Живите от души. Хуторянка баба Катя

(рисунок автора)

Маленькая худенькая старушка с плетёной ивовой корзинкой в руках неторопливо вышла из леса на дорогу. Наша случайная остановка была очень кстати – с тяжёлой ношей дойти до хутора ей было бы, скорее всего, трудно. Мы с мужем предложили подвезти. Пожилая женщина сначала отказывалась, а потом всё же согласилась и несмело расположилась на сиденье.
      По дороге подсказала нам, горожанам в отпуске, где за хутором самые рыбные места.
- Прорва? Да уже нет...После большой воды река ушла..А за старым хуторским кладбищем, за широкой поляной, поросшей колючим шиповником, озерцо есть. Недалеко протока...Туда и езжайте...  А на этом склоне ( старушка махнула рукой) уже можно и первых летних опят набрать. Только лучше с утра...
Сама случайная попутчица несла домой корзину с лекарственными травами. Кого бабушка Катерина лечит? Да всех, кому помощь потребуется. До районной больницы из сельской глубинки теперь не каждый может добраться…Времена колхозов давно прошли. А одиноким старикам иногда очень нужна помощь.

        На следующий день в благодарность за удачную рыбалку мы прикупили гостинцев и решили навестить новую знакомую. Оказалось, пожилая женщина занята делом: серпом жнёт на зиму и сушит траву для своей кормилицы-козочки Глашки. Небольшая копёнка уже горделиво торчит на полянке за грядками. От помощи бабушка  отказалась: сама управлюсь! И решительно не приняла наш отказ выпить особого травяного чая с вареньем из дикой малины и мёдом - над парой ульев во дворе весело жужжали полосатые трудяжки. Так за чаем мы потихоньку узнали о нелёгкой, но счастливой судьбе обычной женщины из далёкого приморского хутора, что уютно расположился под боком синих сопок, у изгиба реки, несущей свои прохладные воды в  широкую Уссури. Почти отшельницы, поскольку на тот момент из пяти десятков домов обитаемыми были всего семь…Бывшие когда-то крепкие усадьбы сиротливо прижимались к бывшим крепким, покосившимся и «беззубым» заборам...

         Она родилась в 1918 году на хуторе в семье Святко Павла, переселенца из далёкой Черниговской губернии. Самая младшая из шести братьев и сестер. Здесь прошло детство. Катя бегала босиком по шелковистой траве полянок, нюхала душистые ландыши, шлёпала по тёплым лужам. Должно быть, ещё в детстве влюбилась в журчанье ручейков и чистую синеву неба. Прикипела к ним так, что потом всю жизнь оторвать себя не могла от этих мест.
- Отец у нас рано калекой стал...Левая рука плохо гнулась, прихрамывал...Время тяжкое наступило. Колчаковская банда прибыла в соседнюю деревню. Каратели появились в полдень. Нашлись  люди, которые встречали гостей с радостью, хлебом-солью...
    После застолья пришельцы стали вызывать сельчан, чтобы узнать, кто ушёл в партизаны, кто связан с ними. Схваченные белогвардейцами молчали, хотя каратели применяли пытки. Беспокоиться за судьбу своих близких к дому, в котором пытали арестованных, пришли матери, жёны, дети. Каратели разогнали их нагайками и продолжили своё дело. И бандиты тут как тут.
  Самым известным бандитом был Сокол Яшка. Он наш –хуторской. Когда его призвали в Красную Армию, он ушёл в лес. Поначалу просто блудил. Встретил как-то Недбайлова - этот жил на хуторе... Стали они друзьями. Появились в их группе другие. В общем, сколотили они небольшой отряд. Ещё был какой-то  Сизов, не местный.  Бандиты крепко жить мешали.
 Помогал бандитам Костинец. В народе его не любили, так как он ещё до революции воровал у простых людей. Остановит везущего на санях поклажу или просто хозяина в добротной шубе, хозяина - ездока убьёт, а товар заберёт.
    И отец мой, Павел Кузьмич, с нашими хуторскими мужиками собрались, значит, супротив бандитов. Караулили хутор по ночам. Охраняли дорогу. Стрелять тоже пришлось...И за то сдал его Яшка колчаковцам. И били отца крепко кнутами. Думали, помер. Выкинули за овраг. Мать нашла тело, выходила. Отмолила. Три месяца скрывала в лесу. Не раз потом вспоминала, рассказывала нам, детям, какая она жизнь была...
   Екатерина Павловна посмотрела вдаль, на сопки...Где-то на лесной поляне в давние времена пасека отцовская стояла. Там и раны он залечивал. Прятался, и никто из хуторских его не выдал.
Гудели ульи во дворе. На поленнице дров, на домашнем половичке, грелась пёстрая кошка с котятами.  С полянки за огородом подала голос рогатая Глашка. А мы слушали, не решаясь прервать горькие воспоминания и уехать по своим делам.

     Колхозная жизнь.Это было время, которое понимали только  люди, пережившие его. Почему они несли на своих плечах все трудности колхозного строя, понять можно. Но почему крестьяне терпели все тяготы в жару и холод в более позднее время –  непонятно. Ведь они имели возможность оставить колхозную жизнь. Святко вступили в колхоз одними из первых.

- Отец в колхоз не хотел и вынужден был сделать этот шаг под нажимом матери. Когда встал ребром вопрос: идти в колхоз или нет, моя богомольная мать взяла священную книгу «Евангелие» и прочла стих о том, что всякая власть от Бога. Если Советская власть предлагает вступать в колхоз, значит так надо. Мать написала заявление от себя и отца и отнесла его в сельсовет. Отец отвёл на колхозный двор двух лошадей и корову, за что его похвалили. Расчувствовавшись, он по собственной инициативе подарил колхозу в придачу ещё и 10 ульев пчёл! Потом работал на колхозной пасеке. Я же с 13 лет в бригаде с бабами. И на сено, и на поле...куда пошлют...

   Своего парня весёлая кареглазая певунья встретила в 19 лет. Вышла замуж. Избранный был родом из села Воскресенка Спасского района. Увёз Катерину к себе на родину. Во время войны Ивана Трофимовича  призвали на защиту страны. В жестоком бою солдат погиб далеко в Польше.

   Баба Катя прервала рассказ, встала и вышла ненадолго. А вернувшись, бережно развернула платочек – на маленькой желтой фотографии улыбчивая девушка с широкоплечим парнем в кепке по старой довоенной моде…Мозолистыми пальцами осторожно погладила фотографию. Это всё, что осталось от мужа у солдатской вдовы.
Екатерина с детьми – Любой и Гришей - тогда переехала в свой родной хутор. Радовалась подрастающим ребятишкам, но в военное время трудности не обошли и её. Не слышали хуторяне, как гремели на западе раскаты орудий и взрывались бомбы. Вроде бы ничего в их жизни не изменилось, только вот труд стал тяжелее, спрос куда больше. Работала Катерина от зари до зари с другими солдатками и вдовами. Научилась делить крохи на всех, недоедая и недопивая. Голосила вместе с матерью, получившей похоронки на  старшего брата и племянника. Плакала, услышав долгожданное известие о победе.  И мечтала, что мирная жизнь вернёт ей женское счастье, украденное войной. 
 
     Встретилась с парнем, который служил в Приморье, а на хуторе оказался в группе сослуживцев - военных, оказывающих помощь селу в постройке птичника. Показалось  тогда, что сможет создать с ним семью, а дети обретут отца.
- Зачем я тебе, с детями? - спрашивала у любимого. А тот, тряхнув пышным чубом, только сильнее прижимал к себе доверчивую женщину. Скорее всего думал, что после свиданий на глазах у всего хутора оставить Катерину будет не по-мужски.  Правда, в сельсовет расписаться не предложил. 
Константин позвал Катюшу к себе домой в город Горький. Собрались, поехали. Там у Екатерины родилась дочь Галя. Но в Горьком она прожила всего два месяца. Родителям Кости приехавшая издалека женщина с двумя детьми не понравилась.
- Такую обузу нам на шею! Без профессии, без образования!- не понижая голоса выговаривала сыну мать, заведующая библиотекой, - О чём ты думал, когда ехал сюда с этой оравой? Тебе учиться надо! Она же старше на пять лет!
   Слишком много едят дети! Слишком много шумят! Ещё не окрепшую после родов невестку однажды просто выставили за дверь, сказав: «Поезжай домой!» Костя не стал заступаться.

 С восьмидневным младенцем Екатерина отправилась на вокзал. Котомку с пелёнками несла девятилетняя Любочка, а рядом топал ножками трёхлетний Гриша. Это было в марте 1948 года. Двадцать восьмого марта прибыли на хутор в родительский  дом. Тайком плакала по ночам и молилась мать. Побелела голова отца.  В мае похоронили тяжело болевшую мать Кати. Детей надо было кормить, и женщина пошла работать в колхоз на разные работы. И телятницей была, и дояркой, и ямы копала, лес рубила, ни от какой работы не отказывалась. Ребятишки, в том числе и малышка Галя, находились под присмотром слабенького отца. Ради детей Екатерина попыталась выйти замуж. Заходил на ферму один проезжий шофёр. А однажды навестил Катю дома. Когда сынок Гриша кинулся с криком «папа!» к незнакомому дяде, дрогнуло сердце матери.  Но получилось так, что родила Коленьку, а вот семья так и не сложилась.
 
     Русская женщина с мозолистыми руками и горячим сердцем! С надеждой на счастье! С рано побелевшими от забот висками!  Вдова солдатская! Откуда брала силы? Где находила время и для детей, и для песен, и для огорода - сарая?  Похоронила отца. Осталась одна без взрослого помощника – и как ни трудно было, всё вынесла, всё вытерпела, детей вырастила. Когда на ноги встали младшие, облегчённо вздохнула.
- Я хорошо работала...Да как все! Стыдно было не работать. И мысли не было уехать, бросить всё это... - развела руками Екатерина Павловна. Мне в колхозе премии давали. И однажды даже швейную машинку... И пару ботинок. Хотела я те ботинки на память сохранить. Да вот пропали куда-то однажды. А машинка - то целёхонька стоит! Вот какое дело...

Когда единственное выходное синее платье матери   стало впору младшей дочери, показалось, что вовсе страдания кончились! Потому ярче засветило солнышко, заголубело небо. В воздухе заискрились серебром летящие паутинки, а серебряные пряди прожитых невзгод навечно вплелись в  чёрную косу.   Екатерина Павловна почувствовала себя счастливой и свободной от всяких оков. В её жизни началась тёплая и солнечная пора, так похожая на «бабье лето». 
Конечно, дети и внуки всегда были рядом. Но у них появлялись свои заботы. Свои семьи. Учиться разъехались. Незаметно дом бабы Кати стал приветливым местом для многих людей. Всегда она их накормит и грибками угостит, и чайком, и своим весёлым характером настроение улучшит. Тянулись в дом и свои хуторяне – кто мимоходом забегал, чтобы несколько чурок дров расколоть или калитку поправить. А кто и с корзиной грибов зайдёт и попросит: «Убери ядовитые и плохие, вдруг я ошибся». Екатерина Павловна быстро сортировала дары леса, сопровождая переборку советами.

Вроде бы ничего примечательного не было в её облике, в её характере – ростом маленькая, но и на хуторе, и в соседних сёлах слыла женщиной известной и очень даже приметной.
Она считалась знатоком леса. Даже в очень пожилом возрасте любила ходить по сопкам, знала, на какой вершине растёт бадан и какие склоны ярче других полыхают розовым цветом рододендрона и где растёт настоящий багульник, от разящего запаха которого может закружиться голова. До обморока!
Травкам она давала свои имена – соответственно их целебной пользе или согласно выраженной особенности растения. О некоторых из них она могла многое поведать – ну просто гимн пропеть. Но вернее будет сказать, что преклонялась не только перед отдельными растениями – весь лес у неё был храмом, и каждая травинка и животинка была нужной.

- Вот, тетрадка моя! – хозяйка вернулась с бумажным свёртком. Там лежали старенькие три тетрадки. Екатерина Павловна полистала одну за другой. Записи были разные – карандашом, чернилами, шариковой ручкой.
-Это всё моё богатство! Тут и названия травок, и как ими лечиться от хворей разных... Может, где и малограмотно написано…Но когда ж мне учиться было!
Женщина посмотрела на свои мозолистые руки, подняла голову и окинула взглядом сопки:
 - Вот моя школа! Здесь и моё добро нажитое... Мне хватит... Живите от души и всё у вас будет…
   Я списала несколько рецептов от труднолечимых болезней – рожи, кровотечения, еще от чего-то…Пообещала обязательно навестить хозяйку и поработать с тетрадками.
  Мы отъезжали от старенького домика с покосившимся забором. Худенькая старушка поправила чистый платочек на голове, подняла ладонь козырьком и стояла у калитки, пока машина не скрылась за поворотом. Звонко лаял за спиной верный Бельчик.
В родных местах побывать пришлось нам только на следующее лето. Тогда я узнала, что не стало Екатерины Павловны ещё в ноябре. До 90 лет года всего не дожила...
Теперь у дома новые хозяева.  Как ни старались они после похорон Екатерины Павловны, найти общий язык с собакой не смогли. Подпустить к себе Бельчик никого не захотел. Он на глазах слабел, худел и молча лежал у своей будки – до самого своего  конца.
  А тетрадки? Новые хозяева только пожимали плечами в ответ на расспросы. Пропали тетрадки вместе со старыми постройками. Скоро на этом месте вырастет коттедж - глава дома занимается заготовкой леса и сбытом его в Китай. Здесь будет офис и маленькая гостиница. Знахарство его не интересует! А лес окрестных сопок для него просто предмет наживы…
    Мы медленно возвращались домой. Шуршали колеса машины по разбитой грунтовке. Иногда казалось, что вот раздвинутся кусты на обочине и выйдет на дорогу неприметная хрупкая старушка в пыльных сапогах и мокрой от пота кофточке, держа в руках корзину с сокровищами из родной тайги. Простая русская счастливая мать, солдатская вдова, женщина, понимающая лучше многих важных учёных значимость для человека окружающей живой Природы. Потому преодолевшая все невзгоды и прожившая трудную, но счастливую жизнь.
В памяти навсегда остался её голос: «Живите от души…»