в  него восторг; завышенная самооценка нуждалась в непрерывных дозах подпитки.
— Устрицы будешь? — покровительственно   спросил Граф.
— А без этой гадости никак нельзя? — с отвращением произнёс Корнет. 
— Попробуем без «гадости», — с нескрываемым превосходством ответил Граф, —тут для начала надо распробовать на вкус, как ни крути, а   деликатес мирового уровня. Отложим до следующей встречи.
 

Граф предложил заказать карпаччо из мяса молодого телёнка с пармезаном, рукколой и каперсами, сырную тарелку с камамбером  и рокфором,  а также свиные отбивные по-сицилийски, что вполне   обосновано в ресторане «Сицилия». Конечно, для слабеющего с каждым днём организма такая пищевая нагрузка была близка к запредельной, но Граф, в отличие от напарника, был готов насладиться просто вкусом и видом прекрасных блюд, не испытывая себя на прочность.
 

 Когда речь зашла о нормальной еде, Корнет лишь одобрительно кивал, уточнив только одно обстоятельство.
— Бухло какое  возьмём, водку или коньяк?
— В итальянском ресторане  пьют только итальянское вино.
– Ну, вино, так вино! Хотя у меня он него всегда башка гудит.
Едва  Граф закрыл меню, рядом со столиком тут же появился вышколенный  официант. Не записывая, он запомнил заказ наизусть  и исчез.
— Да, в кабаках порядка  стало больше, — задумчиво произнёс Корнет, раньше-то, как водилось? Обсчитают, фуфло подсунут, не отравиться бы, кругом  драки,  да и под пулю попасть всё равно, что высморкаться
— Ну, нас-то не обсчитывали, — усмехнулся Граф.
— Это точно, мы сами кого хочешь! — согласился Корнет.
 В юности он серьёзно занимался  вольной борьбой, обзаведясь не только помятыми ушами. Массивная фигура с годами определённо    раздалась, но вовсе не заплыла жиром, сохранив стройность и лёгкость движений. Лицо его было малоподвижным и практически не выражавшим эмоций.  Этим оно весьма напоминало  высеченную из базальта   морду французского бульдога…
Конец главы.