Часть пятая. Букет для... Универсама...

Часть пятая. Букет для... Универсама...

(Хроники полтергейста и полтергейстера).

Право продавать и быть проданным.

Право покупать и быть купленным.

А. Валентинов, М. и С. Дяченко, Г. Л. Олди, «Пентакль».

Я хочу построить дачу

Где, вот главная задача

Только местный комитет

Не даёт пока ответ!...

Из творений поэта Почкина. Из книги А. и Б. Стругацких " Понедельник начинается в субботу". Вместо второго эпиграфа...

…Случилось в Голливуде. Розы алые, затем белые и только потом красно - жёлтые, в цветах и оттенках смешанные, стали появляться охапками и букетами на прикассовых прилавках, полках и столах.

Мир телевидения сошел с ума, а мой полированный ящик телевизора старательно всех поддерживал, передавал мне разные интервью.

Телеоператоры снимали, телеведущие обсуждали и рассказывали. Я выключил телевизор, но в кресле ворочался долго, на диван переходить ленился, поэтому уснуть не мог.

Встал поздно, очнулся в кровати, был переодет в пижаму, носки и тапочки, вскочил на ноги и оказался, как с единственным оружием, с пультом управления, в сжатой крепко, своей правой руке. Я рванулся из спальни в комнату, споткнулся о порог в темноте.

- Василий шутит! - Понял я, постепенно просыпаясь, приобретал возможность рассуждать. Домовому нравится мой крепкий кофе, заваренный «по-турецки» и «по-человечески». Привязанность домовика к крепкому напитку распространяла кофейные запахи волнами по всем комнатам дома, вела меня за собой.

Василий у меня - домовой странный, он, скорее всего, «приблудник». И приблудился он не к дому, а привязался ко мне...

Одно запутанное дело и схожая холостяцкая жизнь постепенно сдружили нас. Васька живет тихо, легко перетаскивается вместе с вещами с одной съёмной квартиры на другую, вредит редко, помогает в меру собственных понятий о возможной вредоносности «домашних» сил.

Домашний мучитель, он спас меня сегодня ночью. Укрыл меня пледом, отключил блок питания телевизора, погасил свет. И всю ночь потом старался, понимал я, сидел Василий надо мною, сторожил, размахивал мохнатой лапкой и навешивал на меня странно - голливудские и розоцве;тные, непохожие ни на что другое, сны...

- Ты только сейчас понимаешь, как перебрал пива вчера вечером! - Стонала и ныла моя бедная голова.

Сидел в кухне на стуле мой домовой Василий, опять решал мои проблемы, искал таблетку анальгина, варил себе и мне кофе и дёргал недовольно мохнатенькой ногой.

Меня не замечал принципиально. Я его, впрочем, моего домовика Василия, тоже.

С утра мой желудок, бунтовал сильно. Я получал от него такие приступы тошноты, после которых сомневаешься в жизни вообще, в здоровье собственном, в частности.

К своему телу начинаешь прислушиваться, сидишь на стуле, с трудом, ничего не ешь и не пьешь, потому что ни глоток, ни кусок, в горло не лезут. И думаешь, как о посторонней о своей собственной усталой печени.

- Я тебя предупреждал. - Было написано на мохнатенькой морде у домового. С довольным видом Васька сожрал второй бутерброд. Я видеть колбасу теперь не мог!

- Сгинь! - Отвечал ему я. - Пропащая нечистая сила!

- Неторопливый Васька под стол ушел обиженный, там, под столом, чем - то шуршался, потом умолк.

Настырно и воркующе пищал короткими трелями домашний, уверенный в себе, телефон.

Я снял с него трубку, я телефоном об пол не стал швыряться, телефон даже не разбил. Как думаю, потому, что телефон был хозяйский, за сохранность телефона я подписался в договоре квартирного найма. И отвечать за ущерб и порчу совсем не хотел...

Поэтому принял звонок, с требованиями по вызову согласился. И молча сидел на стуле, осознавая важность поступившего вызова, смиряясь с необходимостью и дальше жить.

Я в крепкий кофе, что был приготовлен Василием по рецепту "от домового" влил порцию коньяка из подаренной мне благодарным клиентом бутылки. Сам запах кофе и коньяка только понюхал, пить не стал, сменил чашку, оставил весь кофейник на столе.

И вместе с ним - инструкции:

- Василий, не спивайся без меня и не шали! Организуешь мытье посуды и влажную уборку помещения. Квартиру и вещи береги, они у нас дорогие, договорны;е, съемные.

Я, может быть, вернусь с задания, - не сомневался в этом я, но был уста;л и бо;лен, поэтому оставался тихим и задумчивым, знал, Васька из подполья меня внимательно слушает.

- Так вот, я вернусь (если сумеешь, тогда и вернёшься - опять сообщил мне желудок, контролю сознания и мне самому больше не подчинявшийся), мы будем гулять, я в сумке тебя возьму и отнесу в детский парк, чесать хвосты и гривы, копыта чистить прокатным лошадям в конюшне парка! - Ответом мне было недовольное молчание, но я заметил, скатерть под столом шевельнулась.

- Цветы в палисаднике полить, распоряжение оставить забыл! - Догнало меня тихое и ворчливое от Василия. Внимания не обращал, копался с ключами от входной двери. А Васька ворчал. - Я без приказа поливать не могу. Дождёшься, хозяин! Откажут тебе от дома!

Где будешь новую квартиру искать?

И так на краю города, почти уже, как на даче живём! Забились на самые выселки, дальше некуда!



Я прибыл в офис. Холодным ветром мозги проветрились, потом зашевелились или съёжились и стали постепенно покрываться извилинами. Пора было и думать начинать.

Я дал себе очередной, серьезный, неисполнимый в моей жизни зарок - не пить никогда больше на корпоративных вечеринках, даже «на брудершафт», особенно с женщинами! И никогда больше не сосать пивцо в одиночестве!

И после часа изучения материалов о событиях, отправленных в офис факсом, мне многое стало ясным. Я позвонил заказчикам, свидетелям, очевидцам, договорился о встречах.

Екатерины на работе не было. И это было так прекрасно! Моя секретарша - девушка с характером: Простым, спокойным, сильным, чисто русским.

Но не люблю я жить состоянием коня, которого необходимо и обязательно останавливают на скаку!

И понуждают дальше, то бежать, то стоять, как вкопанному!

А, в общем, как начальник, я строг! Отсутствие подчиненных на работе не приветствую.

Сегодняшнего прогула Екатерины, если он вдруг состоится, я решил не замечать!

Работал без напряжения и перерывов, вработался постепенно в тему. Шел третий час, но я еще не понял случившегося.

Очевидцы видели одно, свидетели показывали на что - то прямо противоположное. Тем, у кого были точки зрения, они мешали, как неправильные углы обзора и плоскости пересечения. Отсутствие в объяснениях и выводов, и мыслей, мне также не понравилось потому, что ничего не объясняло...

- Придется выехать на место. - Объяснил себе я. - Из кабинета, сидя в нем безвылазно, ситуацию не поймешь, и разрешить не сумеешь, видимо...

Приехал в «Универсам», доехал быстро, вошел через главный вход и поручил охраннику доложить о себе магазинному начальству. Осматривался, оценивая ситуацию. Она оказывалась непонятной.

Вместо работы с покупателями, в рабочее время, две женщины - охранницы в магазине, а также и приемщица камеры хранения для сумок покупателей и других объемных вещей, перелистывали и рассматривали альбом. И делились своими впечатлениями от фотографий.

Собаки, отснятые неизвестными фотографами в семейные фото, вели себя внутри фотографий жи;во, махали хвостами, мигали глазками, пытались лаять, но глянец фотографий, рамки и закрепленные по углам уголки, гасили посторонние звуки, поэтому альбом с фотографиями был безмолвен и тих.

Для получения и снятия показаний я нуждался в непосредственных свидетелях событий, поэтому прицепился надёжно к большой тележке для покупок, внушающей мне наибольшее доверие, отправился в торговый зал.

Я проходил сквозь ряды товаров и мимо полок универсального магазина, обставленных вещами, такими разными, потом совсем другими. Я видел, что основная масса покупателей относятся к магазину дружелюбно.

Они проходят между товарами, старательно выбирают покупки. И только лишь доверие покупателей спасает предприятие, весь магазин, от немедленного краха.

Впрочем, не всем открывается изнанка блестящих или приятных событий. Осведомители среди покупателей мне встречались тоже: Растерянные и недовольные.

Рассказывала женщина средних лет:

- Я шла по залу, выбирала для покупки товар, обратила внимание на одинаковые цены и ряд одинаково сплавленных в весёлую пирамидку сырков. Я разобралась в ценах, поняла расположение, купила товар. Проверила дома чек и удивилась: Непонятная мне переплата составила полтора - три рубля за брикетик сыра!

Впрочем, это не отразилось на качестве товара, сырки дочь съела. - Мне в разговоре покупательница смущённо дополняла, - я очень близко от этого «Универсама» живу. - Сырки оказались съеденными, но я вернулась в «Универсам» и уточнила: Цена сырка плавленного на этикетке не изменилась.

Я позвала продавщицу и стала объясняться с ней. Девушка оторвала от общего ценника на стеллажике две этикетки, сказала мне, что разберется, затем обещала помочь. Она ушла и очень долго шла с этикетками по магазину. Ко мне она больше не вернулась!

Затем события происходили так. Я двигалась с тележкой в глуби;ны торгового зала. Затем, возвращаясь с покупками, я вновь искала пропавшую девушку - продавщицу. И не нашла!

Зато нашла эльфа! Маскируя ненужные ему в этой реальности крылья, эльф, а точнее, эльфочка, трудилась вокруг прилавка с продукцией. А я приняла эльфийку за человека и даже попросила о помощи!

- Эльф - минчанзингайзер! - Нелюбезно представилась мне эльфийка. - Помощью людям и покупателям не занимаемся!

- Эльфийская принцеса освободила крылья, шарф и коронуи, ослепляя меня сиянием эльфийских драгоценностей, затем провалилась в глубокую и черную внемагазинную дыру, утаскивая следом и за собой остатки стеллажа с невостребованной покупателями продукции компании «Эльф - Корпорейшн».

Вдруг закружилась голова, я опиралась на тележку с покупками. Минутную слабость заметила молоденькая продавщица. Она предложила помощь.

Я ей показывала избранные места своих магазинных похождений, те, что успела снять на телефон, рассказывала о событиях тоже. Мы шли по залу вместе, разыскивали пропавшую продавщицу.

Моя расстроенная голова теперь кружилась сильнее. Я пропустила тот момент, когда моя спутница ускользнула вниз или даже вдаль по узкому и черному коридору.

Она пропадала! Она пропала тоже!

А я спаслась, но с большим трудом, используя тележку, как противовес, тогда и перепугалась, до ужаса, до дрожи, решила, что никогда и никому не расскажу обо всём этом. И ни за что не приду больше никогда покупать продукты в этот магазин!

Боюсь, что не скоро теперь соберусь за покупками в ближайший ко мне «Универсам», в котором появляется «ЧЕРНАЯ ДЫРА», где так просто и легко пропадают люди!

Я выслушал перепуганную покупательницу, простился, прошелся по торговому залу и понял, что моя перепуганная случайная осведомительница - права.

Товары в магазине «Универсам» лежали там, где им вздумается. Они сами притягивали к себе наиболее привлекательные ценники, и самых доверчивых покупателей.

Надзор за качеством товаров не проводился, поэтому некоторые избранные группы (не только покупателей, но и товаров) стоили поистину астрономические суммы. Конфликтов или схватки из - за лучшего места между товарами пока не наблюдалось.

Но постоянные покупатели стремительно покидали магазин. И грозное название «ПЕРЕСОРТИЦА ТОВАРОВ» встречалось в торговых залах на каждом шагу.

Меня догнала ско;рым шагом женщина средних лет, привлекательная и властная. Она приказывала строго:

- Пройдемте. - Мы отправлялись вместе, мы шли по залу вместе, я вслед за дамой средних лет, в увлекательный мир торгового закулисья, складов и товарных подсобок. Шли дальше, мимо касс.

Продавщица у кассы, молодая девушка, чуть угловатая и очень высокая, могла бы быть привлекательной и стильной, если бы стала манекенщицей. Новедь не захотела, не сумела или в модный мир моделей не устремилась.

И стать родной и привычной работа рядового кассира для девушки также не смогла. Она обращалась к моей собеседнице и спутнице за помощью:

- Опять порвался пакет, разбилась дорогая бутылка вина. Пакет тоже наш, был выкуплен пакет - майка новый. Мы будем, по соглашению, заменять?...

Итак, моей спутницей вдруг оказалась не администратор магазина, как понимал сначала я, но заместительница директора в местном Филиале Всей Сети Универсамов. Она говорила кратко, была строга.

Я увидал также и покупательницу, растерянную, неловкую.

Она не ожидала несчастья, вдруг состоявшегося рядом с ней, укладывала бутыль вина, другие покупки, в новый, вновь выкупленный в этом магазине пакет, услышала звон, увидела под ногами яркую лужу, стояла, не знала, что теперь сделать или сказать.

А директриса спросила строго, конкретно не обращаясь ни к кому:

- Что Вы думаете об этом? - Тянулась выжидательная пауза. Молчала растерянная покупательница.

Я думал честно, и понимал, что вновь я не понимаю ничего. Бескорыстный поступок магазина, возврат покупательнице стоимости бутылки за дорогой, разбитый и разлитый не по её вине алкоголь, был должен снять последовательную нереальность событий последнее время часто происходящих внутри "Универсама".

Но я еще был очень далек от окончательных выводов, сопоставлял, предчувствовал, проверял.

Напряжение разрядила уборщица. Она сунула грязную тряпку мне в ноги, ожесточенно заворчала:

- Вы что, не можете на другом месте стоять?

- Одну минуту, - ответил я и перешел на сухое место.

И сразу же почувствовал, что не случилось ничего. И не имело значения, что разрешит сейчас, как поступит, присутствующая рядом со мной Дама - директорша.

Два разнонаправленных поступка взаимно уничтожат друг друга с взаимным нулевым эффектом, даже если, затянув в меру паузу и всё сильнее проявляя собственную власть, заместительница директора разрешит восстановить, компенсировать или заменить для покупательницы испорченную покупку.

Так кто же кошмарит тех, кто третирует покупателей, поневоле участвующих в чужом малом и среднем бизнесе, покупая нужные для еды или для жизни вещи?...

Кто мучает простых людей, необходимо привлеченных в магазины для покупок, поскольку без покупательского участия никакой бизнес состояться не сможет?

И кто, и зачем, собирает внутри помещения "Универсама" бесплатными букетами для покупателей не цветы и, даже, не розы с шипами и колючками, а неприятности, промахи в работе магазина, ошибки и пересортицу товаров, так, что магазин становится опасным для покупателей и походов за покупками?...

И люди, постепенно, ходить в этот продуктовый магазин перестают!...

Во мне жужжал и пел чужой удачный слоган, словесный паразит, заслоняя и отодвигая внутрь моего же собственного сознания удачное решение проблемы, которое спасет от общей и черной дыры бездарного предпринимательства не только это, но и любое другое, работающее скверно, не обращающее никакого внимания на нужды обычных людей, рядовых покупателей.

Мой план пригодился бы для Бизнес - предприятия малого, среднего или совсем большого.

- Вот - вот, совсем немножечко осталось. Ещё чуть - чуть и я додумаюсь до верного решения! - Торопливо думал я и переводил возбужденный взгляд с уборщицы на кассиршу, потом на заместительницу директора и ее покупательницу, ошеломленную, обезображенную или ошарашенную, как неожиданными сменами декораций - возможностями применения неизвестных ей ранее магазинно - местных законов, так и соглашений, задействованных от связи с сиюминутными решениями работников руководящего административно - управляющего звена!...