Слон и жаворонок

(притча о прощении)

Свил Жаворонок гнездо. В траве, под леопардовым деревом, свил. На ветках дерева того леопарды вальяжно отдыхают, и кора его, как леопардовая шкурка пятнышками покрыта. Потому и леопардовое. Дерево то ещё слоновьим называют. Слоновье оно, потому как плодами его слоны лакомятся. А вообще-то,  марула то или Африканская пьяная слива. Слон ли, зверь какой другой сливок с дерева поест и пьяный ходит, а то и вовсе ; свалится, потому что на ногах не держится и валяется, пока не проспится. 

Вот и получилось, что Жаворонок под марулой гнездо свил на беду себе.

Жил у царя царей падишаха Сулеймана Слон. Его в золотые латы рядили, чтобы во время прогулок правителя на гиганте все видели, что падишах Сулейман богатствами несметными и властью могущественной Всевышним наделён.

Днём одним Слона, как обычно, по утру из дворца на прогулку выпустили. Он по лугу бродил, траву щипал и наконец к маруле подобрался. Плоды высоко висели, он хоботом их доставал и в рот отправлял. Один за одним, один за одним и свалился наконец. Проспавшись, встал с земли, к водопою направился. Не знал он, что, упав, как раз на гнездо Жаворонка угодил. И не заметил даже, как под тяжестью тела своего всех невылупившихся птенцов подавил.
 
Жаворонок с супругой к гнезду подлетели, увидели, какая беда их постигла. Порхают, мечутся вокруг порушенного кем-то гнездовища. На всю округу горюют.

Леопард на маруле обитал. Днём остатки антилопы на ней средь кроны густой прятал от птиц и гиен, что падалью питаются. Ночью на ветке спал. Он свидетелем нечаянным стал, как Слон из дворца, плодов марулы ел и, увлёкшись вкуснятиной излишне, невзначай жилище Жаворонка вместе с потомством его неродившимся и разорил.
 
; То Слон падишаха ; причина несчастья вашего, ; объявил Леопард паре Жаворонков.

Подлетел крошечный Жаворонок к огромному Слону. Сел ему на голову и тихо заплакал.
;О зверь могучий, о царь всемогущий, ;молвил сквозь слёзы Жаворонок, ;ты  погубил моих неродившихся деток и не заметил, как сотворил своё злодеяние. Неужто же ты сделал это, презирая меня – малую
пташку? Ты считаешь меня жалким и ничтожным!?

Слон не понимал языка Жаворонка и думал, что какая-то неведомая ему птичка так чарующе поёт специально для него. Он хотел непременно разглядеть её и пригласить  жить во дворце своего хозяина, чтобы постоянно слышать её печальное и ласкающее слух щебетанье. Чем дольше  слушал Слон пение Жаворонка, тем больше очаровывался звуками его грустного мотива.

Жаворонок перелетал с ветки на ветку и чирикал: «Я заведу тебя к моим собратьям ;сорокам и воронам, они выклюют тебе твои бесстыжие очи!» Но, когда пернатый и Слон оказались в пределах владений Сороки и Вороны, и, обиженная на Слона, птаха поведала им свою печальную историю, то мстительницы, соразмерив свои размеры с объёмами объекта мщения, смиренно поостереглись вступать с ним в противоборство: «Где уж нам, слабым, справиться с таким могучим зверем!»

;Тогда я завлеку его в такое место болота, где он увязнет, но не погибнет, и вы выклюете его бесстыжие глаза, которые не видят, где можно ходить.

; Вот, когда заманишь, тогда и зови нас.

На том и порешили.

Песнь Жаворонка становилась всё затейливей и слаще. Она мерно, но неукоснительно увлекала Слона всё дальше, дальше в чащу леса, в то самое место, где простиралась вязкая трясина. Пичуга, не останавливаясь, перескакивала с места на место и, не переставая, пела, а Слон всё не прекращал следовать за ней, восхищаясь её волшебным щебетаньем.

 Вскоре он начал увязать в болотной жиже и наконец вообще потерял способность передвигаться. Огромная гора живой плоти рухнула в роковую топь. 

Жаворонок встревоженно заметался в воздухе и стал издавать резкие прерывистые звуки, больше напоминающие сигналы тревоги, чем песню. Он летал над головой слона, застрявшего в болоте, и приговаривал: «Ну что, злодей, упоённый своею силой, презирающий мою слабость! Не велик ли мой разум при столь малом теле, не мал ли твой рассудок для столь огромной туши?»

 Скоро налетели сороки и вороны и выклевали обездвиженному Слону глаза. Исполин не издал ни звука: он покорно и обречённо лежал в грязи и тяжело дышал. Вороны и Сороки с высоты, в пикирующем полёте впивались клювами в кожу гиганта, но, замысливший какую-то совсем другую месть, Жаворонок храбро и настойчиво просвистел:

- Стоп, Птицы! Такой лёгкий и скорый исход для убийцы моих деток станет слишком несоизмеримым с моим горем наказанием. Теперь мы должны помочь ему выбраться из болота.
 
Сороки и вороны тут же исчезли, словно и не бывало их на месте экзекуции. Слон какое-то время лежал обездвиженный, а Жаворонок снова завёл свою жалобно-печальную песнь, кружась вокруг него и услаждая его слух.
 
Через некоторое время Слон стал подавать признаки жизни, зашевелился и встал на ноги. Идти он не мог: ноги увязали в болотной грязи. Тогда Жаворонок наклонил к нему гибкий ствол молодого деревца. Слон хоботом уцепился за крепкую поросль и, удерживаясь за неё, сумел выбраться из не отпускающей его топи.
 
Роковая птица вывела Слона из гиблых мест и непролазных дебрей, проводив его прямиком к родному дворцу, к семье: к слонихе и слонятам.

 Израненный, слепой, измождённый долгим путём, Слон, почувствовав по запаху, что находится недалеко от родного очага, немного не дойдя до дворца, сел на землю, и слёзы закапали из его пустых глазниц.
 
Слуги заметили его, сопроводили до дворца. Позже, когда лекари поставили Слона на ноги,  жизнь потекла обычным чередом. Он рассказывал о своих злоключениях как о сказочных приключениях Аладдина. Как он неосмотрительно забрёл в страшную гибельную страну, как там чуть не погиб, и как сладкоголосая птичка вывела его к родным пределам.

Время шло, но Жаворонок никак не мог оправиться от душевных ран после гибели его так  и невылупившихся птенцов из-за неосмотрительности и неосторожности Слона. Наступила пора, когда он и его супруга вновь ожидали появления выводка и высиживали кладку яиц.

Тогда-то Жаворонок подлетел к знакомому дворцу, около которого на зелёном лугу резвились подрастающие слонята. Он устроился поудобнее на ветке одного из деревьев около лужайки и завораживающе сладко запел, а слонята, зачарованные этим волшебным пением, устремились в лес, увлекаемые им всё дальше и дальше ;в чащу, к тому самому непролазному злосчастному болоту, где был ослеплён и чуть не погиб их отец.

Жаворонок был настроен решительно: слонята должны погибнуть. Но на полпути к желаемой цели и ожидаемому исходу, вдруг, появилась Сорока и протрещала прямо над самым его ухом так громко, что он чуть, было, не свалился с ветки:
 
;Твои птенцы вылупились!!! На обратном пути домой, добудь и захвати с собой червяков! Обязательно!!!

;Как я мог хоть на мгновение оставить своё гнездо! – в отчаянье спохватился  Жаворонок и устремился к своему дому, а увидев своих птенчиков, не пожелал дальше продолжать заниматься изведением слонят со света, у него уже больше не осталось зла, да и времени свободного не стало.