Автобус 55

Автобус 55, старый, скрипучий, но верный трудяга, медленно полз по маршруту из поселка Южного в центр города. Лето было в самом разгаре, и каждый день он превращался в передвижную баню. Жара, зной, духота – воздух внутри был густым и тяжелым, пропитанным запахами пота, пыли и урожая, который везли с собой дачники.

На каждой остановке садились новые пассажиры. Дачники, обвешанные корзинами с сумками, а то и просто букетами полевых цветов. И, конечно, бабки. Бабки с обозами овощей – огромными клетчатыми сумками, из которых торчали укроп, петрушка, пучки редиски и молодая картошка. Они занимали по два, а то и по три места, но никто не роптал – это было привычное летнее зрелище.

Автобус, кряхтя, подкатил к остановке "Телецентр". Двери распахнулись, и в проем втиснулась она. Бабка. Не просто бабка, а Бабка с большой буквы. Весом, казалось, под два центнера, она была похожа на огромный, рыхлый мешок, обтянутый ситцевым платьем. Лицо ее было красным от жары, а на голове сидел цветастый платок, съехавший набок.

Она протиснулась в салон, ища свободное место. Таковых, конечно, не было. Бабка тяжело вздохнула и, оглядевшись, решила, что стоять ей не под силу. Она нацелилась на свободное пространство между двумя сидящими пассажирами, где, по ее мнению, вполне мог поместиться еще один человек.

И тут это произошло.

Громкий, раскатистый хлопок, похожий на выстрел из пушки, сотряс автобус. Пассажиры вздрогнули, некоторые даже подпрыгнули на своих местах. Все обернулись, пытаясь понять, что случилось. Может, колесо лопнуло? Или мотор заглох?

Но нет. Источник звука был очевиден. Он исходил от Бабки. И вместе со звуком в душный салон хлынул такой аромат, что даже самые стойкие дачники побледнели. Это был не просто запах. Это была вонь. Дикая, едкая, удушающая смесь из чего-то давно протухшего, чего-то очень кислого и чего-то, что можно было описать только как "адский смрад".

Лето, жара, зной, духота – и тут эта старая еще добавила ароматы дикой вони. Воздух в автобусе стал не просто тяжелым, он стал осязаемым, густым, как кисель. Люди начали кашлять, прикрывать носы руками, платками, воротниками.

– Откройте двери! Окна! – завопил весь автобус в едином порыве. – Это эта старая навоняла!

Бабка, ничуть не смутившись, оглядела возмущенные лица. На ее лице не дрогнул ни один мускул.

– А ты докажи, что это я, – пробасила она, глядя на ближайшую к ней женщину. – Может, та или та бабка? – Она махнула рукой в сторону двух старушек, мирно дремавших на сиденьях.

– Да кто ж еще! – возмутился мужчина с ведром огурцов. – От тебя же несет, как от помойки!

– Водитель! Остановите автобус! – крикнула молодая девушка, уже почти задыхаясь.

Водитель, пожилой мужчина с седыми усами, лишь покачал головой.

– Не стану, – буркнул он, не отрывая взгляда от дороги. – Маршрут есть маршрут.

И автобус 55 продолжил свой путь.

Пассажиры, задыхаясь и морщась, доставали из сумок платки, шарфы, даже газеты, чтобы хоть как-то прикрыть носы и рты. Кто-то пытался открыть форточки, но они, как назло, были заклинены. Дети начинали плакать, их матери тщетно пытались успокоить их, прижимая к себе и закрывая им лица.

Бабка же, словно ничего не произошло, наконец-то нашла себе место. Она протиснулась между двумя мужчинами, которые тут же попытались отодвинуться от нее как можно дальше, но пространство было слишком тесным. Бабка тяжело опустилась на сиденье, и автобус слегка накренился. Она достала из своей необъятной сумки пакет с пирожками и начала неспешно их жевать, причмокивая и совершенно игнорируя всеобщую панику.

Водитель, казалось, был единственным человеком, которого эта ситуация нисколько не беспокоила. Он привык ко всему за годы работы на этом маршруте. И к дачникам, и к бабкам, и к их "ароматам". Он лишь крепче сжал руль и прибавил газу, словно пытаясь как можно быстрее проскочить этот "ароматный" участок пути.

Оставшиеся остановки превратились в настоящий квест. Люди, стоявшие на улице, с удивлением наблюдали, как из автобуса вываливались пассажиры, хватая ртом воздух, словно только что вынырнули из-под воды. А те, кто пытался войти, тут же отшатывались, прикрывая носы. Некоторые, особо отчаянные, все же решались войти, но их лица тут же искажались гримасой отвращения.

К моменту прибытия в центр города, салон автобуса напоминал поле битвы. Платки, шарфы, газеты валялись на полу. Лица пассажиров были бледными, глаза слезились. Бабка же, доев свои пирожки, мирно дремала, слегка похрапывая.

Когда автобус наконец-то остановился на конечной, двери распахнулись, и пассажиры ринулись наружу, словно спасаясь от пожара. Они глубоко вдыхали свежий городской воздух, отплевывались и кашляли, пытаясь избавиться от запаха.

Бабка, проснувшись, неспешно поднялась. Она оглядела опустевший салон, словно недоумевая, куда все так быстро исчезли. Затем, кряхтя, вышла из автобуса, волоча за собой свою огромную сумку. Она поправила платок, огляделась по сторонам и, ничуть не смутившись, направилась к ближайшему рынку, оставляя за собой легкий, но все еще ощутимый шлейф "аромата".

Автобус 55, опустевший и проветриваемый, стоял на конечной, готовясь к следующему рейсу. Водитель, вытирая пот со лба, лишь усмехнулся. "Ну что ж, – подумал он, – еще один день, еще один рейс. И еще одна история для вечерних посиделок". Он знал, что завтра все повторится. Лето, дачники, бабки. И, возможно, новые "ароматы". Ведь это был автобус 55, старый, скрипучий, но верный трудяга, который видел и слышал все, что происходило на его маршруте.