День Татьяны, размышления в сумерках памяти

Сегодня Татьянин день — и я позволил себе остановиться, прислушаться к собственным мыслям, как к голосам, доносящимся издалека.
 
Имя это — Татьяна — звучит для меня не столько как историческое или легендарное, сколько как живое эхо прошлого.

Да, конечно, есть Татьяна Пушкина — та, что снилась Евгению Онегину, та, что стала символом русской женственности и верности. Есть святая покровительница студентов московских. Но все это отступает в тень перед иным образом — образом, который живёт не в литературе и не в молитвах, а в глубине моей собственной крови.

Моя бабушка носила это имя. Я никогда её не видел — не видел её лица, не слышал голоса. Та жизнь оборвалась на тридцать втором году, в голодном кольце осаждённого Ленинграда, где блокада шла рука об руку со смертью. Это было давно, но расстояние это — не расстояние во времени, а расстояние иного рода, то расстояние, которое невозможно преодолеть, только ощутить.

Те редкие родственники, что повстречались мне на жизненном пути, говорили странные слова: у тебя её взгляд. Я не знаю, что это значит, честно говоря. Но слова эти остались со мною, как татуировка на душе. Может быть, в них — какая-то нить, связующая меня с той женщиной, которую мне не было суждено узнать. Может быть, в них — отголосок чего-то большего, нежели просто случайное сходство черт лица.

И ещё одно возникает в памяти при звуке этого имени — нечто такое, что трудно уловить словами, что сопротивляется логическому разбору. Это чувственный опыт, тонкий и неуловимый, как дыхание ночного ветра. О нём я говорить не стану — не потому, что я не могу, а потому, что я не хочу.

Почему? Да потому, что статистика — хладная госпожа — быстро объяснит мне, что всё это связано не с именем, не с его магией и не с таинством крови, а с целой цепью других факторов, с причинами и следствиями, с вероятностями и закономерностями. И она будет права. Но мне хочется оставить себе — хотя бы в этот день, в этот миг — небольшую надежду на невидимое, на то, что невозможно подсчитать и расчислить. Мне хочется праздничного чувства невыразимого, того самого таинства, которое делает жизнь не только осмысленной, но и живой.

Татьяна. Только имя. И в нём — вся история, вся боль, вся красота неразгаданного.