Мысли о разном 167

Когда вы станете старше, вы поймете, что в мире можно хоть как-нибудь жить только при одном непременном условии: надо понять, что эгоизм – это естественное свойство человека. Вы требуете бескорыстия от других, но это ведь чудовищная претензия: вы хотите, чтобы они пожертвовали своими желаниями ради ваших. С какой стати? Когда вы примиритесь с мыслью, что каждый живет только для себя, вы будете куда снисходительнее к своим ближним. Они перестанут обманывать ваши надежды, и вы начнете относиться к ним куда милосерднее. Люди стремятся в жизни только к одному – к наслаждению.
Сомерсет Моэм. Бремя страстей человеческих

Импортозамещение снова «немного не взлетело». На этот раз в судостроении.
Помощник Путина и глава Морской коллегии Николай Патрушев внезапно признал очевидное: российские верфи по-прежнему сидят на зарубежном софте, а «цифровая трансформация осуществляется пока медленно и сталкивается с рядом системных проблем». То есть зависимость есть, сроки срываются, технологии не внедряются.
Но это еще не всё. В отрасли «острая нехватка» IT-специалистов, а молодежь туда просто не идет. Почему? Потому что, как честно признает сам Патрушев, судостроение это тяжелые условия и «относительно невысокие зарплаты», а молодые специалисты выбирают места, «где зарплаты значительно выше, а условия труда более комфортные».
Итог прост: импортозамещение не работает, специалистов нет, молодежь не особо заинтересована работать за копеечные зарплаты, а власть снова разводит руками. Зато по телевизору все давно «успешно заменили».

«В июне 1937 года отец уехал в Москву выручать своего арестованного заместителя. И не вернулся в Кривой Рог. Он был тоже арестован. Мама и я срочно выехали в Москву, где на Донской улице в доме № 42 у нас была 4-комнатная квартира. Искали отца, пытались обнаружить его следы. Тщетно. Впоследствии на все вопросы мне отвечали: «Умер в Москве», «Умер в Норильске»… Теперь я знаю, что он расстрелян в 1937 году. По сохранившимся копиям допросов становилось ясным, что он остался до конца жизни таким, каким я запомнил его: честным, не способным на гадость, не предавшим никого из сослуживцев. Я не знаю, где могила отца. Он покоится в сердце моем до последнего его удара.
В ноябре, не помню какого числа, в 5 утра пришли за мамой. Обыск. Вещи и бумаги летали по комнатам, как вспугнутые птицы. Каким-то чудом мама сунула мне в трусы сберкнижку, как потом оказалось – на предъявителя, вклад всего 800 рублей. Слава Богу, меня во время обыска не заставили снять трусы! Опечатали три комнаты, мне оставили одну маленькую, в 12 квадратных метров, разрешив перенести в нее кое-что из других: книги, вещи отца, кровать, кресло, посуду. Помню, как меня бил озноб на нервной почве. Помню, как мама поцеловала меня и сказала: «Запомни, Женя, родители твои честные люди, и что бы ни было, никому не удастся запятнать их имена!» Ее увели, а по радио ровно в 6 часов запели: «Утро красит нежным цветом стены древнего Кремля!» Мне было 14 лет.
Через два дня и тоже рано утром пришли за мной. Два человека: один в штатском с выпиравшим из-под пиджака пистолетом, другой – наш дворник-татарин, очевидно в роли понятого. Велели взять с собой смену белья, запасную рубашку, кепку, кое-что из съестного, полотенце, мыло и, сказав, что сюда я больше не вернусь, увели на улицу.
У ворот нашего двора стояла какая-то грузовая машина, по-моему, «АМО». В кузове сидели на корточках несколько мальчишек примерно моего возраста и один-два младше меня. Испуганные, безмолвные. Присел рядом, спросил, куда нас везут. Узнал – в лагерь для детей врагов народа. Мужчина с пистолетом сел рядом с водителем, дворник ушел к себе.
В кузове с нами находился охранник с винтовкой, он стоял к нам спиной. Быстро все сообразив, увидев, что боковые ворота Донского монастыря открыты, я тихонечко приподнялся и, воспользовавшись небдительностью охранника и замедлившимся на повороте движением грузовика, сполз с невеликим своим багажом на дорогу и как мышь юркнул в открытые спасительные ворота…
Я выскочил на Шаболовскую улицу, быстро добрался на трамвае и автобусе до Курского вокзала, нашел – повезло – через несколько минут отходивший поезд на Харьков!
Проводница спрятала меня на верхней полке за тюками постельного белья, дала погрызть яблочко, и мы двинулись в путь. Мне было 14 лет.
Несмотря на пережитую трагедию, я испытываю гордость за отца и мать, ушедших из жизни, победив тех, кто пытался уничтожить их не только физически. Я знаю, что отец победил расстрелявших его.
Моя мать после 18-летнего изгнания из общества вернулась в него, преподав многим, и мне в том числе, уроки мужества, стойкости, оставшись после ужасных лет унижений и травли такой же психологически здоровой, энергичной, красивой женщиной, какой была до 1937 года. »
Фрагмент из книги «Дарю, что помню» (Вагриус, 1997)

Для любителей «чистой русскости» и поисков сакральных истоков.
Небольшой сюрприз: русский язык примерно на 80% состоит из заимствований. Из греческого, тюркских языков, латинского, французского, немецкого. А из всего алфавита по-настоящему «родная» там фактически одна буква — Ё.
Так что когда очередной шовинист требует: «не нравится Россия — не пиши по-русски», это звучит особенно комично. Писать на языке, собранном из заимствований со всего света, и при этом кричать про исключительность и чистоту.
Русский язык силён не «кровью», а тем, что впитывал, менялся и развивался. А вот попытки превратить его в забор с колючей проволокой выглядит как анекдот


Ещё неделю назад рассказывали про «рывок в космос»: уже через год Россия якобы развернёт на орбите 300 спутников и сделает свой Starlink, почти как у Илона Маска, только «сувереннее».
Прошло несколько дней — и реальность догнала фантазии. Запуск «российского аналога Starlink» перенесли, потому что… не получилось наладить производство спутников. Банально не выходит. Ни в срок, ни в нужном объёме.
Вот так всегда: на словах космические планы, технологический суверенитет и «аналоговнет», а на деле — срыв, перенос и поиск виноватых. Оказались удивительно жидкими на расправу, как, впрочем, и во всём, что касается техники и высоких технологий.
Громче всех кричат про будущее, но спотыкаются уже на этапе сборки. И это тоже, похоже, стабильность.