Лягушка. Научно-фантастический рассказ

(18+)
Звёздный пейзаж за иллюминатором уже четвёртые сутки загораживал вид огромной зелёной планеты, испещрённой длинными салатовыми разводами. Студент медицинского факультета Натан Волков устало смотрел на эту застывшую картину, шёпотом повторяя, как заклинания, технологические термины, пытаясь их систематизировать в своей голове.
Воздух в помещении отдавал прохладой, с витающим запахом лекарственных препаратов. Обстановка была скудной: хирургический стол устаревшей модели, напоминавший капсулу со стеклянным колпаком, внутри которого замерли четыре металлические клешни; несколько матовых шкафчиков с белыми халатами; три стула и стол, наглухо привинченный к полу. Всё выкрашено в одинаковый серо-стальной цвет, угнетавший своей безликостью.
На одном из стульев, возле второго иллюминатора, сидел местный житель Зеленой планеты, похожий на большую антропоморфную лягушку человеческого роста. У него были длинные тонкие конечности, заканчивающиеся пальцами с перепонками, желтый живот и лицо, почти такое же, как и у его далекого земного предка. Рост его был на голову ниже Натана, а кожа, покрытая редкими бородавками, имела бледновато-зелёный оттенок.
Но больше всего поражали глаза — большие, голубые, овальные, с коричневыми вытянутыми зрачками. С непониманием и покорностью они смотрели на студента. Лягушка сидел, ссутулившись, положив ладони на колени и не шевелился, ожидая приказа.
Практикант оторвался от иллюминатора, заглянул в планшет, и громко повторил:
— Первая программа фиксирует конечности на операционном столе. Вторая изолирует пациента стеклянным колпаком… Третья дезинфицирует операционное пространство… Четвертая вводит наркоз… Пятая запускает трепанацию… Шестая вырезает опухоль… Седьмая… — от монотонного перечисления лоб Натана покрылся мелкой испариной, а во рту пересохло. — Зачем они всё перемешали? Я не могу уловить последовательность!
Он подошёл к столу и залпом выпил полстакана воды. Взгляд его скользнул по лягушке, который всё так же неотрывно следил за ним. Натан опустил голову и продолжил корректировать программный код.
— Надо же было свалить все данные в одну кучу, перемешать алгоритмы и дать это студентам разгребать, — проворчал Волков, безуспешно переставляя модули в планшете, который с постоянством выдавал ошибку с надписью: «Пациент мёртв».
Он снова взглянул на лягушку, но на этот раз взгляд его был долгим и пристальным. И лишь сейчас Натан заметил, что подопытный истощён, а на его обнажённом теле проступали следы мелких надрезов и едва заживших шрамов.
Волков резким движением свернул программу.
— Карта подопытного для Натана Волкова на двенадцатое апреля.
Планшет тут же вывел на экран запрошенную информацию. Студент быстро пролистал её, периодически зачитывая вслух важные для себя моменты:
— Часть печени удалена 20 февраля, донорство… надпочечники вырезаны 1 марта, вшиты обратно… повторно удалены, вшиты практикантом Васильевым. Гортань и голосовые связки повреждены в ходе операции, не восстановлены… Желудок и левое лёгкое отсутствуют… отсутствуют… повреждены, не восстановлены… 5 апреля. 10 апреля обнаружена опухоль лобной доли головного мозга. Направлен на практику к студенту третьего курса: Натан Волков.
— М-да, — студент обречённо взглянул на потолок, в центре которого, прямо над хирургическим столом, висел операционный светильник. Ему нужно было как-то переварить прочитанное и сосредоточиться на задаче. Но получалось это с трудом.
— Ложись на стол, — коротко приказал он лягушке, указывая рукой куда идти.
Тот послушно поднялся со стула и, прихрамывая, поковылял в центр помещения.
— Придётся пробовать всё постепенно и последовательно, — пробормотал Натан.
Лягушка лёг. Волков запустил первый модуль. Из стола с тихим шипением выдвинулись зажимы, жёстко зафиксировав тонкие конечности. Натан открыл следующий модуль, нахмурился и подошёл ближе. Пуск. Послышался резкий звук, и подопытный дёрнулся, пытаясь вырваться. Волков тут же отменил действие.
— Да что не так–то! — почти крикнул он, в отчаянии проводя рукой по волосам. — Это же элементарная команда — накрыть стол колпаком!
Волков вернулся к иллюминатору и в очередной раз принялся лихорадочно перепроверять код, снова и снова запуская алгоритм. Лягушка на столе ёрзал и вертелся, инстинктивно пытаясь высвободить зажатые руки и ноги.
— Да не дёргайся ты! — раздражённо прикрикнул Волков. — Я ещё ничего не сделал!
Натан снова уставился в планшет, полностью погрузившись в лабиринт программы. Он не заметил, как у лягушки посинели губы, а кончики пальцев начали судорожно подрагивать.
— Ах, вот оно что! — студент радостно воскликнул, наконец обнаружив роковую ошибку. И тут же резко рванулся к столу, понимая, что эта ошибка могла стать для подопытного фатальной. Под алгоритм команды закрытия крышки ошибочно прописался алгоритм нижней иглы для отвода спинномозговой жидкости. Тонкая игла, высовываясь из основания стола, с глухим щелчком снова и снова прокалывала позвоночник лягушки насквозь, пока Натан нервно нажимал кнопку «Пуск».
В результате мог последовать паралич подопытного, а это — провал зачёта. Пусть у него и оставались ещё три попытки, но он мог навсегда потерять статус отличника и лишиться стипендии.
— Садись, — Натан отщёлкнул фиксаторы и помог лягушке приподняться. Взглянув на его спину, он увидел, что из места прокола сочится густая ярко-розовая кровь. Волков достал из шкафчика тюбик с регенерирующей мазью, ввёл его узкое горлышко в рану и выдавил почти всё содержимое. Кровь остановилась.
Лягушка сидел, свесив ноги, сгорбившись и опираясь руками о край стола. Волков проверил его рефлексы, и убедившись, что все в порядке он с облегчением вздохнул.
И в этот момент Натан ощутил, как внутри у него что-то оборвалось…

Заканчивался третий год учёбы в медицинском университете, который на протяжении десятилетий выпускал за свои стены высококвалифицированных врачей разных специальностей. Большинство из них стали известными докторами, профессорами, учеными и другими светилами науки. Все эти годы университетская станция постоянно вращалась вокруг Зелёной планеты, а челноки регулярно доставляли с её поверхности подопытных — антропоморфных лягушек, которые вели примитивный образ жизни и имели схожее с человеком строение организма.
Эти создания спасли миллионы жизней от эпидемий и болезней. Многочисленные исследования доказали, что лягушки не способны к развитию и самосознанию из-за примитивного мозга. Но самое главное — они не чувствуют боли из-за особенностей строения нервной системы, что делало их идеальными существами для проведения различных научных и медицинских опытов.
Их ставили на низший уровень в сравнении с домашними животными, потому что последние могли выражать эмоции: радоваться, злиться, ласкаться, бодаться. Лягушки же были абсолютно безвольны. Они понимали команды на инстинктивном уровне и покорно их выполняли.
На своей болотистой планете они проводили большую часть времени в глубинах водоемов, изредка выползая на сушу погреться под местным солнцем. Где их и поджидали ловцы.
Но сейчас Волков впервые с необычайной остротой ощутил дикую, противоестественную жестокость происходящего процесса и мимолётную, но жгучую жалость к существу на столе.
Раздался резкий звонок в дверь. Волков перевёл планшет на экран камеры наблюдения. На пороге стоял его друг, Жак Метин.
— Дружище, беда, выручай! — Метин смотрел в камеру с комично-трагическим выражением лица. — Впусти, а?
Дверь беззвучно отъехала в сторону, и Волков, впервые за всё время, испытал желание накинуть на своего подопытного халат, но сдержался.
Метин вошел в помещение.
— Дружище, — повторил он ухмыляясь. — Дай в долг на пару часиков твою лягуху.
— А с твоими-то что? — недоумённо спросил Волков.
— Да, понимаешь, дело такое… — Метин замялся, понизив голос. — Последний, третий экземпляр, как в блендере, перемололся в фарш и смыло в дренаж. Уже и почки вырезал, и на место пришил. Осталось только колпак открыть. Так нет, модули перепутал местами и всю лягуху, как... Может, дашь свою? С меня вечеринка после зачёта.
— У меня такая же проблема была с колпаком, — Волков недоверчиво смотрел на собеседника. — Ты точно отладил программу?
— Зуб даю! — тот уверенно хлопнул себя по груди. — Ты ж отличник, тебе всё равно четыре положено. Выкрутишься, а мне тогда самому крышка, если не сдам.
— Ладно, бери, — Волков махнул рукой, повернулся к лягушке и показал пальцем на Метина. — Пойдёшь с ним.
Лягушка неуклюже сполз с операционного стола и поплёлся к выходу, тяжело волоча ноги.
— Только… — тихо проговорил Волков.
— Что? — всё с той же ухмылкой спросил Метин.
— Аккуратней. Он мне ещё нужен.
— Верну в целости и сохранности, обещаю!
Дверь закрылась. Натан сел на стул, поставил планшет на стол, но сосредоточиться уже не мог. Мысли путались, а тягостное беспокойство сжимало все тело.
Он всегда видел своё будущее чётко: через несколько лет — работа врачом на орбитальной станции «Кадуцей»; ещё через десять — звание профессора; потом — собственная небольшая станция при университете. Он будет учить таких же, как он, студентов, как правильно препарировать этих самых лягушек, какие органы пойдут на медицинские и научные исследования, какие на трансплантацию, а какие будут использоваться в фармакологии для создания новых лекарств…
И снова перед ним всплыли голубые глаза его подопытного, его растерянный, покорный взгляд… Вдруг, какое-то острое чувство неприязни поднялось из середины живота и защемило в районе сердца. Натан принял успокоительное, сложил руки на столе, положил на них голову и незаметно для себя заснул.
Спал он недолго. Разбудил резкий звук будильника. Волков поднял голову, и впервые вся эта знакомая обстановка показалась ему отвратительной, зловонной и гнетущей. Ему захотелось бежать отсюда, просто выйти в коридор, чтобы не чувствовать запаха медицинских препаратов, наполняющих воздух.
Он подошёл к двери, но та открылась сама.
На пороге стояла его лягушка, державшая двумя руками на уровне груди белый полиэтиленовый пакет. Был он еще более бледным и изможденным, местами измазанный своей же розовой кровью. Лицо у него было отекшим, а глаза — поблекшими, казалось, неживыми.
Лягушка робко протянул пакет. Волков молча взял его и отступил в сторону.
— Ложись на стол, — сказал он, и в его голосе прозвучала уже не приказная нотка, а тихая просьба.
Чуть не падая, лягушка кое-как доплёлся до стола. На его спине была свежая, аккуратная повязка. Студент, отложив пакет, помог ему лечь на спину.
Зазвенел звонок мессенджера. Волков подошёл к планшету. На экране сиял довольный Жак.
— Ну, всё, дружище, можешь меня поздравить! — радостно выпалил он. — Зачёт! Правда, пришлось чутка смухлевать, выдав твоего за своего. Но главное — дело сделано!
— Поздравляю, — вяло откликнулся Волков.
— Как тебе мой презент?
Натан развернул пакет, и от увиденного его чуть не стошнило: в мутной розоватой жидкости плавали два темно-синих сгустка.
— Извини, вшивать обратно не понадобилось, — Метин громко расхохотался. — Но зато вернул лягуху полностью и живым, как договаривались. Ну, всё, давай, заканчивай с ним и жду на вечеринке!
Экран погас. Его место вновь заняли модули программы. Волков выбросил пакет в утилизатор, и тот с коротким всхлипом исчез в недрах станции. Он медленно вернулся к лягушке.
Снова заглянув в его глаза, Натан увидел то, чего быть не должно: по бледно-зелёным щекам из огромных голубых глаз медленно скатывались слезы.
— Всё это неправильно, — прошептал он.
Волков взял планшет и переключил операционный стол в ручное управление.
— Первая программа фиксирует конечности, — его голос был приглушён и спокоен. — Вторая изолирует пациента стеклянным колпаком. Третья, дезинфицирует…
Натан замолчал. Его пальцы провели по экрану, отменяя запрограммированные действия. Затем он вручную выбрал один-единственный инструмент.
Из механической клешни у изголовья бесшумно выдвинулся тонкий, отточенный скальпель. Натан посмотрел в глаза лягушке, и едва слышно прошептал: «Прости…»
Лезвие скальпеля аккуратно и быстро пересекло крупную артерию на шее. Прозрачное стекло колпака ненадолго стало розовым, пока дренажная система не очистила его. На экране планшета всплыл красный модуль с надписью: «Пациент мёртв».

— Голубчик мой! Что с Вами?! Я вас не узнаю! — в планшете всплыло испуганное лицо профессора. — Мой лучший ученик нарушил семнадцать протоколов! Это недопустимо! Вы сами-то здоровы? Может, вам таблетку?
— Они разумны… — тихо, но чётко произнёс Волков.
— Что вы несёте? Разрешите полюбопытствовать, как вы это поняли?
— По глазам.
— И что же вы там увидели? Вернее, что вы наделали! Я же вас предупреждал: нельзя всматриваться в глаза этих тварей! Ни в коем случае! Только мельком. Они гипнотизируют! Это их единственный защитный механизм! И что теперь? Вы будете утверждать, что они чувствуют боль, что у них есть душа? Брехня всё это, голубчик! Мы изучили их вдоль и поперёк! Это просто земноводное, вернее в нашем случае, глубоководное создание, неспособное к развитию! Как рыба! Так что возьмите себя в руки, я пришлю вам нового подопытного. И главное — не смотрите им в глаза! Проявите силу воли, Вы ж будущий хирург!
Волков швырнул планшет об стену. Тот со звоном стекла разлетелся на осколки. Затем студент вышел из операционной.

***

— Дедушка Натан! Дедушка Натан! — весёлые голубоглазые лягушата, прыгали вокруг высокого старика с седой бородой. — А вы пойдёте с нами на праздник Кувшинок? Такое на планете бывает только раз в два цикла! Там будут все! Ну, пойдёмте, пойдёмте!
Натан Волков оторвался от своих исследований и тепло посмотрел на юных учеников. Всю свою сознательную жизнь он боролся за эти мгновения. Сколько насмешек, гонений и унижений он пережил, пока не доказал, что обитатели Зелёной планеты разумны и способны к осознанной жизни. Нужно всего лишь было исправить один ген — ошибку природы.
Немало сил ушло на то, чтобы запретить отлов и признать население планеты полноправной разумной расой. Но это того стоило. Стоило того, чтобы видеть сейчас эти счастливые, полные жизни лица.
— Конечно, пойду, — его голос был тёплым и мягким. — Как же я без вас? — Он погладил одного из лягушат по гладкой голове и тут же с улыбкой вытер ладонь о салфетку, так как она стала слизкой.


-------------

Привет! Надеюсь, понравилось! Этот и другие мои рассказы также опубликованы на бусти: boosty.to/simvolist
Или вконтакте: https://vk.com/yam_serg
Приглашаю в гости :)