Он идёт

Взлёт



Ветер мчался в темноте по тротуару вдоль водоканала, обогнал бездомную кошку и обогнул пустую, ржавую урну, которая жалобно заскрипела, словно расстроившись, что он полетел дальше, не взяв её с собой. Зато он подхватил консервную банку, которую десятилетний мальчишка пнул ногой, но не удержал и выронил спустя метр. После, на всей скорости, врезался в стену дома, заставив дребезжать окна квартиры первого этажа, и, цепляясь за выступы и трещины в бетонной панели, помчался вверх на крышу. Там он заметил вентиляционное отверстие и, не раздумывая, бросился в него. Он пронёсся по тёмному, пахнущему сыростью, коридору и вылетел в маленькое зарешеченное окошко.



***



Жанна, стоя у двери и игриво улыбаясь, снимает с себя красные кружевные трусики. Оставшись в одном лишь лифчике она говорит:



— Хочу рассказать тебе секрет, — и под орущий из колонок Mickey Avalon — My Dick идёт к лежащему на кровати Никите. Никита ничего не отвечает, а только смотрит ей в глаза и улыбается.



Внезапно дверной звонок взрывается резким, настойчивым звуком, заглушая музыку и разрушая Никитины фантазии. Жанна резко останавливается на полпути, разворачивается и бежит назад. Хватает с пола свои трусики, торопясь надевает их и растерянно смотрит по сторонам в поисках платья. Расстроенный Никита, в противоположность своей девушке, не торопясь встаёт с кровати, застёгивает джинсы, оставляя ремень болтаться не застёгнутым, поправляет напрягшийся член и, вставив в рот незажжённую сигарету, с голым торсом направляется в прихожую.



— Смотри, сынок, что я тебе купила, — слышит Жанна голос Никитиной мамы, вернувшейся с работы. — Шоколадную пасту...

— Мама! — прерывает её Никита. — Мне ведь не десять лет. Сигареты, я просил, ты купила?



Жанна застегнула платье и вышла из комнаты.



— Здравствуйте, — скромно улыбнулась она Никитиной маме.

— Привет, Жанна, — добродушно ответила мама.

— Никит, я пойду, вечером увидимся, — Жанна стала надевать куртку.

— Посиди, чаю выпей, я печенье купила, — сказала мама из кухни.

— Да, — сказал Никита, который уже вытащил из пакета, который принесла мать, булочку и, засунув сигарету за ухо, жадно жевал её.

— Не, спасибо. Мне уже домой пора, — Жанна заметила, как свободной рукой Никита поправляет штаны в области паха, улыбнулась и, громко сказав:

— До свидания, тётя Маша, — вышла из квартиры в холодный подъезд.



Никита отвернулся и посмотрел в грязное кухонное окно на улицу, ожидая, пока Жанна выйдет из подъезда.



Двор был тускло освещён редкими фонарями. В воздухе, повинуясь ветру, кружился снег. Белые лепестки, которым удалось вырваться из колючих объятий ветра, устилали собой голую, пока ещё без снега землю. Градусник, подвешенный снаружи на раме окна, показывал минус девять.



В окне появилась Жанна. Она посмотрела в сторону Никиты и, помахав рукой в варежке, направилась к своему дому. Она жила в пятиэтажке напротив, и через минуту скрылась в подъезде. Лифта в её доме не было, и Никита ещё какое-то время наблюдал в окошках лестничных площадок как его девушка поднимается к себе домой на четвертый этаж.



Он уже собирался уходить, вымыть руки после липкой булочки с повидлом, как взгляд зацепился за силуэт в окне пятого этажа. В освещённой комнате слабо просматривался тёмный силуэт мужчины. Казалось, он смотрит прямо Никите в глаза, прямо в душу. Конечно, Никита не мог в этом быть уверен, но почему-то ощущение было именно таким. Он ещё немного постоял, всматриваясь, потом заметил, как в квартире Жанны зажёгся свет, и пошёл в ванную.



После ужина Никита вышел в подъезд покурить. Закурил сигарету, присел на лестницу, достал из кармана старенькую «Нокиа» и набрал сообщение Жанне:



«Выходи, прошвырнёмся».



Жанна не отвечала. Никита докурил, встал, отряхнулся и пошёл домой.

У себя в комнате негромко включил магнитофон. Из колонок по комнате растёкся Kraftwerk — Das Model. Он ещё раз проверил сообщения в телефоне. Новых сообщений не было.



Тогда он подошёл к окну и посмотрел на окна квартиры Жанны. Её квартира недружелюбно смотрела на него тёмными окнами. Никита перевёл взгляд на пятый этаж. Теперь свет там не горел. Но в темном окне по-прежнему проступал силуэт. И всё так же Никите казалось, что этот силуэт смотрит прямо на него. Стало жутковато.



Никита вышел из своей комнаты. В квартире, за исключением его комнаты, наполненной музыкой, было тихо. Отец уехал в командировку, и теперь некому было смотреть бесконечные сериалы на всю громкость. А мать по вечерам обычно читала книгу. Он заглянул в открытую дверь родительской спальни — просто чтобы убедиться, что он дома не один.



Мать с книгой в руках сидела в кровати под тусклой лампой пожелтевшего от старости светильника. Старая двухместная кровать тоже пожелтела бы, если бы могла, но свой преклонный возраст она выдавала иначе — постоянным мерзким скрипом. На тумбочке у изголовья неумолимо отсчитывали секунды часы «Электроника», купленные пару лет назад вместо безнадёжно устаревшего круглого и пузатого механического будильника, который нужно было заводить каждый день и который по утрам орал так громко, что просыпались даже те, кому не нужно было вставать рано. Никита знал: его не выбросили — он и сейчас лежит где;то в глубине тумбочки среди другого ненужного хлама.



Рядом громоздился тяжёлый шкаф, занимавший половину стены. Одна дверца была приоткрыта, и из неё на пол вывалилось какое;то тряпьё. А из угла за всем этим молча наблюдал давно неисправный чёрно;белый телевизор, отражая в своём экране замершую тишину спальни.



На стене висел портрет давно почившего дедушки. В детстве он пугал Никиту, особенно когда ночью приходилось идти в туалет. Никита старался не смотреть в сторону портрета.



Он прошёл на кухню, зажёг газ под чайником и снова посмотрел в окно. Силуэт исчез. В Жанниных окнах свет так и не включился. Снег продолжал засыпать двор. Температура опустилась ниже, и прохожих стало совсем мало. По свежим следам на белом снегу можно было сосчитать, что за последнее время их было не больше десяти.



Двор казался вымершим. Детская площадка — железная горка, качели и песочница — напоминала кадры постапокалиптического фильма. Никита вспомнил, как в детстве они с другом забирались под эту горку и представляли себя космонавтами. Рассуждали, сколько тушёнки возьмут с собой в космическое путешествие и сколько возьмут роботов. Незадолго до этого Никита нашёл на стройке микросхему и припрятал её в подъезде под лестницей — потом из неё они соберут робота. Они не боялись ни земного холода, ни холодных космических далей. Мир казался огромным, безграничным и полным загадок, которые им ещё предстояло разгадать. В тот момент Никита боялся только одного: он знал, что мама его друга Лёши скоро вернётся из магазина и заберёт сына домой. Тогда Никита останется один — сидеть под железной горкой, смотреть на звёзды и мечтать, что когда;нибудь им с другом не придётся идти домой и ложиться спать тогда, когда скажут родители.



Никита оказался прав: спустя пару минут Лёша вслед за мамой ушёл домой, а он ещё немного посидел и тоже отправился к себе, по пути заглянув под лестницу, чтобы проверить — на месте ли микросхема. Никита подумал, что, возможно, она и сейчас лежит там. Межпланетного путешествия так и не случилось, и робота они тоже не собрали.



Никита представил, как касается рукой промёрзшей горки, и по телу пробежали мурашки. Единственное во дворе небольшое деревце раскачивалось от сильного ветра. На недавно приехавшей и ещё не успевшей покрыться снегом белой «Ауди» на капоте грелся бездомный чёрный кот.



Вдруг Никита услышал странный шум похожий на человеческий стон, то усиливающийся, то затихающий. Он осмотрелся в поисках источника звука и, подойдя ближе к зарешеченному окошку вытяжки под потолком, понял, что звук идёт оттуда. Прислушавшись, он различил шум ветра — но какой-то необычный. Ветер издавал протяжный стон, словно вместе с Никитой тосковал о давно ушедшем детстве, которое уже никогда не вернуть.



Теперь вместо железной бочки, напичканной электроникой, мигающими лампочками и различными датчиками — их космического корабля, Никите достался железный фрезеровочный станок. И хоть микросхем в нём было больше, чем в первых пилотируемых аппаратах, на которых люди летали в космос, радости это ему не прибавляло. И хоть он гудел и дрожал, как ракета на взлёте, но он не уносил Никиту в глубину холодного космоса — он оставался здесь, на земле, среди серых будней.



Пронзительно засвистел чайник. Никита невольно содрогнулся. Он приготовил себе кофе и, с кружкой и сигаретой, вышел из квартиры.



Мать Никиты дочитала главу, вложила закладку — старую открытку — между пожелтевших страниц и закрыла книгу. Проверила на часах, стоящих на тумбочке, включён ли будильник на шесть утра, и выключила свет.



Вернувшись в комнату, Никита тоже погасил свет, выключил музыку и забрался в холодную кровать. Комната освещалась лишь тусклым светом фонарей, пробивавшимся с улицы. Две кровати со спинками, обклеенными наклейками;вкладышами из жевательной резинки. Шкаф, который почему;то назывался сервантом, с расставленной, внутри за стеклом, посудой, и письменный стол, который на самом деле не был письменным, но выполнял его функции. Вот и всё убранство его комнаты.



Постеры на стенах — постаревшие, оборванные и неактуальные — резали глаза. Изображения на них и кровать рядом говорили о том, что у Никиты есть сестра. Она училась в институте в другом городе и жила в общежитии. Никита же после школы сразу «поступил» на завод и остался единственным хозяином комнаты.



Сестра приезжала редко, обычно раз в месяц, и предпочитала спать в зале на разложенном диване. С её приездом квартира оживала: наполнялась ароматами женских духов, ванная — всевозможными гелями, лосьонами и кремами. Родители оживлялись. Мама готовила вкусный ужин, и горячий, вкусный запах заполнял собой всю квартиру.



Но сейчас, когда сестра на учёбе, отец в командировке, а мама спала у себя в комнате, квартира дышала пустотой. Казалось, мороз просачивается сквозь стены и под лёгкое завывание ветра в оконных рамах обволакивает застывшую в тишине квартиру. Окутывает мебель, постепенно заполняя собой всё пространство и делая все предметы вокруг холодными. Невыносимо холодными. Никита снова вспомнил детскую горку во дворе, снова представил, как касается её рукой. Вспомнил как ещё раньше, в детстве, лизнул на морозе кусок железа — язык прилип, и он со жгучей болью резко оторвал его. Зачем он её лизал, Никита уже не помнил. Он лежал и слушал, как на кухне капает вода. Кап — кап — кап. Нужно было встать и покрепче закрутить кран, но он уже засыпал под этот монотонный звук.



И только когда Никита уснул, экран его телефона загорелся, и на нём высветилась надпись:

«Получено новое сообщение от Жанна».



Орбита



Ветер летал по узкому каналу вытяжки, заглядывая то в одну квартиру, то в другую. Везде обычно всё было одинаково: запах еды из кухни, шум телевизора из зала, крики панка или рэпера из магнитофона в детской.



Иногда всё было иначе. Иногда в зале из телевизора кричали детские голоса — дети смотрели мультики и играли в свои детские игры, а из спальни родителей доносились приглушённые стоны и пыхтение — родители играли в свои взрослые игры. А иногда, как Ветер видел в доме напротив несколько дней назад, из спальни доносился надрывный, хриплый плач, а в зале посреди комнаты стоял гроб. В гробу лежал неестественно бледный человек, и как ни старался Ветер, разбудить его не удавалось.



Потом пришла женщина вся в чёрном, закрыла окно и прогнала Ветер прочь. Он выбросился из окна и вместе с воробьями помчался вдоль проводов электроснабжения играть в свои боевые игры. Они взлетали ввысь и стремительно падали вниз, останавливаясь только у самой земли, а потом, словно маленькие истребители, пролетев ещё немного вдоль земли, разлетались в разные стороны и снова взметались в небо.



***



Никита прочитал сообщение только утром: «Ушла с мамой в гости, телефон забыла дома. Прости».



На столе кухни его ждал остывший завтрак — омлет с сосисками, приготовленный матерью перед уходом на работу. Никита проглотил его одним махом, даже не успев почувствовать вкус. Запил холодным кофе, быстро оделся и выбежал из квартиры.



Старый, замёрзший за ночь, «Опель» завёлся с трудом. Никита покрутил ручку стеклоподъёмника — стекло с треском опустилось. Он закурил сигарету и с радостью отметил, что у механических стеклоподъёмников зимой есть преимущество перед электрическими.



Потом посмотрел на датчик температуры воздуха: тот показывал минус семь. Никита знал — датчик врёт, на улице сейчас минус двенадцать. Он пожмякал кнопку подогрева сиденья, будто не знал, что он неисправен, как впрочем, и многие другие функции в этой машине. Затушил сигарету, от которой начинало подташнивать, в переполненной пепельнице. Для очередного окурка места уже не оставалось.



Вздохнув, Никита достал пепельницу, со скрипом открыл дверь, впустив ветер в салон, и пошёл к урне. Вытряхнул пепельницу, поднял воротник куртки и уже почти направился обратно к машине, как вдруг заметил уже знакомый силуэт в доме напротив.



Теперь он стоял не в квартире. Он стоял в окне, которое находилось на лестнице между четвёртым и пятым этажом.



Озадаченный мыслями, кто бы это мог быть, Никита пошёл к машине, даже не заметив, что по пути снова закурил.



***



В цеху как всегда холодно и шумно. И не потому что сейчас зима, и не потому что сегодня четверг. Здесь всегда холодно — даже летом. Здесь всегда шумно — даже ночью. Завод работает круглосуточно. Никита работает фрезеровщиком. Рабочее время он измеряет количеством изготовленных деталей. Деталь называется корпус трансмиссии. Четыре корпуса — потом обед, потом ещё три — и домой. Семь корпусов в день, сто сорок в месяц — и выходит неплохая зарплата.



Если в месяце выпадают праздники, приходится работать в выходные, чтобы сделать норму. Семь корпусов, пачка «Пал Мала», семь чашек крепкого кофе и Жанна — всё, что нужно Никите на день. В таком режиме он живёт уже год. В таком режиме он собирается жить дальше. В таком режиме он собирается прожить всю свою жизнь.



Запустить маршевые двигатели. Запустить маневровые. Включить навигационные приборы. Запустить систему жизнеобеспечения. Проверить связь с Центром управления. Начать обратный отсчёт. Путешествие длиною в жизнь начинается. Только это не полёт к далёким неизведанным планетам, это полёт вокруг солнца на планете Земля. Правда Никита считает, что так и не научился летать на этой планете. Наверное, поэтому он так и не улетел в космос. Наверное, поэтому он до сих пор не летал даже на самолёте. Даже пассажиром.



Наверное, когда раздавали инструкции к полёту на планете Земля, Никита блевал за клубом. Он хотел быть капитаном корабля, а стал даже не пассажиром. Стал рабом, вынужденным грести без остановки. И иногда у него появляется чувство, что даже когда дует попутный ветер, его всё равно заставляют грести.



***



Когда Никита паркуется во дворе, взяв на абордаж высокий сугроб, на улице уже темно. Выйдя из машины, он первым делом смотрит на окно дома напротив, где утром видел загадочный силуэт. Но его там нет. Теперь он стоит ниже — в окне между третьим и четвёртым этажом.



Никита не выдерживает и идёт к Жанниному дому. Набирает номер её квартиры на домофоне.



— Алё, — слышит он её дурачащийся голос.

— Это не телефон, какое «алё»? — смеясь говорит Никита.

— Ну а как тогда надо говорить? — кажется, Жанна и вправду заинтересована этим вопросом.

— Я не знаю… открывай.

— А зачем? У меня мама дома, сейчас выйду.

— Впусти хоть погреться.



Звучит сигнал, за ним щелчок магнита. Никита резко распахивает дверь и бегом взбирается на лестничную площадку между третьим и четвёртым этажами, по пути чуть не сбив спускавшуюся толстую женщину. Никого.



В подъезде пахнет сыростью и ещё чем-то незнакомым. В подъезде его дома, почему-то, пахнет иначе. Облезшие стены разрисованы маркером. На потрескавшейся плитке пола следы грязных ботинок. Окна никто не мыл целую вечность. В остальном, если не считать запаха, его подъезд был таким же. Мимо пробежал чёрный кот, возможно тот, что грелся вчера на капоте.



Вышла Жанна, и Никита на весь вечер забыл про таинственный силуэт в окне. Только поздно вечером, когда уже поцеловал её на прощание и она почти закрыла за собой железную дверь домофона, он вдруг дернулся, что;то вспомнив, и придержал дверь.



— А кто живёт в твоём доме на пятом этаже? — спросил он улыбающуюся Жанну.

— В какой квартире? — она перестала улыбаться.

— В том крыле, — Никита указал пальцем в сторону квартиры, где впервые увидел загадочный силуэт.

— А… — протянула Жанна. — Там на днях дед какой;то умер. А что?

— Да ничего… пока, — Никита улыбнулся и отпустил дверь.



Жанна пожала плечами и ушла. Никита опустился на холодные бетонные ступеньки и достал телефон. Отправил Жанне сообщение: «Люблю тебя», и набрал номер друга.



Дверь за спиной резко распахнулась, и на улицу выбежала Маша, подруга Жанны, которая тоже жила в этом доме.

— Привет, — коротко бросила она и, не дожидаясь ответа, запрыгнула в тут же появившийся чёрный BMW.

— Вот сучка! — подумал Никита, а может, даже сказал вслух.



— Алё, алё! — кричал голос Лёхи из телефона.

— Чего алёкаешь? — шутливо грубым голосом произнёс Никита.

— А чего ты звонишь и молчишь? — отозвался друг.

— Кто звонит? Это ты позвонил!

— Я не звонил, это ты, — не сдавался приятель.

— Выходи на улицу, я во дворе, — прервал перепалку Никита.

— Сейчас, — прозвучало на том конце, и вызов прервался.



***



Жанна пришла домой и только успела снять куртку, как телефон дважды пикнул, извещая о пришедшем сообщении. Она знала — это Никита. Он всегда писал «Люблю тебя», после того как они прощались. Мог бы уже что-нибудь новое придумать, — раздражённо подумала Жанна, но тут же раздражение растворилось. Она решила сначала вымыть руки, и уже потом ответить привычным «И я тебя». Могла бы уже что-нибудь новое придумать, — с улыбкой отметила она.



Только она намылила руки — телефон зазвонил. На экране высветилось имя подруги — Маша. Жанна наспех вытерла руки и взяла трубку. В динамике какой-то незнакомый рэпер громко кричал о том, что вырос в гетто, а поверх него слышался женский смех.



— Игорь, отстань! — смеясь перекрикивала рэпера подруга.

— Ну, малая… — лениво отозвался мужской голос.

— Алло, Жанна, — голос Маши вдруг стал нарочито серьёзным. — Я только что видела, как твой Никита какой-то принцессе звонил.



Жанна улыбнулась.

— Это его друг. У него кличка «Принцесса Пупырка», — спокойно объяснила она.

— Что за глупая кличка? — возмутилась Маша, словно это ей дали обидное прозвище.

— Это из мультика Время приключений, — пояснила Жанна.

— Никита что, мультики смотрит?! — ещё больше вспыхнула Маша.

— Кто там мультики смотрит? — вмешался мужской голос. Новый парень Маши Жанне определённо не нравился.

— Да, — коротко и с ударением ответила Жанна. — Он мультики смотрит.

— Дима, перестань! — снова рассмеялась Маша. — Всё, Жанна, пока! — бросила уже подруге и отключилась.



Жанна кинула телефон на кровать, секунду о чём-то задумалась и сама упала рядом. Нужно было готовиться к экзамену. Она лежала, не находя сил подняться, и просто оглядывала свою комнату — полную розовых оттенков и плюшевых медведей всех возможных размеров. Да, Жанна любила розовый цвет. Нет, Жанна не любила плюшевых медведей. Но по какой-то странной причине все парни считали, что девушкам обязательно должны нравиться мягкие игрушки. Конечно, Жанна любила получать подарки и радовалась даже, когда ей дарили медведей. Но ей бы очень хотелось, чтобы с ними можно было поступать так же, как и с цветами: полюбоваться немного — и выбросить через пару дней.



— Ладно, — громко сказала она сама себе. — Нужно заниматься.



Жанна поднялась с кровати и посмотрела в окно. Никита вместе с Принцессой Пупыркой шли в сторону магазина.



***



— Ты не знаешь, что надо говорить, когда поднимаешь трубку домофона? — спросил Никита, когда пришёл его друг.

— Ну… алё, там… — замялся друг. — А что надо говорить?

— Не знаю, — пожал плечами Никита. — По пиву?

— Давай, — с этим ответом у Лёхи проблем не возникло. Хоть он и не любил пить пиво в такой холод, отказывать другу не хотелось.



Когда они вернулись из магазина, Никита переставил машину так, чтобы в лобовое стекло был виден дом Жанны.



— Ты уже без своей любимой даже пиво выпить не можешь? — удивлённо спросил друг, глядя на Никиту круглыми глазами. «Своей любимой» он произнёс с кривлянием.

— Да не… — протянул Никита и, не отрывая взгляда от дома, рассказал другу про загадочный силуэт в окне.

— Ну всё, будем прощаться, — сказал друг, выслушав историю и отхлебнув пива из бутылки. — Я слышал легенду: если увидишь призрачный силуэт в окне, то с каждым днём он будет становиться всё ближе и ближе, пока не доберётся до тебя.

— В каком окне ты его видел в последний раз? — помолчав, спросил друг и протёр рукой запотевшее стекло.

— На лестнице, между третьим и четвёртым этажом, — задумчиво произнёс Никита не отрывая глаз от дома.



Они оба вгляделись в то окно, а заодно и в соседние. Повисла тягучая тишина.

— Ты меня стебёшь, — неожиданно и громко сказал Лёха.



Никита натянуто улыбнулся, потом заметил размазанные следы от Лёхиной руки на лобовом стекле и бросил ему тряпку:

— Вытирай давай!



Лёха принялся вытирать, но так усердно орудовал тряпкой, что зацепил зеркало заднего вида, приклеенное к лобовому стеклу. Оно отвалилось и упало на пол. Друзья, как по команде, громко рассмеялись.



Потом они сменили тему и больше не возвращались к загадочному призраку в окне. Но взгляд Никиты до самого конца их посиделок то и дело цеплялся за окна дома напротив.



Перед сном Никита в последний раз посмотрел в окно. Окна дома напротив были темны. Силуэта нигде не было видно, и он лёг спать.



***



Ночью Никита просыпался несколько раз.

Зачем пить столько пива на ночь, — думал сонный Никита, в очередной раз выходя из туалета. Перед тем как лечь обратно в кровать, он снова посмотрел в окно. Из дома напротив, из окна между вторым и третьим этажом, на него смотрел призрачный силуэт. Сон мгновенно испарился. Сердце забилось так сильно что сбило дыхание. Закружилась голова. Страх дрожью расползался по всему телу.



Он продолжал зачарованно вглядываться в зловещую фигуру, будто тот притягивал его взгляд, и заметил, что в комнате у Жанны горит свет. Почему она не спит так поздно? Никита посмотрел на часы на экране своей «Нокии» — три часа ночи — и набрал сообщение Жанне:



— Почему не спишь?

— Уже ложусь, завтра экзамен — готовилась. А ты?

— Что-то не спится, — набрал сообщение Никита.



К дому Жанны с громкой музыкой подъехал чёрный BMW. Из него вышла Маша и скрылась в подъезде. Никита увидел, как она поднялась на второй этаж, потом прошла мимо тени, стоящей между вторым и третьим, и исчезла. Маша, как и Жанна, жила на четвёртом этаже. Никита должен был увидеть её в окне между третьим и четвёртым, но он не увидел.



BMW с ревом мотора и грохочущей музыкой развернулся и уехал.



Трясущимися руками Никита набрал новое сообщение:

— Спроси у Маши, где она, и видела ли кого-нибудь в подъезде, когда поднималась домой.

— Зачем?? — написала Жанна и Никита представил её удивлённое лицо.

— Пожалуйста, очень нужно!!



Спустя минуту пришёл ответ:

— Она дома. Никого не видела. Спокойной ночи.



В комнате Жанны погас свет.



Зловещая фигура всё так же неподвижно чернела в окне.



Может, я схожу с ума? — подумал Никита, залезая в тёплую кровать. Уснул он только под утро. Едва закрыл глаза — и тут же раздался звонок

телефона.





Торможение





Звонила взволнованная Жанна.

— Маша не берёт трубку!

— И что? — в глубине души зарождалось беспокойство.

— Только что звонила её мама. Сказала, что Маша не ночевала дома. Ты точно видел, как она ночью заходила в подъезд?

— Да… Подожди, ты ведь должна была позвонить ей ночью, — вспомнил Никита.

— Я соврала. Я не звонила. Мне показалось, что это глупо… — сказала она тихо, виноватым голосом. — Так ты точно видел, как она вошла?

— Точно! — резко прервал её Никита. — Слушай, ну может, её парень позвонил, и она опять уехала с ним. Всё будет в порядке. Мне нужно бежать на работу.



Жанна бросила трубку, даже не попрощавшись. Обиделась, — понял Никита.



Мысли в голове путались. Может, стоило рассказать ей про тень в окне и про то, что он не видел, как Маша поднялась на четвёртый этаж. Но как бы это выглядело? «Твою подругу убил демон, живущий в твоём доме. Что? Смирительную рубашку? На меня? Да, конечно, одевайте.»



На работе все мысли крутились вокруг исчезновения Маши. Она прошла мимо чёрного человека — и исчезла. Никита написал Жанне сообщение, но она не отвечала. Тогда он позвонил. Она не брала трубку.



Никита автоматически нажимал кнопки на пульте управления станка. Обычно он представлял, что сажает посадочный модуль на пыльную поверхность луны, иногда это был красный песок Марса. Иногда он ошибался в расчётах дистанции, и вращающаяся фреза на высокой скорости врезалась в деталь. Фреза на секунду замирала, затем станок вздрагивал и проворачивал её снова. И она с треском и звоном разлеталась на мелкие осколки.



Иногда Никита успевал нажать большую красную кнопку на пульте управления до того, как хрупкая фреза ломалась. Но сегодня его пальцы механически нажимали клавиши, а сам он находился где-то далеко, в своих мыслях.

Он не заметил, как наступил обед.



После обеда позвонил друг:

— Что там с этой… как её… Катей?

— Машей. Я сам ничего не знаю, Лёха.



Мир вокруг Никиты словно затормозился. Все движения стали плавными и медленными. Люди проходили мимо, словно в замедленной съёмке. Подошёл мастер, сказал Никите надеть защитные очки. Подошёл контролёр, измерил одну из деталей и ушёл. Подходили ещё люди, они что-то говорили, но Никита не слышал их. И тогда они уходили. Но ведь так не бывает. Не может человек войти в подъезд и исчезнуть. Этому должно быть рациональное объяснение. Ну точно не призрак в окне. Может быть, это чья-то глупая, затянувшаяся шутка?.. Станок внезапно задрожал. Раздался треск металла, и Никита почувствовал, как рядом с его головой со свистом пронёсся осколок фрезы и с звонким, дребезжащим звуком ударился о металлический ящик за его спиной.



Наступил конец рабочего дня. Никита заметил, что сделал всего пять корпусов.



***



Жанна по-прежнему не брала трубку. Припарковавшись во дворе, Никита сразу пошёл к ней. Мужчина с женщиной, жившие на первом этаже, заходили в подъезд, и Никита проскочил в не успевшую захлопнуться дверь. На площадке между вторым и третьим этажами он остановился. По спине пробежали неприятные, мерзкие мурашки. Он осмотрелся, не понимая, что хочет найти. Он ничего и не нашёл.



Тогда он поднялся по лестнице и нажал кнопку дверного звонка, жалко висевшего на одном лишь проводе у двери — это говорило о том, что отца у Жанны нет. Точнее, конечно, есть. Никита видел его пару раз — пьяного, со сломанным носом. Он приходил… зачем? Никита не знал, зачем он периодически появлялся. Ни Жанна, ни её мать не испытывали желания ни видеть его, ни тем более общаться с ним. Всегда, когда он появлялся во дворе, Жанна хватала Никиту за руку и уводила гулять. Если отец приходил, когда Никита был у неё в гостях, тогда он тут же узнавал от Жанны, что ему срочно нужно уходить по каким-то важным делам, и получив свою куртку, оказывался за дверью. На всё — от звонка до того, как он стоял с курткой в руках в подъезде, — уходило не больше минуты. Никита никогда не спрашивал про её отношения с отцом. А она никогда не рассказывала. «Захочет — расскажет», размышлял Никита. Да и нечего тут рассказывать — всё и так понятно.



Дверь открылась.

— Её нет дома, — сказала мать Жанны и тут же закрыла её.



Никита знал, что она соврала. Не в первый раз они с Жанной ругались. Спускаясь по лестнице, он снова задержался — на этот раз между первым и вторым этажами. По логике, призрак сейчас должен стоять именно здесь. От этой мысли волосы на теле встали торчком, словно наэлектризованные. «Никита не захотел задерживаться здесь ни секунды дольше и бросился вниз по лестнице.



Выйдя из подъезда, он первым делом отошёл на несколько метров от дома и посмотрел в окно прямо над козырьком. В окне никого не было. Он опустил глаза на дверь домофона — и там, в маленьком окошке железной двери, увидел лицо. Никита застыл на вздохе. Несколько секунд он надеялся, что дверь распахнётся и кто-то выйдет наружу. Никто не выходил. Зловещие глаза смотрели прямо на него. Ноги затряслись, затем предательски подкосились, и Никита рухнул на колени.



Мимо пробежала девочка, приложила брелок, открыла тяжёлую металлическую дверь, и вбежала внутрь. За дверью никого не было. Никита вспомнил, что нужно дышать.





Вернувшись домой, он, не ужиная, сел за компьютер. Пока тот загружался, Никита украдкой выглянул в окно. В окошке двери домофона, как он и предполагал, виднелось зловещее лицо. Никита придвинул клавиатуру и ввёл в строку поиска: «Легенда о человеке в окне», потом — «призрак в окне напротив» и ещё несколько вариаций. И стал читать все найденные ссылки подряд.



Ничего нового он не узнал: Человек каждый раз становится ближе. Когда приходит к своей жертве — жертва исчезает. Но на одном форуме Никита наткнулся на комментарий: если скормить призраку троих человек, он оставит тебя в покое. Никита написал сообщение пользователю, который это написал, предварительно зарегистрировавшись на форуме. Он понимал, что вряд ли получит ответ так быстро, но всё равно, не находя себе места, обновлял страницу каждую минуту.



Никита ещё несколько раз пытался дозвониться до Жанны, но та не отвечала. Лишь прислала сообщение:

— Ты ведь очень занят, тебе нужно работать. У тебя ведь нет времени на меня.



Потом он тихо включил музыку и стал ходить по комнате взад-вперёд. На нервах сорвал со стены все дурацкие девчачьи плакаты. Комната с её двумя старыми кроватями, таким же старым шкафом и теперь уже не просто старыми, а ужасными оборванными обоями стала выглядеть совсем пустой и одинокой. А от мысли, что они с Жанной поругались и не общаются, становилось жутко холодно. Никита даже потрогал батареи и, убедившись, что они тёплые, надел свитер. Дрожащий, он сел в кресло и стал непрерывно обновлять страницу.



Никита уснул прямо в кресле за компьютером.



***



Ночью пошёл снег. Никита проснулся, затекшей рукой сдвинул мышку, чтобы вывести компьютер из спящего режима и обновил страницу. Новых сообщений не было. Часы в трее компьютера показывали два часа ночи. Никита встал и посмотрел в окно. Призрак исчез.



Он отошёл от окна, выключил магнитофон и свет. И вдруг вспомнил… следы. Он видел следы на свежем снегу. Никита подбежал обратно к окну. От подъезда дома напротив к дому Никиты по свежему снегу тянулась цепочка следов. Из своего окна он не видел, где они заканчиваются. Ясно было одно: чёрный человек — так его называли на форуме — подошёл вплотную к его дому, возможно, даже зашёл в подъезд.



Никита прошёл в прихожую и посмотрел в дверной глазок. На площадке горел свет. На площадке никого не было. Никита осознавал, что времени у него остаётся совсем мало. Он стоял перед входной дверью в тёмной прихожей. Боялся, что если снова посмотрит в глазок, то увидит там, как по ступенькам медленно поднимается тёмная фигура.



Никита не понимал, что будет делать, если демон — или кто он там — позвонит в дверь. Проснётся мама. И что он ей скажет? «Мама, не открывай. Это смерть, она пришла за мной». Глупости.



Резкий звук заставил Никиту подпрыгнуть чуть ли не до потолка. Сердце билось в груди, будто чужой пытался вырваться наружу. Трясущимися руками он достал из кармана источник громкого звука — телефон — и сразу выключил звонок. Звонил друг. Никита отдышался и поднёс телефон к уху.



— У домофона, — глупо попытался пошутить Никита, чтобы вернуть себя в чувства.

— Что... да плевать, привет, — отозвались на другом конце. — Ник, одолжи денег, — продолжил голос.

— Эээ... сколько? — спросил Никита, вспоминая, сколько у него осталось на карте.

— А сколько можешь? — друг ответил вопросом на вопрос и, не дожидаясь ответа, добавил: — Хотим с Катюхой сходить в клуб.

— Хорошо, сейчас переведу.

— Спасибо, брат, — обрадованный Лёха бросил трубку.



Никита снова остался в гнетущей тишине. Знакомый голос и обыденные проблемы на миг растопили страх, но как только разговор оборвался, отступивший было страх вернулся. Никита набрался смелости и посмотрел в коридор через глазок. В голову пришла безумная мысль. «Скормить призраку троих человек» — прозвучало у него в голове сообщение с форума прочитанное накануне вечером. Его стало тошнить от возникшей мысли.



Это всё неправда, — пытался он оправдать себя. Это просто игра воображения... Никакого призрака нет. Это всё нервы и усталость. Я сам себя накручиваю... Никакого призрака нет!! — Никита вдруг понял, что кричит в молчаливую темноту квартиры.



Никита нажал на телефоне последний входящий вызов. Недолго прослушав гудки, сказал:

— Я забыл... на карте денег нет. Зайди ко мне, у меня есть наличка.



***



Ветер тихо сидел на лавочке, выжидая, когда в узком проходе между домами появятся люди. Ему хотелось играть, но воробьи уже спали. Когда в проходе появлялись редкие прохожие, он тут же бросался на них, но люди лишь поднимали воротники курток, опускали головы и угрюмо шли дальше.



Только лишь один, очень пьяный мужчина согласился играть с ним. Ветер толкнул его. Тот резко вскочил, выкрикнул: «Кто здесь?» — и попытался ударить его ногой. Но Ветер ловко увернулся и ударил в ответ. Мужчина рухнул и долго не мог подняться. А когда всё же поднялся, играть больше не захотел.



Ветер уже почти задремал, когда в проходе показались парень с девушкой. Они обнимались и весело о чём-то спорили. Ветер бросился к ним, но они, казалось, не замечали его. Парень то и дело трогал девушку за попу, она звонко смеялась и отмахивалась. Ветер полетел следом надеясь что они и его возьмут в свою весёлую игру.



Они вошли в подъезд, и Ветер влетел вслед за ними, притащив с собой охапку снега — на случай если они захотят поиграть в снежки. На первом этаже, спиной к ним, стоял человек словно ждал прибытия лифта. Он стоял вплотную к дверям, заслоняя их собой, будто боялся что кто-то войдет раньше него. Лица его не было видно. Он был одет во всё тёмное и напоминал человека, которого Ветер когда-то безуспешно пытался разбудить в гробу. Этот мужчина сразу не понравился Ветру. С ним он точно не стал бы играть.



Парень с девушкой не замечали ни его, ни странного человека. Они вошли в открывшиеся двери лифта, пройдя сквозь таинственного человека, и тот медленно вошёл вслед за ними, волоча ноги по полу. Двери не хотели закрываться, и парень несколько раз нервно нажал кнопку седьмого этажа.



Ветер не захотел ехать вместе с ними — он не доверял этому внезапно появившемуся, таинственному человеку. Да и парочка, похоже, не была ему рада: раз они даже не поздоровались и вообще делали вид что не замечают его. Но Ветер всё же хотел играть и запомнил номер кнопки, которую нажал парень. Как только двери лифта затворились, он помчался по лестнице на седьмой этаж.



Он летел мимо грязных окон и разрисованных стен, задевая жестяные банки, набитые окурками. Он летел так быстро, что едва успевал хвататься за перила на поворотах. Один раз он не успел схватиться и с глухим звуком ударился в чью-то деревянную дверь. Но всё равно обогнал лифт.



На седьмом этаже Ветер замер перед дверью лифта, ожидая его прибытия. С жужжанием и стуком кабина прибыла на этаж. Двери отворились, но внутри стоял лишь один странный мужчина, всё так же отвернувшийся к стене. Парня и девушки не было. Они словно испарились. Они не могли выйти раньше — Ветер бы услышал если бы лифт останавливался на других этажах.



Постояв ещё немного, двери лифта закрылись.



***



Никита сидел у себя в комнате. Он ждал… Он не знал, чего именно — может, звонка? Он снова включил свет и магнитофон. По комнате разлилась мелодия The Unforgiven, но до музыки ему не было дела. Как и свет, он включил её только лишь для того, чтобы не было страшно.



Он хотел что бы на экране телефона высветилась надпись «Принцесса Пупырка» и голос друга сообщил, что тот уже стоит у его двери. Или не хотел? Может, всё же это чей-то жестокий пранк? Возможно, того ублюдка на BMW, парня Маши. Возможно, он каким-то образом уговорил Жанну участвовать в этом.



Никита внезапно осознал, что очень зол на Жанну. Словно это не предположение, не версия происходящего, а уже факт — будто он точно знает, что она замешана. Он представлял, как они сидят сейчас в ресторане и смеются над ним. Страх уступил место гневу.



Никита понял: всё это бред, никаких призраков не бывает. Он взял телефон и набрал номер Лёхи. Друг не отвечал. Попробовал снова, решив, что прошло минут десять. Но, взглянув на часы, увидел — прошло не больше минуты. Он звонил вновь и вновь. Безрезультатно.



Никита вышел в прихожую и осторожно посмотрел в глазок — никого. Хотелось курить, но выйти в коридор было страшно, а курить на балконе мать не разрешала. Он посмотрел в окно — и там никого. Снег засыпал не только следы таинственного существа, но и весь двор.



Переволновавшийся и уставший, он снова уснул в кресле за столом, подложив руки под голову.



И спустя минуту после того, как он задремал, в углу экрана компьютера всплыло новое сообщение:

«Не троих, нужны четыре жертвы».



***





- Тетрафобия - это боязнь числа четыре. Это суеверие распространено в основном в странах Восточной Азии, но встречается и у нас. Число четыре ассоциируется со смертью. Я ошибался… ему в качестве выкупа нужны четыре жертвы, — объяснял Никите по телефону незнакомец с форума. — Он далеко от тебя?



— Не знаю… — взволнованным голосом произнёс Никита. — Думаю, вошёл в мой подъезд.



— Когда?



— Сегодня ночью.



— Сегодня он придёт к тебе. На каком этаже ты живёшь? — тревожно спросил собеседник.



Внутри Никиты всё похолодело. Горло мгновенно пересохло, глотать стало больно.



— На седьмом… — голос предательски дрожал и срывался на хрип. Во рту совсем не было слюны, чтобы смочить пересохшее горло.



— Думаю, у тебя есть время до конца дня, — обнадёжил голос.



— А где он сейчас? Прячется у меня в подъезде? — Никита закричал бы, если бы мог кричать.



— Он не прячется. Просто стоит где-то в подъезде — может, на втором или третьем этаже. Другие его не замечают. Его видит только тот, кого он выбрал своей жертвой, и только тогда, когда сам захочет, — тихим, таинственным голосом пояснил собеседник.



— А как тогда он убивает?.. — ком подкатил к горлу, и Никита не смог договорить. Если с Машей всё получилось случайно, то Лёшу с его подругой он убил намеренно. Точнее, намеренно только друга… а Катю… тоже… случайно…



По щеке предательски поползла слеза. Дверь в комнату открылась, и вошла мама.



— Завтрак остыл, — сказала она. Никита резко отвернулся, чтобы она не увидела его слёз. Собрав все силы, чтобы голос звучал уверенно, он произнёс:



— Я не хочу, я занят.



Мать постояла в проходе ещё несколько секунд, словно что-то заподозрила, но потом вышла и закрыла за собой дверь. Собеседник всё это время терпеливо ждал, не проронив ни слова.



— То есть он может убить любого проходящего мимо, и это сойдёт за жертвоприношение? — с надеждой в голосе спросил Никита, отметив про себя невесть откуда появившуюся кровожадность.



— Нет. Чтобы это сошло за жертвоприношение, должны совпасть три вещи: ты должен желать, чтобы он забрал жертву; жертва должна сама прийти к нему; и ты обязательно должен знать её имя. Это исключает случайные смерти.



— А что будет, когда он доберётся до меня… я тоже исчезну? — обречённо спросил Никита.



— Нет. Все, на кого он первым открывает охоту, совершают самоубийство. Не знаю почему так. Наверное, этому тоже есть какое-то объяснение.



— Откуда ты всё это знаешь? — спросил Никита, когда собеседник, так и не назвавший своё имя за весь разговор, теперь Никита знал почему, закончил.

— Я изучаю его уже много лет. Желаю тебе удачи… или нет… — он бросил трубку.



Падение



«Прости, я был не прав.»



«Приходи ко мне, мать работает в ночную смену.»



«У меня есть для тебя подарок.»



«Зайка, я люблю тебя!»



Четверть часа назад Никита, наверное, уже в сотый раз за день посмотрел в глазок. Весь день он не выходил из дома — благо суббота, и никуда идти не нужно было. В очередной раз он обрадовался, что никого не увидел, но что-то было не так. Он посмотрел ещё раз. Из-за стены, за которой располагался лифт, будто кто-то выглядывал. В глазок, который уменьшал картинку, было плохо видно. Никита всмотрелся внимательнее, максимально напрягая взгляд. Фигура качнулась, и теперь он точно увидел: за стеной кто-то стоит.



Поняв, что времени осталось мало, Никита бросился в свою комнату за телефоном и стал судорожно набирать сообщения Жанне.



«Хорошо, скоро буду», — наконец ответила она.



Никита облегчённо вздохнул. Он встал у окна и стал ждать, когда его девушка в последний раз в своей жизни будет идти к нему. На улице, подгоняемый ветром, кружил снег. Никита понимал, что жизнь уже никогда не будет прежней. Что он теперь убийца. Что до конца своих дней будет бояться темноты. Он уже убил троих, и сейчас собирался убить девушку, которую любит. Или, выходит, не любит — раз готов пожертвовать ею. Принести в жертву ту, с которой планировал провести всю свою жизнь. Убьёт не своими руками, но сам приведёт её на казнь. Её — ни в чём не повинную. Виновную лишь в том, что выбрала себе в спутники жизни такую мразь, как он.



Из дома напротив вышла Жанна и быстрыми шагами пересекла двор. Внезапно Никита понял: такая жизнь ему не нужна. Это не жизнь вовсе. Он никогда не сможет себя простить. Он хуже, чем тот чёрный монстр, притаившийся за дверью. Он убивает тех, кого любит. Настоящий монстр здесь — он сам. Готовый на всё, лишь бы спасти себя одного.



Он резко обернулся, пока немного отступивший страх не вернулся, и пошёл к выходу. Никита распахнул дверь — за ней стояла счастливая Жанна. Твари нигде не было видно. Никита набросился и крепко обнял девушку, и не отпускал до поздней ночи, когда она сказала, что ей пора идти домой. Он проводил её до лифта, поцеловал и подождал пока двери закроются. Затем оглядел лестничную площадку, вставил в рот сигарету, поджёг её и сел на ступеньку.



«Значит, всё же хватило трёх жертв», — с грустью подумал Никита, вдыхая дым. Или это было испытание, в котором нужно было побороть свой страх. Что бы это ни было, об этом нужно поскорее забыть, иначе он сойдёт с ума.



Зазвонил телефон. Звонила Жанна.



— Я забыла рассказать тебе свой секрет. Яна — ужасное имя, поэтому я ещё в детстве попросила всех называть меня Жанна…



Разгерметизация космического аппарата.



Дальше Никита уже ничего не слышал. Он не знал настоящего имени своей девушки — поэтому тварь не забрала её. Всё закружилось перед глазами, сигарета выпала изо рта. Никита замер, не в силах даже сделать вдох.



Падение давления в отсеках.



Из-за стены медленно выползала тёмная фигура. Она подходила всё ближе, волоча ноги по полу с противным шуршанием. За её спиной стояла мёртвая густая тьма. Призрак приближался, тьма сгущалась, обволакивала всё пространство и Никиту.



Отказ электроники.

Отказ двигателей.

Отказ системы жизнеобеспечения.



Он попятился назад. Повернулся. Побежал. Он слышал за спиной шуршание ног призрака, видел, как тьма съедала пространство. Он стучал в двери соседей, даже не зная, кто там живёт. Путь назад преграждала вязкая мёртвая тьма.



Никита выбежал на крышу. Тьма настигла его у самого края. Отступать было некуда — чернота обступила со всех сторон. Мир, казавшийся в детстве таким большим, схлопнулся до размеров кабины лифта.



Из темноты выступил призрак. Никита разглядел его лицо. Свое лицо. Постаревшее, изуродованное глубокими морщинами. Застывший в гневном крике кривой рот. Гнилые, зловонные зубы. И глаза. Глаза, полные боли и злобы. Это было отражение души Никиты. Всего за пару дней он превратился в злобную тварь, готовую на всё ради выживания.



Невозможность корректировать орбиту и стабилизировать аппарат.

Сход с орбиты.

Угроза разрушения при входе в атмосферу.



Никита развернулся и шагнул в бесконечность.



***



Ветер, пролетавший мимо, бросился к нему со всей скоростью. Он подхватил его, попытался удержать, но сил не хватало. Земля неумолимо приближалась.



Человек был похож на того, что он видел в гробу. Только этот — не такой бледный, но такой же мёртвый. И Ветер отшатнулся — он больше не хотел играть с этим человеком. От него пахло страхом и гневом.



Ветер молча наблюдал, как барахтающееся тело притянула к себе мёрзлая земля, подняв в воздух уснувший мягкий снег. Разбуженный снег взметнулся вверх и нетронутый холодным Ветром, тихо опускался обратно на землю, закрывая собой безжизненный тяжёлый труп, из-под которого растекалась, растапливая снежинки и поднимая облако пара, тёплая красная кровь.