Тёмные руны

Введение

Мир не умер в один день. Он просто перестал быть прежним.

Сначала пропала уверенность. Потом — порядок. Затем — смысл слов вроде «государство», «армия», «завтра». Когда заражение стало очевидным, ещё оставалась надежда: экраны показывали карты, чиновники говорили правильные фразы, военные колонны двигались по дорогам. Всё выглядело управляемым. Почти нормальным.

А потом что-то надломилось.

Связь между городами начала рваться, словно гнилая нить. Приказы перестали доходить. Подкрепления — приходить. Те, кто должен был держать рубежи, первыми исчезали из отчётов. Не погибали — исчезали. Оставляя после себя только пустые блокпосты, брошенную технику и следы борьбы, в которых было слишком много крови и слишком мало тел.

Зомби-вирус оказался не тем, к чему готовились. Он не просто убивал — он ломал структуру мира. Заражение шло быстрее логистики, быстрее эвакуаций, быстрее осознания. Города превращались в ловушки, а дороги — в коридоры смерти. Люди, ещё вчера державшие в руках автоматы, сегодня бежали, бросая всё, что делало их солдатами.

Когда попытались применить крайние меры, стало только хуже.

Часть планеты выгорела. Не метафорически — буквально. Радиация, пожары, обрушенные реакторы и отчаянные удары по собственным территориям породили то, что позже назовут Пустошью. Она заняла около пятой части мира и стала местом, куда не возвращаются. Не из-за запретов — из-за отсутствия смысла. Там не было победы. Только медленная смерть.

За пределами Пустоши мир выжил. Но это уже был другой мир.

Заражение осталось повсюду. Зомби — тоже. Они менялись со временем: сначала дикие, рваные, нестабильные, ведомые лишь остатками инстинктов. Позже — другие. Пришедшие из облучённых зон, закрепившие мутации, ставшие опаснее, выносливее, злее. Их происхождение долго оставалось загадкой, но все чувствовали: это только начало.

Люди сбивались в общины. Маленькие, недоверчивые, часто жестокие. Торговля возникала там, где ещё оставались дороги. Вместе с ней — бандитизм, рэкет, принуждение. Выживание стало валютой, а страх — универсальным языком.

И именно тогда, в этом разломе между старым и новым, появился Синдикат Скверны.

О нём не говорили вслух. Не потому что не знали — потому что боялись называть. Он не захватывал города открыто, не вешал флагов и не объявлял законов. Он действовал иначе. Через зависимость. Через долги. Через исчезновения. Через вещи, которые лучше не видеть, если хочешь дожить до утра.

Синдикат изучал заражение. Не чтобы победить его — чтобы использовать.

И когда слухи о странных, неестественных формах зомби начали подтверждаться, стало ясно: это больше не стихийная мутация.
Это — чужая воля, осквернившая мёртвую плоть.

Ответ на Синдикат не появился сразу.
Он рождался медленно, болезненно, в тени.

Те, кто позже назовут себя «Тёмными рунами», поначалу не были гильдией. Они были группой людей, слишком упрямых, чтобы сдаться, и слишком наблюдательных, чтобы не понять: прежние методы больше не работают. Они искали не спасения. Они искали инструмент, способный уравнять шансы.

Со временем они научились создавать осквернённые предметы — оружие и броню. Не случайно. Не из отчаяния. А через изучение, ошибки и цену, которую пришлось заплатить. Эти вещи давали силу, но брали своё: тяжесть, нестабильность, износ. Они не калечили владельца напрямую — но напоминали, что за каждое усиление придётся расплачиваться.

Параллельно рождалось другое. Связь. Обмен. Торговля между теми, кто ещё держался. Так появился Рунический символ — не просто валюта, а знак доверия в мире, где доверие почти исчезло.

Противостояние с Синдикатом стало неизбежным. Не войной — тупиком. Города превратились в серые зоны, где никто не мог победить окончательно.

И всё это происходило до того, как они узнали о последнем священнике.

Глава 1

Сцена 1 — «Библиотека»

Молодой человек сосредоточено сидел за столом и аккуратно перебирал бумаги и фрагменты старых приборов, проверяя каждую деталь, словно боясь упустить что-то важное. Пальцы ощупывали металлические панели, на которые уже никто не обращал внимания десятки лет.

По краю комнаты тихо перемещалась женщина, проверяя датчики и механизмы у дверей. Она расставляла маленькие ловушки, поправляла провода и следила, чтобы никто не проник внутрь.

— Лиса, ещё раз осмотри левый узел, — сказал он тихо.

Она кивнула, не отвлекаясь:
— Я поняла, Рус.

За соседним столом, сидел утомлённый от монотонной работы мужчина, аккуратно раскладывал экспонаты и делал пометки в блокноте. Каждое движение было выверенным, точным. Он иногда останавливался, чтобы свериться с приборами, и снова возвращался к работе.

— Дзараки, пометь эти фрагменты для анализа, — сказал он, отвлекаясь на проверку индикаторов.

Перед ним стоял ноутбук, подключённый к радиоузлу. Рус внимательно следил за индикаторами, отслеживая пакеты данных. Индикаторы мигали зелёным цветом, иногда появлялись короткие трески, сигнал проседал. Он корректировал настройки, перезапускал модуль, проверял проводку — и снова наблюдал за мигающими огнями.

— Узел два, идёт проверка, — пробормотал он, поднеся микрофон рации к губам. — Соединение на моём конце нестабильно, корректирую.

С другой стороны рации прозвучал тихий щелчок, а затем голос:
— Принимаем, синхронизируем, ждите подтверждения.

Минуты тянулись медленно. Дзараки что-то судорожно записывал, Лиса переминаясь с ноги на ногу, снимала усталость, слегка поправляя пряди волос. Рус перезапускал соединение, подправлял провода, снова проверял узлы.

— Лиса, левый узел чистый?
— Да, держится.

— Сигнал стабильный на всех узлах, — прозвучало из рации.
— Принято, — ответил он, облегчённо выдыхая. — Соединение установлено.

Рус откинулся на спинку стула, лёгкая улыбка скользнула по лицу.
— Кажется, мы это сделали… Интернет работает, — пробормотал он, слегка расслабляясь.

— Отлично, наконец-то, — сказала Лиса, аккуратно убирая лишние провода с пола. — Можно передохнуть пару минут, проверить оборудование ещё раз, но без спешки.

Дзараки закрыл блокнот и протянул руку к чашке с водой.
— Хорошо бы хоть немного размяться, — сказал он, слегка улыбнувшись, — пальцы уже отваливаются от этих записей.

Рус кивнул, слегка покрутив головой, и присел обратно за стол:
— Давай распределим, кто что проверит ещё раз. Лиса — датчики у дверей, я — радиоузлы, Дзараки — записи и приборы. Пара минут спокойствия и снова в работу.

Они переглянулись, и на мгновение во взглядах промелькнуло облегчение — чувствовалось, что маленькая победа всё ещё принадлежит им. На несколько секунд комната наполнилась тихим смехом, обменом короткими комментариями о том, как «долго этот узел не хотел работать», и о смешных ошибках прошлых проверок.

Тем временем, на экране ноутбука высветилось сообщение — все почувствовали тревогу. Рус наклонился, приблизившись к монитору, проверяя отправителя и изучая текст.

Он поднёс по ближе к себе рацию и доложил:
— Хуморт, получено сообщение от неизвестного пользователя.

Лиса и Дзараки молча наблюдали за ним. Воцарилась тишина. И Рус начал читать текст сообщения.


Сцена 2:  Священник

Священник лежал на полу своей разрушенной комнаты, едва поднимая голову. Половина стен была развалена, книги и бумаги сыпались в пыль, а свет фонарика от уличного генератора едва освещал выжженную мебель. Он задыхался, но не от раны — от усталости, одиночества и ощущаемого бесконечного времени.

Всё привычное исчезло. Катастрофа стерла рутину, порядок, даже привычные мысли. Теперь каждая мелочь — выживание. Каждый вдох — удача.

Он включил старый ноутбук, который чудом сохранился в разрушенной комнате. Интернет оказался доступен. Странное чудо: мир, который рушился, всё ещё давал крошечные мостики к тем, кто мог помочь.

Священник набрал письмо. Его пальцы дрожали, мысли путались, но он старался писать ясно.

«Если это письмо дойдёт… значит, ещё есть шанс. Я… не знаю, сколько сил осталось. Но прошу… помогите тем, кто сможет. Не позволяйте миру забыть нас.»

Он отсылал письмо снова и снова, проверяя соединение, но сигнал пропадал. Каждая отправка была борьбой, каждый клик — надеждой.

За окнами слышались звуки. Не ветра и не машин. Тяжёлые, медленные шаги. Он понимал, кто это: заражённые, осквернённые, те, что идут за жизнью, которая ещё тлеет. Они уже добрались почти до окраин города.

Священник знал: если он не уедет отсюда сейчас, шанса не будет. Но куда идти, если вокруг пустота?

Он открыл шкаф и достал рюкзак. Несколько консервов, вода, старое оружие, которое он едва мог поднять. Он не был солдатом — никогда им не был. Но теперь выбора нет.

И когда он сделал первый шаг к выходу, сердце сжалось. Сила оставалась только в воле, остальное — хрупкое, как стекло. Но у него была цель: дожить до того, кто придёт за ним.

Письмо отправлено. Надежда — слабая, почти иллюзорная. Но она есть.


Сцена 3. Отладка сети

Помещение дышало тяжело и ровно — как организм, давно привыкший работать на пределе.

Провода тянулись по полу, уходили в стены, исчезали под потолком. Старые, пережившие не один ремонт, не одну эвакуацию. Где-то в глубине помещения гудел генератор, выдавая неровное, но упрямое питание. Индикаторы на блоках питания вспыхивали и гасли с раздражающей непоследовательностью, будто проверяя людей на терпение.

Запах пыли, нагретого металла и старой изоляции висел в воздухе постоянно. К нему давно привыкли. Но сегодня он ощущался острее обычного — возможно потому, что всё шло слишком медленно.

Работали молча.

За столом один из техников склонился над ноутбуком. Строки на экране сменяли друг друга неторопливо, будто сеть не спешила вспоминать, как быть живой. Он время от времени останавливался, проводил ладонью по лбу и возвращался к работе.

У распределительного щита другой человек сидел на корточках, аккуратно проверяя соединения. Пальцы ощупывали металлические панели, осторожно подтягивали контакты, словно боялись спугнуть хрупкое равновесие.

Чуть в стороне стоял третий — с рацией в руке. Он не разговаривал, а отчитывался: коротко, сухо, по делу.

— Питание стабильно. Пока держится.

— Принял.

— Есть шум на линии. В пределах допустимого.

Никто не повышал голос. Здесь не было места суете. Ошибка могла стоить часов — а иногда и дней. В мире, где ресурсы больше не восполнялись, это было слишком дорогой роскошью.

Прошло несколько минут.

Потом ещё.

Старая лампа под потолком коротко треснула и погасла. Кто-то, не отвлекаясь от основной работы, заменил её другой — такой же потёртой, но всё ещё рабочей. Свет вернулся, не меняя общего настроения помещения.

На экране ноутбука маршруты сети пробовали себя один за другим. Старые, давно неиспользуемые, они отзывались с задержкой, словно вспоминали, зачем вообще существуют.

Рация снова ожила.

— Узел отвечает. Есть задержка.

— Оставь. Пусть прогреется.

Так и сделали.

Никто не торопил систему. То, что слишком долго было мёртвым, нельзя было поднимать резким движением.

Время тянулось вязко. Здесь даже надежда была инструментом — ею пользовались осторожно, дозированно, без лишних ожиданий.

Один из мониторов на мгновение погас, затем снова засветился тусклым светом. Символы замерли, дёрнулись и продолжили движение.

— Линия держится.

— Фиксирую.

Кто-то коротко усмехнулся и тут же вернулся к работе. Рано радоваться. Система должна была доказать устойчивость.

Минуты складывались в десятки минут.

Постепенно шум в линии начал оседать. Индикаторы перестали мигать хаотично и выстроились в ровный, предсказуемый ритм. Генератор всё ещё гудел, но теперь его звук воспринимался иначе — не как угроза, а как подтверждение: он справляется.

— Связь есть… — произнёс кто-то тише обычного.

Без торжества. Почти буднично.

Экран замерцал и удержался. Страница загружалась медленно: сначала пустота, затем фрагменты, и только потом — цельная структура. Никто не двигался, пока изображение не перестало дрожать.

Лишь после этого в помещении позволили себе выдохнуть.

Кто-то сел прямо на пол, прислонившись к стене. Кто-то отложил инструменты и молча смотрел на экран, словно ожидая, что всё может исчезнуть снова. Несколько человек переглянулись — без улыбок, но с тем редким выражением, которое появлялось лишь тогда, когда усилия не были напрасны.

— Работает… — подтвердили уже увереннее.

Рация замолчала. Постоянные проверки больше не требовались.

Прошло ещё немного времени.

Связь не падала.

Именно тогда один из техников повернул голову к мужчине, стоявшему чуть в стороне от основного стола.

— Хуморт, — позвали негромко. — Можешь подойти.

Он подошёл не сразу, словно давая системе ещё один шанс доказать свою устойчивость. Остановился рядом, взглянул на экран, затем на индикаторы питания. Его внимание цеплялось только за факты.

Несколько секунд он просто смотрел.

Потом кивнул.

— Хорошо поработали.

Фраза была простой. Но люди поняли, что она означает.

Экран оставался стабильным. Курсор мигал в углу, отсчитывая секунды. Никто не трогал клавиатуру — теперь уже не из осторожности, а из уважения к моменту.

Прошло ещё несколько минут.

И только тогда, когда напряжение окончательно сменилось тихой уверенностью, на экране появилось уведомление.

Неброское. Без звука.

Хуморт заметил его первым.

Он наклонился ближе и прочёл заголовок:

«Получено сообщение от неизвестного пользователя».

Он не стал читать дальше.

Просто задержался у экрана чуть дольше, чем требовалось.

Интернет работал.

И теперь он принёс с собой нечто большее, чем просто связь.


Сцена 4 — «Формирование отряда»

Рус наклонился к экрану ноутбука, всматриваясь в текст сообщения. Сердце чуть ускорилось: письмо было от священника. Он просил эвакуировать его немедленно. Каждое слово ощущалось как тяжелый груз ответственности.

— Хуморт, — произнёс Рус, поднеся поближе рацию, — получил сообщение. Содержит просьбу священника об эвакуации. Срочно.

С другой стороны рации послышался лёгкий щелчок.

— Понял, — ответил Хуморт ровным голосом. — Оценка приоритетности… высокая. Я выдвигаюсь к месту встречи.

— Принято, — подтвердил Рус, на секунду задержав взгляд на мигающем индикаторе соединения.

Он вернулся к своим приборам, а Лиса тихо, почти беззвучно, проверяла узлы, готовясь координировать действия.

— Подключение устойчивое, — отметила она, слегка кивнув.

— Хорошо. Тогда начинаем формировать команду, — сказал Рус. — Связь поддерживаем через рацию.

Первым на вызов откликнулся боец с позывным **Марк**. Он направился к заранее определённому старому дому на окраине, который использовался как место встречи. Следом присоединился **Эван**, проверяя своё оборудование. Ещё несколько бойцов тоже выдвинулись, каждый со своими заданиями, полученными по рации.

Рус фиксировал всё происходящее, отслеживая, кто ещё в пути, а кто уже добрался до назначенного места.

— Дзараки, — сказал он, слегка отвлекаясь от индикаторов, — убедись, что всё готово для передачи координат.

— Уже готово, — ответил Дзараки, с лёгкой улыбкой, хотя глаза оставались сосредоточенными. Он не мог упустить возможность лично участвовать: задание означало шанс найти что-то ценное.

— Хуморт, — сообщил Рус, — все, кто должен быть на месте, уже в пути. Приоритет — церковь.

Рация замолчала. Через секунду Рус услышал лишь тихие щелчки индикаторов: связь поддерживалась, но теперь всё зависело от того, как отряд Хуморта соберётся на месте встречи.

Рус ещё раз проверил узлы и подкорректировал соединение. Лиса кивнула ему, а Дзараки уже записывал последние данные. Всё было готово.

— Всё настроено, — сказал Рус тихо, — командиры групп быстрого реагирования должны быть в полной боевой готовности.

И в этот момент Дзараки, с лёгким азартом в глазах, сам предложил:

— Я иду с ними.

Рус кивнул, понимая: теперь команда полностью укомплектована. Операция может начаться в любой момент.

Сцена 5 — «Место встречи»

Хуморт покинул помещение почти сразу после окончания сеанса связи.

Он шёл размеренно, не спеша и не задерживаясь — такой ритм был для него привычен. Коридоры встречали его знакомыми тёмными пятнами на стенах, следами старых протечек и аккуратно уложенными проводами, напоминавшими о предыдущих попытках восстановления. Вдалеке глухо работал генератор, ровно и без перебоев, создавая тихий фон, под который казалось, что даже стены слушают шаги.

Выйдя на улицу, Хуморт осторожно продвигался через пустые кварталы, перепрыгивая через обломки и обходя мусор. Сломанные витрины, перевёрнутые урны, машины с поломанными дверями — всё это давало ощущение, что мир замер, будто задержал дыхание. Пыль висела в воздухе, смешиваясь с запахом гари и гнили, создавая тяжёлую атмосферу заброшенности.

Звуки шагов отражались от пустых стен и выбитых стекол, металлический скрежет где;то вдали усиливал ощущение мёртвой жизни. Старые вывески трещали под порывами ветра, тени домов скользили по тротуарам, редкие отблески фонарей отражались на лужах и обломках, создавая странные блики. Сквозь тёмные окна мерцал свет уличных фонарей, играя на осколках стекла, и Хуморт прислушивался к каждому звуку — шаги, ветер, скрип, падение мусора.

Рука Хуморта сжала рацию, напряжение скользило по всему телу. Он проверял каждый поворот, каждый звук, чтобы не упустить ничего важного. Мысли возвращались к письму, полученному через Руса: важность и срочность миссии требовали мгновенного планирования.

Наконец, на горизонте показался старый, давно нежилой дом на окраине города — место встречи. Невзрачный снаружи, он был довольно крепок: стены держались, выбитые окна были пустыми, перекрытия не провалились. Хуморт сделал паузу, прислушавшись к улицам и тихим звукам шагов.

У входа дежурил один из бойцов.

— Позывной? — прозвучало негромко. Хуморта и так знали в лицо, но в таких ситуациях проверка была обязательной.

— Хуморт.

Боец кивнул и отошёл в сторону, позволяя ему пройти.

Внутри стояла прохлада, смешанная с запахом пыли, старого бетона и масла. На первом этаже кто-то проверял снаряжение, тихо переговариваясь, без суеты и лишних вопросов. Люди собирались так, как делали десятки раз раньше.

Хуморт окинул взглядом помещение, автоматически отмечая детали: количество людей, расположение выходов, состояние освещения.

Несколько бойцов уже заняли позиции: кто-то подтягивал ремни, кто-то проверял магазины, кто-то прислонился к стене, экономя силы.

— Почти все в сборе, — спокойно сообщил один из бойцов. — Остальные уже направляются на место встречи.

— Хорошо, — ответил Хуморт. — Ждём. Без спешки.

Рация коротко щёлкнула.

— Хуморт, — голос Руса прозвучал чётко и рабоче. — Подтверждаю: состав сформирован. Группы быстрого реагирования приведены в готовность.

— Принял, — ответил он. — Держите связь.

Хуморт ещё раз взглянул на улицу через окно. Пыльные кварталы, редкие бродящие мертвые, отблески фонарей на лужах, тени домов — всё это напоминало, что каждый шаг требует внимания и осторожности. Он отмечал каждый звук, каждую тень, мысленно просчитывая путь и возможные риски.