Часть 18. Жизнь прекрасна и удивительна!

Домой из Москвы Марина уехала через три дня. Она успела заключить контракт с “Тамерланом”, побывать на приеме в клинике “Аксандра”, где доктор Андреев успокоил ее, сказав, что она молодец, так как  выполняет все предписания Маргариты Рудольфовны.

-   Послушай, Ниночка, а сколько стоит квартира в Москве? – спросила Марина подругу, вернувшись из “Тамерлана”.
-   Почему ты заговорила об этом? – улыбаясь, посмотрела на нее Погорелова. – Деньги, что ль, появились большие?
-   Ну, насколько большие, не знаю, но появились. Скажи, а нельзя ли купить квартиру в кредит?
-   Можно, - все шире улыбалась Нина, довольная, что они с ребятами вовремя перехватили квартиру уехавшего в Израиль знакомого министра Лукьянова.- А эта тебе понравилась?
-   В которой мы жили эти дни? Конечно. Большая, светлая, и в ванной комнате хоть на велосипеде катайся. А что?
-   Владей! – протянула Ниночка конверт с документами.
-   Это – что?  Нина, но… Нет!  Это слишком дорогой подарок для дня рождения! Нет!
-   Не хочешь подарок? Считай, что купила ее в кридит, - по-прежнему улыбалась подруга студенческих лет. – Главное, что она тебе понравилась.
-   Это вы о чем? – вошли Катя с Глебом .
Услышав рассказ Нины Ивановны, девушка кивнула.
-   То-то я смотрю:  все шкафы пусты. Никаких вещей хозяев нет…
-   Когда это ты смотрела? – удивилась мать.
-   О, мам, да времени было хоть отбавляй! Весь день тебя не было, когда вы с тетей Раей ушли в издательство.
-   Ну да, ну да…

Марина была на сколько обрадована сообщением подруги, на  столько и ошарашена.

-   Надо же, до чего вы додумались! Но я все верну каждому, даже не сомневайся!
-   Ну, конечно, вернешь! Это же квартира – в кредит, - и опять рот до ушей.

Но сейчас начинающую писательницу обрадовало больше известие о том, что ее первая книга заинтересовала молодого, но уже известного режиссера.
-   Скоро с вашими героями познакомится телезритель, - пожимая руку на прощание, сказал Малахов. – А это успех, несомненный успех. Поздравляю!
-   Спасибо, - кивнула женщина, - но я сегодня уезжаю.
-   Ничего, когда понадобитесь, мы вас неприменно найдем.
С молодым режиссером они расстались, очень довольные друг другом.

Накануне Рождества Марина получила странную, на ее взгляд, телеграмму: “Срочно приезжай. Наташа” – было написано в ней.
-   Что могло случиться? – недоумевала женщина. – Может, дом сожгли?
-  А может, и в деревне стали глумиться над могилами? – высказала свое предположение дочь. - В любом случае, ехать надо. Хорошо, что у тебя каникулы. Позвони директору, что уезжаешь по телеграмме, и поедем прямо сегодня.
-   Но мы же собирались молодых наших на Рождество позвать, - сокрушалась Марина. – Нет, Катюля, давай поедем после праздника?
-   Чего гадать? Позвони Егору, вместе и решим.
Сказано – сделано! Но Егор удивил мать.
-   Мама, Наташка не станет деньги зря на ветер бросать, отправляя срочную телеграмму. Если она написала “срочно”, значит, ехать надо срочно.

На том и порешили.

В деревню приехали Рождественским вечером. Развернувшись, автобус поехал назад, в райцентр, а вышедшие из него люди стали расходиться, кто – куда.

Катя с матерью пошли по шоссе. Идти было скользко, и приехавшие по телеграмме женщины держались друг за друга, стараясь идти быстро.

Было очень холодно. Небо, обильно посыпанное звездами, украсило пейзаж темного, почти черного вечера. Из-за высокого тополя, стоявшего на обочине, выглянул по-праздничному яркий  месяц, и сразу стало светлее.

-   Хорошо, мама, что Наташка живет недалеко от остановки, - сказала, поеживаясь, Катя. – А то, представляешь, домой мимо кладбища идти?
-   Да мы в любом случае не пошли бы домой сегодня, - ответила ей мать. – Дом столько времени не топился. Там теперь с утра до вечера надо уголь жечь, чтоб температура поднялась градусов до восемнадцати.
-   Да, ночка еще та! Прямо, как у Гоголя! Возьми книжку и читай: описание точное, - продолжала Катя, оглядываясь по сторонам. – Того и гляди, откуда-нибудь черт выскочит.
-   Типун тебе на язык! – рассердилась мать. – Не о чем говорить, иди молча.
-   А тебе страшно, мам? Ты испугалась?
-   А тебе не страшно?
-   Нет, наоборот, прикольно! Давай сюда свернем, так ближе! – потянула за руку Марину девушка.

К дому Шуруповых они подошли, встреченные громким собачьим лаем соседей. Хрипло, простуженно залаяла собака во дворе Наташи, и на их стук в закрытые ворота отозвался хозяин.
-   Кто там?
-   Открывай, Витя, свои! – отозвалась Марина. – Встречайте гостей!
-   Ой, а мы вас только завтра ждали, - подбежала, открыв настежь дверь дома, Наташа. – Заходите, замерзли, наверное? Сегодня прямо жуткий холод!

Она пропустила Марину с дочкой вперед, потом вошла сама.

-   Дима, тут гостинцы, разбирай их сам, - протянула Катя сумку сынишке Наташи. – Как дела в школе?
-   Он у нас отличник. На Доске почета висит, - похвалила Диму мать.
-   Молодец! – кивнула Катя.
-   Наташ, ты не томи, говори, что случилось? Зачем так срочно  вызвала?

Наташа метнула на мужа быстрый взгляд и стала причитать:

-   Марин, ты только не обижайся на меня, я тут не при чем…
-   Говори яснее, - расстегивая пуговицы на дубленке, попросила Марина. – Я же извелась совсем. Зачем ты меня вызвала?
-   Ой, подожди, Марин, не раздевайтесь! Меня хозяин, что дом твой купил, просил, чтоб я привела тебя сразу, как приедешь.
-   Куда привела?
-   Туда, в дедов дом…
-   Стоп! Так дом все-таки купили? А что же ты ни разу больше не позвонила? И на мои звонки не отвечала?
-   Откудова я тебе позвоню? Это и телефон был того мужика, и сообщения он сам  набирал… Я только номер твой ему сказала, ты ж сама мне его оставила…
-   Ну, а сейчас, на ночь глядя, зачем к нему идти?
-   Может, ему документы на дом нужны, - вставил молчавший все время племянник Марины.
-   Полгода обходился, а теперь приспичило? – не выдержала Катя: так не хотелось идти опять на мороз и скользить  по дороге около кладбища. – А ты хоть взяла их, мам?
-   Я их всегда с собой беру, когда в деревню еду. Ладно, пошли, - и она снова застегнула пуговицы.
-   Марин, ты только на меня ни за что не обижайся. Он мне хорошор заплатил. А вот твои деньги за дом, - протянула она конверт. – Тут ровно десять сотен “баксов”.

Они вышли на крыльцо центрального входа. Ветер рванул длинный Катин шарф, словно сам хотел укрыться от зимней стужи. В той стороне, где стоял дом деда, ярко светился чей-то двор.
-    О, и денег не жалко! У кого это двор так горит? У Пантюшонковых, что ли?
-   Пойдемте скорее! Катя, держись за перила, а то ступеньки скользкие очень, - предупредила Наташа, поддерживая под локоть Марину. – Свет этот на твоем бывшем дворе горит.  Четыре фонаря по углам всю ночь светят, а перед входом, над крыльцом,  еще олин.
-   Ну, значит, не заблудимся, - пошутила Марина, еле успевая за своей деревенской родственницей. – Наташ, а что это ты все время причитаешь:   “Не обижайся, не обижайся”? За что не обижаться – то?

Деревенская родственница отмалчивалась.

-   Вот это да! – воскликнула Катя, когда они приблизились к бывшей дедушкиной усадьбе, которая была обнесена теперь по периметру забором: по углам к выложенным кирпичным столбам в рост человека вмонтированы были черные, с узорами, решетки. Такие же столбы стояли у калитки, которая крепилась к ним длинными металлическими пластинами, заканчивающимися трезубцами. Над калиткой справа  виднелась красная кнопка звонка, вставленного в нишу столба.
-   Все, девчата, я пошла, - торопливо сказала Наташа, словно боясь, что ее увидят.
-   А ты разве не пойдешь с нами? – удивилась Марина.
-   Нет, нет! Что ты!- ответила та и почти побежала к дому.
-  Мам, она будто боится, что ты ее побьешь, - засмеялась Катя. – Что-то она явно скрывает от нас…

Марина с дочерью долго стояли у забора, разглядывыая все, что располагалось во дворе.
-   Мам, ущипни меня! – потрясла головой дочь, не в силах отвести взгляда от сказочной постройки. – Это же настоящий дворец! Неужели такое чудо возможно  построить в нашей деревне?

Построенный из красного итальянского кирпича, с двумя башенками, с высоким крыльцом, двухэтажный дом и впрямь походил на дворец.  Очищенный от снега двор, выложенный цветной плиткой, заканчивался длинным кирпичным строением, в котором было три двери.

-   Интересно, а дедушкин сад вырубили? – громко спросила Катя. – Смотри-ка, на первом этаже все окна светятся.
-    Может, там одна большая комната, - предположила Марина.
-   Ага, одна! – усмехнулась девушка. – Все, я звоню! – и нажала на кнопку звонка.

Дверь открылась почти сразу, и на пороге появилась Валентина Ивановна. Марина оторопело смотрела на московскую домоуправительницу Аксенова, не произнося ни слова и не слыша, что говорит вышедшая на порог женщина.

-   Мама, что с тобой? Да что же с тобой? - теребила ее дочь. - Тебе знакома эта тетка?
-   Марина Александролвна, входите, пожалуйста, - пригласила Валентина Ивановна. – Что же вы стоите?
-   Я не совсем понимаю, что тут происходит, - начала Марина, поднимаясь по ступенькам. – Мой дом купили для вас? Подождите, Валентина Ивановна! Куда вы так спешите? Я прямо тут отдам вам документы. Я не хочу идти в дом!
-   Зачем мне ваши бумаги? Я в них все равно ничего не понимаю. Это вы решайте с Евгением Иннокентьевичем, - отозвалась женщина. – Вот тут можно раздеться, - показала она рукой на габаритный шкаф, занимавший всю стену, и скрылась за красивой дверью справа от входа.

В шкеафу висела какая-то одежда.

-   Мама, я вообще ничего не понимаю. Что это за спектакль?
-   Покак не знаю, - отозвалась Марина и пошла на голоса, не снимая дубленку. Катя шла следом.
-   Ну, здравствуйте вам! – с усмешкой сказала бывшая хозяйка, оглядев присутствующих. – Я нисколько не усомнилась, увидев Валентину Ивановну, что встречу тут именно вас. Вот докуметы, - повернулась она к стоящему с бокалом вина Евгению и небрежно бросила их на стол. – Вы боялись не получить свои бумаги, что так срочно вызвали меня сюда?
-   Подожди, Марин, мы хотели устроить тебе сюрприз…, - начала Нина, но Марина перебила ее:
-   И он у вас получился! А где же Раечка? – огляделась она по сторонам. – Или она не с вашего поля ягода?

У камина, выложенного на том месте, где был когда-то диван отца, стоял спиной к Марине высокий седой мужчина. Его фигура привлекла внимание вошедшей женщины, заставив ее замолчать. Она сделала несколько шагов в его сторону и остановилась. В многолюдной  комнате повисла звенящая тищина. Марине стало страшно.

-   Может, ты сменишь гнев на милость и обратишь внимание на человека, который приехал познакомиться с тобой? – опять заговорила Нина. – Это кинорежиссер. Он привез сценарий по твоей первой книге.
-   Малахов, Федор Малахов. Я вижу: вы устали. Тогда встретимся завтра, хорошо? – произнес молодой человек в темном свиторе, выходя из-за стола.
-   Хорошо. – пожала протянутую руку Марина. – Конечно, устала. Темно, скользко, далеко идти от остановки, а встретить-то некому! Извините, - откинув резким кивком волосы со лба, сказала и направилась к выходу.

Стоявший у камина мужчина повернулся. Замерев на месте, Марина смиотрела на прыгающие губы, текущие слезы из глаз человека, которого безуспешно разыскивала столько лет, человека, которого мысленно оплакивала последние годы.

-    Витя, - шепотом позвала старшего брата, - Витя…
-   Это для нее самый большой подарок, - прошептала Нина Евгению и кивнула на вытирающую слезы Валюшку. – Валя знает,  что значит для нашей Маринки брат.

А со стены, улыбаясь с портрета, смотрели на обнявшихся детей довольные родители…

Прошло пять лет. Улеглись невзгоды в жизни Льва Михайловича Битлова, обвенчавшегося с Валюшкой в церкви, расположенной на самом высоком месте деревни, где построил Евгений  дворец для своей Марины.

     В последнее время Лева часто сокрушается, что столько лет счастья потерял, а оно-то, счастье, всегда рядом ходило, стоило только руку протянуть!
 
Ванечка Лукьянов  выставил свою кандидатуру, претендуя на кресло президента, и у него есть шанс.

В семье Погореловых праздник: у Гоши родилась дочка, которую он назвал Катюшей. Старшие сыновья Ниночки еще не женаты, а этот “пострел везде поспел”.

Раечка Радова каждое лето приезжает в деревню к Марине, иногда даже берет с собой мужа, с которым они по-прежнему в разводе. Сам Радов шутит по этому поволу:
-   У нас любовь такая, что не разорвать! Мы же с ней законные любовники, как никак!

Старший брат Марины в Сибирь больше не вернулся. Он остался в деревне. Валентина Ивановна решилась связать свою судьбу с Виктором Александровичем Соколовым. Теперь они живут в доме у Аксеновых. Она по-прежнему работает у Евгения, только не в Москве. Единственный на всю деревню двухэтажный особняк летом бывает переполнен, но места хватает всем.

Лето - пора всегда хлопотливая, но и радостная. Утро в деревне начинается задолго до восхода солнца.
Рыбаки-любители спозаранку уходят на речку, прихватив с собой удочки, банку с червями, подкормку для рыбы и ведерко, куда складывается улов.

Чуть позже, стараясь не греметь подойниками, чтоб не разбудить спящих детей, выходят к коровам хозяйки.

А когда проснувшееся солнце встает над дальней рощицей и, набрав в пригоршни росы, умывает утреннюю зарю, по селу медленно идут коровы, пощипывая сочную зеленую траву, растущую вдоль дороги. За ними шагает сонный пастух с длинным кнутом на спине.

В красном доме с башенками утро начинается, когда просыпается в своей кроватке маленький Саша. Он внимательно смотрит, как солнечный зайчик, прыгнувший на подушку, тихонько подбирается к лицу и начинает щекотать его носик.

Саша встает, хлопает ладошками, пытаясь поймать расшалившегося солнечного зайчика, но ладошки остаются пустыми.

Малыш начинает сердиться и угрожающе рычит, стараясь напугать шалуна.
Солнце поднимается выше. Зайчик прыгает за штору и, прицепившись к лучу, исчезает, скользнув на прощанье по лицу мальчика. Тот встает и идет в спальню к родителям.

-   Что вы спите? Скорее вставайте! Он опять убежал! – взобравшись на кровать, кричит, немного картавя и смешно произнося некоторые слова, охотник за солнечным зайчиком.

Закрыв глаза, разбуженные мать с отцом делают вид, что спят.  Мальчик молча ждет, потом закрывает ладошками глаза и начинает причитать, подражая своему любимому домовенку Кузе:
-   Нафаня, Нафанюшка! Забери меня отседова. Никто меня не любит, никто не жалеет…
Первым не выдерживает Евгений. Он фыркает и начинает смеяться. Саша, открыв один глаз, смотрит из-под ладошки на отца, потом шепчет:
-   Тихо, пап, а то маму разбудишь !
-   Ах, ты Хрюша! – схватив в охапку сынишку, щекочет ему шею отец, пытаясь укусить за ухо.
Мальчик отбивается ногами, стаскивает с матерни одеяло и громко хохочет.
-   Ты опять хулиганишь с утра? – с шутливой строгостью говорит мать. – Все! Завтра я уезжаю в Москву!

Саша молча смотрит на нее, размышляя, чем это ему грозит, потом переводит взгляд на отца и лукаво улыбается: никуда мама не уедет! Он становится на четвереньки и ползет к матери. Добравшись до ее лица, обхватывает ручонками шею, прижимается носом к щеке и затихает. Он уверен: мир восстановлен!

В институте имени Огарева сегодня юбилей, на который собрались выпускники разных лет. В зале шумно. Съехавшиеся на праздник гости громко приветствуют друг друга, переговариваются, шутят. Оно и понятно: давно не виделись, хочется побольше узнать о житье-бытье сокурсников, рассказать о своих успехах.

Нынешние студенты с нетерпением ожидают выступленния писательницы, бывшей студентки института, Марины Соколовой, книги которой не оставляют равнодушным ни одного читателя. Герои ее произведений прописались на телеканалах, счастливо проживают в многосерийных фильмах.

Старуха, встретившаяся когда-то Марине в парке, оказалась права, предсказав женщине ожидающее ее счастье. Нет, счастье не свалилось с неба! Марина всегда была трудоголиком и каждую минуту занималась делом.

Приученная жизнью рассчитывать только на себя, она перебралась в Москву и полностью отдалась любимому творчеству. Одна за другой выходили ее книги, и вскоре она стала одной из самых читаемых писательниц. Ее приглашают на встречи в ВУЗы, устраивают презентации в клубах, на телевидении.

Вечер Встречи начался с торжественной части. Ректор говорил много и долго, вспоминая студентов-выпускников, и его внимательно слушали, потому что сказанное касалось каждого из присутствующих. Много говорили о себе выпускники, и вечер затянулся.

Марина Соколова поднялась на сцену из зала. За последние годы она немного пополнела, волосы ее давно отросли, и парик она больше не носила. И это делало ее еще более привлекательной.
-   Я не знаю, о чем говорить, друзья мои, - улыбась, начала она. – Живу, как живем мы все, работаю тоже, как все… Но есть у меня один секрет, которым я хочу поделиться с вами: я верю в дружбу.  Настоящая дружба – это чудо, способное исполнить любую мечту! Именно друзья помогли мне выстоять и не сломаться. Даже самые тяжелые жизненные обстоятельства не сломают человека, если у него есть хотя бы один настоящий друг!

Катя опаздывала на презентацию матери. Закончив аспирантуру под руководством Нины Ивановны, она работала психологом  в Питере, и сейчас торопилась в “Огаревку” прямо с вокзала.

Вместе с дочерью писательницы Соколовой приехала девушка, которую учила когда-то в курской деревне Марина Александровна.

Девушки бежали по улице. Навстречу им шел мужчина неопределенного возраста, внешне похожий на бомжа. Издали казалось, что он разговаривает по телефону. Поравнявшись с ним, девушки увидели, что тот держит у правого уха … пульт от телевизора.
-  Девки, - обратился к ним мужчина с пультом, - вы не подскажете, как по нему разговаривать? Говорю, говорю, а никто не отвечает…

Расхохотавшись, девушки помчались дальше.

На начало торжества они все-таки опоздали и пришли в тот момент, когда Марина отвечала на вопросы.
-   А у вас была мечта – стать писателем? – спросил молодой человек, сидящий прямо на полу около сцены.

Марина на секунду задумалась.

-   В общем-то, писателем я была всегда. Писала в ранней юности, писала в самые трудные годы своей жизни, когда от бессилья опускались руки, когда казалось, что весь мир ополчился против меня… Скорее, я мечтала стать известным писателем, чтобы книги мои стали популярными, чтобы герои иногда появлялись на экране телевизора…
-   Вот вы говорите, что верите в чудо. Как вы считаете, инопланетяне существуют? – задала вопрос, подняв руку, совсем маленькая ростом рыжая девушка.
-   Убеждена в этом.
-   И в вашей жизни было чудо? – не сдавалась она. – А что вы считаете чудом, кроме дружбы?

Зал института, где проходила Встреча выпускников, делился на две части, заполненные  до отказа. Между ними остался неширокий проход, по которому шел сейчас маленький мальчик. Он смотрел по сторонам, с удивлением глядя на взрослых дядей и тетей. Какие же странные эти взрослые! Сидят, хлопают в ладоши, как будто день рождения и приехал клоун.

Дойдя до середины зала, малыш остановился, склонил головку на левое плечо и сунул в рот палец, наблюдая за матерью, которая улыбалась ему со сцены.

… Напротив, рядом с окном, стоял в одиночестве полный лысый мужчина в темных очках, который только что привез сюда на такси молодого человека по имени Егор. Тот рассказал ему о сегодняшнем торжестве, на которое так спешил. 
 И таксист решил задержаться.

Немигающим взглядом смотрел он перед собой, слушая молодую красивую женщину, которую бросил давным-давно и ни разу не поинтересовался ни ее жизнью, ни жизнью собственных детей. Предательски сбежав от них, он спешил в Москву, спешил к столичной жизни, к комфорту… Горькая усмешка застыла на губах человека у окна.

 А вокруг все хлопали в ладоши, улыбались, глядя на стоящего посреди зала малыша. Вот с крайнего кресла встал высокий смуглый мужчина с белыми, как снег, волосами. Он подошел к мальчику, взял его на руки и вернулся на свое место.
-   Папа, я хочу к маме! – громко заявил малыш.
-   Саша, потерпи, ты же мужчина! Мама скоро освободится, и ты сможешь
подойти к ней, - тихонько сказала высокая синеглазая девушка, сидевшая рядом с ними.
У открытой двери, улыбась, стоял высокий темноволосый врач скорой помощи. Он все-таки успел на презентацию матери, спасибо таксисту...