Звонок из прошлого

Утро ворвалось в спальню шумом дождя за окном. Огромные капли, скатываясь со стекла, стучали по подоконнику монотонным перезвоном. Настя, не открывая глаз, потянулась к тёплому боку мужа, но нащупала лишь скомканную простыню. Андрей
уже уехал в аэропорт – командировка на неделю. Накинув халат, она прошла на кухню. Дети ещё спали и привычная тишина квартиры, нарушаемая только шумом дождя и бульканьем
кофемашины, вдруг показалась ей совсем неуютной.
Она пила кофе, глядя на серый двор, где мокрые ветки деревьев бессильно качались на ветру, а редкие прохожие, прячась под прогнувшимися от ветра зонтами, уже торопились на работу. День был расписан по минутам: совещание в десять, отчёт до
трёх, забрать детей из сада к шести. Это был её мир –
мир, построенный на ясности, доверии и предсказуемости.
 Вдруг зазвонил телефон. Незнакомый номер. «И кто это может быть?», – подумала Настя, нажимая «Ответить».
– Алло?
Тишина и сквозь неё – едва слышный мужской голос.
 – Настя? Доброе утро. Это Антон.
У Насти перехватило дыхание. Голос был покрыт лёгкой хрипотцой, но она узнала его. Кофейная чашка звякнула о блюдце. Антон. Горное озеро. Запах хвои и горячего камня. Восемь лет молчания…
– Антон? – её голос прозвучал чужим, сдавленным шёпотом.
 – Откуда ты? Как?
 – Я в городе. В твоём городе. Проездом. Вспомнил… ну, всё вспомнил. Решил найти. Тебе сложно сейчас встретиться?
   Мир за окном окончательно поплыл. Дождь, отчёт, детский сад –
всё на мгновение потеряло вес и значение. Существовал только этот голос из другой жизни.
– Сейчас? Нет… То есть да, работа. Я…–она запнулась, чувствуя, как по телу бегут предательские мурашки.
 – Давай, давай позже. Вечером.
После звонка день раскололся на «до» и «после». На совещании она кивала, глядя в графики, но перед глазами плыла ослепительная бирюза высокогорного озера, а в ушах стояла немыслимая, оглушительная тишина гор. Тогда, восемь лет назад, она была студенткой-геологом и впервые во время своей полевой практики оказалась в горах.
Кавказ встретил их палящим солнцем и головокружительной высотой. Воздух, густой и прохладный утром, звонкий и прозрачный днём, пах смолой, полынью, и сладковатой пылью горных троп. В последний день их практики решили дойти по туристической тропе до того самого, окутанного легендами «Озера счастья». Подъём вымотал, и когда они, спотыкаясь о камни, выбрались на седловину хребта, дух захватило не от усталости, а от открывшейся красоты. Перед ними, в обрамлении скал, лежало в каменной чаше небольшое озеро. Оно покоилось — величавое, холодное, бесконечно глубокое. Вода была невероятного, почти неестественно лазурного цвета. В его зеркальной глади с абсолютной точностью отражалось небо, облака и пики горных вершин. Озеро, вопреки ожиданиям, оказалось популярной точкой на маршруте. На небольшом пятачке берега кипела жизнь: туристы смеялись, щёлкали
фотоаппаратами, звучала негромкая музыка. Настя отошла подальше, к скальному выступу, где вода была особенно прозрачной, и попыталась поймать кадр. Но у неё это никак не получалось, - то на переднем плане появлялась яркая куртка, то кто-то, смеясь, швырял в воду камень, и зеркальная гладь расползалась кругами. Она терпеливо ждала. И вот — момент. Берег ненадолго опустел. Гладь озера успокоилась, вновь превратившись в холодное зеркало, отражающее серые скалы. Палец потянулся к спуску. Настя задержала дыхание и щёлкнула затвором фотоаппарата.
И в этот миг в кадр вошёл незнакомец. Он сел на плоский камень у воды, снял рюкзак и просто замер, глядя куда-то в глубину озера.
Она опустила фотоаппарат, незнакомец обернулся и её взгляд встретился с его. Не смутился, не нахмурился. В его серых, очень светлых на ярком солнце глазах, промелькнуло простое любопытство.
Настя сделала шаг ближе, галька громко хрустнула под её ботинком.
— Извините, я Вас, кажется, поймала в кадр, — сказала она, чувствуя, как глупо это звучит, — Вы неожиданно появились, когда я снимала озеро.
Его взгляд скользнул к фотоаппарату, потом вернулся к её лицу.
— Надеюсь, я там неплохо получился? — спросил он то ли в шутку, то ли всерьёз. Настя улыбнулась неожиданно для себя. Напряжение растворилось.
— Вышло неплохо. Вы дополнили снимок.
Он медленно улыбнулся в ответ. Улыбка преобразила его строгое, немного усталое лицо, появились лучики морщинок у глаз.
— Значит, я не испортил вам фото? — он махнул рукой в сторону озера. — Меня Антон зовут.
— Настя.
Они замолчали на секунду. Доносился приглушенный шум.
— А Вы один? — спросила она, кивая в сторону шумной компании.
— С теми? Нет. Я в своей, небольшой. Они вон там, у тех скал, — он показал подбородком чуть дальше по берегу. — А я немного отошёл, чтобы послушать, как озеро дышит.
Она удивлённо прислушалась. И правда, сквозь общий гул доносился едва уловимый шорох — лёгкая рябь набегала на гальку и отступала. Как тихое, ровное дыхание.
— Слышите? — спросил он.
Настя кивнула. Он поднялся, отряхнул джинсы ладонями.
 — Вы надолго здесь?
— До завтра, -ответила Настя.
— И мы тоже. Может прогуляемся?
— Да. Можно.
Вечером того дня, спустившись в долину, они сидели в крошечном кафе. Воздух был тёплым и сладким. Пахло шашлыком, вином и тёплым камнем. Антон говорил о звёздах, о музыке, рассказывал о своих походах в горы. Спрашивал её, Настю, о самом разном, стараясь узнать о ней как можно больше. Его вопросы касались самых сокровенных уголков её души; – о страхе высоты, о самой смешной мечте детства, о том, какого цвета одиночество. А она, обычно сдержанная, отвечала легко и просто. Вечер таял, за окном кафе давно сгустились сумерки, а они всё сидели, словно не желая замечать этого.
Он проводил её до турбазы. Ночь была тёплой, звёздной. Млечный Путь раскинулся над ущельем, как алмазная река.
–Завтра я уезжаю на рассвете, – сказал он, глядя куда-то поверх её головы.
–И я, – ответила Настя, и от этих слов стало как-то грустно.
Он взял её руку и положил на ладонь гладкий тёплый камешек с необычным рисунком, похожим на очертания этого озера.
–Чтобы помнила, что есть места, где время останавливается, а один такой день может значить больше, чем многие годы.
  Он не поцеловал её. Он лишь наклонился и, на секунду приобняв, прикоснулся губами к её виску. Этот миг Настя помнила всегда.
Общение заглохло через полгода. Жизнь, как могучий поток, унесла их в разные стороны: его стройки по всей стране, её -
карьера, замужество, дети. Небольшой камешек лежал в шкатулке с бижутерией, изредка попадаясь под пальцы и вызывая короткую, сладкую и щемящую боль.
И вот этот звонок. Весь день она была сама не своя. На работе отправила отчёт с ошибками, «на автомате» забрала детей из садика, разогрела ужин. Всё её прочное настоящее дало трещину, а из этой трещины пробивался яркий, ослепительный свет того далёкого дня.

Кто она? Настя, жена Андрея, мама Маши и Степана, прекрасная жена и замечательная мать, хороший специалист? Или та самая девушка у озера, для которой мир был бесконечным и полным чудес?
Вечером, уложив детей, она закрылась в спальне. Телефон молчал. И вдруг пришло сообщение: "Не могу уехать, не увидев тебя. Хотя бы на пять минут. Я жду тебя в парке у фонтана. А."
Сердце заколотилось. «Нельзя. Безумие. Предательство». Но ноги уже несли её в прихожую. Она накинула пальто и выскользнула из дома.
Он стоял под фонарём, и дождь, превратившийся в мелкую морось, рисовал вокруг него золотистый ореол. Высокий, чуть сутулый, совсем не похожий на того Антона восемь лет назад. Увидев Настю, он сделал шаг навстречу, и в его глазах вспыхнула та самая искра, тревожная, живая.
– Настя, – произнёс он.
Они молча смотрели друг на друга, считывая следы лет на знакомых и таких чужих лицах.
Они пошли по пустынным аллеям парка. Фонари бросали на асфальт длинные, дрожащие тени. Говорили о разном –
о погоде, о дороге. Напряжение росло. Наконец она не выдержала и спросила:
–Зачем, Антон? Зачем ты приехал? Прошло восемь лет. У нас у обоих своя жизнь.
– Настя, я все эти годы колесил по стране. Со стройки на стройку, с вахты на вахту. Искал своё место, своё счастье — в новых городах, в деньгах, в этих бесконечных километрах дорог. А потом во мне что-то сломалось. Всё стало пустым и ненужным, будто я наконец очнулся и понял, что живу не свою жизнь. И тогда нахлынуло вот это одно-единственное яркое воспоминание. Тот день. Ты. Я тогда подумал – ведь счастье, которое я искал, было не где-то в глубине или впереди. Оно лежало на поверхности, как то самое озеро под солнцем. Надо было просто остановиться, наклониться и увидеть отражение… своё и твоё. А я просто не остановился тогда. Я решил встретиться с тобой, нашёл тебя в сети, увидел твою семью, твою налаженную, правильную жизнь, и чуть не отступил. Но не смог. Я должен был приехать, увидеть, понять, не придумал ли я всё это.
Его слова обжигали откровенностью и болью.
Он остановился, достал из кармана пачку сигарет, затем передумал и спрятал обратно.
Нет, это был не герой её грез, а уставший путник, сбившийся с дороги.
 –Ты придумал, – тихо, но чётко сказала она. В груди щемило. –И я придумала. Мы оба создали из одного дня миф. Ты ищешь в прошлом спасения от настоящего. Ты приехал не ко мне, Антон. Ты приехал к своему прошлому. Ты хотел найти ту самую Настю, но её больше нет. Здесь я. И я не могу и не хочу убегать отсюда. А то озеро, - оно было прекрасной сказкой. Она смотрела прямо ему в глаза
и в его взгляде было горькое пронзительное понимание сегодняшнего дня.
–Ты права, – хрипло произнёс он. –  Я веду себя как безумец, который требует вернуть ему самый ценное из музея его собственной памяти; как мальчишка, который топает ногой, требуя назад вернуть то, что уже давно не его, да и никогда им не было. А это непростительно по отношению к тебе.
   Он замолчал, глядя куда-то в тёмные кроны деревьев. Потом медленно полез во внутренний карман куртки и достал конверт, в котором лежала та самая фотография озера, где он, Антон,
 случайно попал в кадр.
 –Я уезжаю. Сейчас же, ночным поездом. Возьми. Или выброси. Это теперь твой выбор. Мне она не нужна, – он сделал паузу, подбирая слова. – Спасибо за откровенность. И за тот день у озера, который был в моей жизни.
   Он протянул ей конверт. Настя взяла его. Они стояли друг против друга, разделённые пропастью лет и разной правды.
–Прощай, Настя,-тихо сказал он.
–Прощай, Антон.
Он развернулся и пошёл. Не оглядываясь. Его фигура растворилась в сумраке аллеи, стала тенью, а потом слилась с темнотой. Она стояла, держа в руке фотографию. Казалось, мост через пропасть рухнул окончательно. И, понимая, что
восстановить его нельзя, Настя вдруг почувствовала не боль, а странное, щемящее облегчение. Она медленно пошла домой. Дождь совсем прекратился, и в разрыве туч блеснула
одинокая, холодная звезда.
Фотографию она не выбросила, а убрала на самую дальнюю полку.
Утром снова шёл дождь, умывая чёткие контуры крыш, жёлтую листву клёна, блестящий асфальт. Но теперь Настя смотрела на него иначе. Это был её город, её жизнь. Не сказочная, не идеальная, но настоящая. Она включила компьютер, чтобы дописать тот самый отчёт. Но перед этим позвонила мужу. «Андрей, – начала она. –
Привет. Когда вернёшься, давай куда-нибудь съездим? Я нашла на карте одно озеро, недалеко. Говорят, красивое».
Звонок из прошлого смолк, и только его эхо, очищенное от иллюзий, уверенно затихало в самых дальних уголках её души...