Близнецы Джефи Ннэт. Глава 3

Заслышав имя прибывшей, близнецы, мягко говоря, обалдели. Мысленно отбросив с ее лица очки и растрепанную челку, они поняли, что это и вправду их бывшая одноклассница Аликрисса Аргусс. Джефи, разумеется, были в курсе, что она даридмин. Но, столь же разумеется, не ожидали увидеть сегодня здесь. Как и других, впрочем.

Аликрисса с любопытством вертела головой по сторонам. Прошлась взглядом по Марсу, Рамзесу, а на Джефи вдруг дернулась, как если бы ее прошибла внезапная мысль, моргнула за стеклами очков и издала тихое: «О!». Она их узнала. Но никто из троих не объявил о своем открытии, потому что дерри Ягабэ заговорила:

— Ну что ж, — она сложила пальцы домиком и по очереди, как минуту назад Аликрисса, оглядела нововоявленных. — Я поздравляю вас. С тем что вы, насколько я могу судить, стали героями самого беспрецедентного и экстраординарного события в истории дарения. Пятеро династ;ров, разделивших один Кипарисов день. — Она развела ладони и снова вернула в прежнее положении, как бы утверждая значительность сказанного.

Все пятеро это сказанное оценили, ответив на нее благоговейным молчанием.

— Столько за целый год иногда не бывает, — вставил Кафледор и бездумно поскреб свою звезду.

— И что нам теперь делать? — спросила Деминика. Это, наверно, был самый насущный вопрос на данный момент.

— Делать? — переспросила дерри Ягабэ. — Вы двое сейчас отправитесь спать.

Аликрисса справа от близнецов тихонько хихикнула.

— А все остальные, когда мы оформим им гражданства, последуют вашему примеру.

— А спать что, всем обязательно? — недовольно спросил Рамзес, снова скрещивая руки на груди.

— За прическу боится, — шепнула Аликрисса Джефи.

Близнецы улыбнулись, мельком, чтобы Рамзес не заметил. В школе они с Аликриссой были отличными друзьями и, видно, за пару лет разлуки не растеряли общий язык. Это было хорошо, потому что Аликрисса им нравилась.

— Не припомню, что бы хоть кому-нибудь это было не нужно, — невозмутимо отозвалась дерри Ягабэ, вынимая из ящика стопку новых прямоугольников и раскладывая их рядком на столе, гипнотизируя своими движениями и навевая голосом состояние, близкое к опьянению.

Хотя может это не они погружали в транс, а накатывающая волнами чудовищная усталость? Нарастающая с каждой минутой?

— Или ты хочешь сказать, что совсем не испытываешь сонливости? Что мысли в твоей голове не путаются, а веки не тяжелеют? — полюбопытствовала дерри Ягабэ, вперяя в Рамзеса кристально-чистые светлые глаза.

Она идеально описала настоящее самочувствие Джефи, так же, как и остальных новоявленных, потому что, словно в подтверждение ее слов, Марс зевнул, спрятавшись за обеими ладонями, а Аликрисса давным-давно уже сидела на скамеечке, подперев лицо ладонями и завесившись волосами, как будто не имела больше сил стоять. Рамзес насупился и не стал спорить. Дерри Ягабе подняла указательный палец вверх и изрекла:

— Сон — это важно!

— Вы проснетесь через двенадцать часов, — обратилась Мирта Фекил к близнецам. — Ну, что-то около того.

Она поднялась, выглядя при этом довольно собранно для человека, который недавно чуть не лишился чувств от шока. И повела Джефи к люку. Вниз него вела прямая деревянная лестница.

— Не бойтесь, спускайтесь, — сказала Мирта Фекил.

Пропустив последние несколько перекладин, близнецы друг за другом спрыгнули на дно просторного дощатого колодца, глубина которого не намного превышала человеческий рост. В стенах этого колодца было две двери. Одна обычная, из темного гладкого дерева, и с резной рамой по периметру, вторая — лазоревая, в форме арки, с латунными вставками и круглым, как иллюминатор, окошком.

— Вам в ту, — объяснила Мирта Фекил, сверху показывая на вторую дверь.

За нею был лес. Ночной и тихий. Залитый бледным, таинственным светом, исходящим словно не от луны, которой и не было, и не от звезд, местами мерцающих на низком, синевато-черном, бархатном небосклоне, а витающим без источника, сам по себе. Между деревьями, вернее их темными, стройными силуэтами, были натянуты гамаки. Они были на любой вкус: побольше и поменьше, висели пониже и повыше, состояли из цельных полотен и были сплетены из матерчатых веревок. Это близнецы обнаружили почти наощупь.

Сколько гамаков здесь висело сказать было нельзя, потому что лес простирался дальше, чем глаз мог разглядеть; в таком и потеряться было запросто, заплутать в сумраке. Близнецы выбрали себе те, которые, как им показалось, должны были быть поудобнее. Но не были уверены, что сумеют в них заснуть. Не угадали. Уместившись в парусиновых качелях, как в половинках огромных коконов, они погрузились в сон мгновенно. Выключились, как лампочки. Сон опутал их, вцепившись липкими концами паутинок в каждую клеточку, и утянул в бездонную, непроглядную, душисто-теплую, как ароматное паровое облако, пустоту.

В эти часы близнецам представились самые странные сновидения за всю их жизнь. В них не было изображений чего-то настоящего. Никаких сцен, поставленных подсознанием, кажущихся на первых порах нормальными, и даже привычными, а по пробуждению — несусветным бредом. Ничего и рядом стоящего, ни с играми воображения, ни с тем более реальностью. Джефи видели себя изнутри. Не в плане органов: селезенки, печени, мозга... А то, что они представляли собой, как индивидуумы.

Не трудно сказать, как они поняли, что все именно так, а не иначе. В сфере сна для близнецов было очевидно, просто ясно как день, что эти витками желтых нитей созданные фигуры, ни на что не похожие и одновременно очень знакомые, это все имеющиеся, присущие Джефи качества. Фигуры олицетворяли то, что они любят и не любят, чего боятся и чем гордятся, как относятся к миру и людям, чего ожидают от самих себя. Все, что они когда-либо испытывали от рождения и до сегодняшнего дня, было перед Джефи как на ладони. Характерные формы роились вокруг, невесомые, и вообще далеко не материальные, но прочные и доступные. Несущие конструкции их личностей. И Джефи наблюдали за ними и знали, которые из них что значат. И прониклись, от начала до конца, всем что они есть, были и будут. И это потрясло их до глубины души. После чего они проснулись.

Все осознание собственных сущностей, пришедшее к Джефи в царстве грез, осталось там. Ни малейшего намека не всплыло на поверхность. Близнецы смутно запомнили, каково это было: знать о себе абсолютно все, вплоть до самой последней, крохотной черточки. Но это произошло во сне, и в бодрствующем виде как и будто и не требовалось вовсе. В жизни ведь такое все равно невозможно. Поэтому, ни капли не сожалея об утерянном великом знании, да и вообще уже о нем не думая, как о большинстве снов, забывающихся сразу после пробуждения, близнецы выбрались из своих гамаков.

В лесу ничего не изменилось. Утро не наступило и, скорей всего, никогда не приходит сюда. Как никак, это место для сна. Приглядевшись, близнецы обнаружили поблизости три занятых гамака. Рамзес, Марс и Аликрисса должны были спать еще некоторое время.

Прошествовав по колючей траве и бесшумно прикрыв за собой дверь, близнецы вылезли из люка в шестое подземелье. Дерри Ягабэ и Кафледор были на прежних местах. Мирта Фекил будто и не приходила. Проводница полировала медиаторы, горкой лежащие на столе, не только костяные, но и разного рода металлические. В подземелье стоял чуть слышный мелодичный звон капели.

— Так, выходит через пол часа, час проснется Фараон, — произнесла проводница. — А вы, Джефи... Так ведь к вам можно обращаться?

Она поднялась и двинулась между столами и скамьями, высокая-высокая и плавная. Казалось, воздух должен зримо обтекать ее, как рассекаемая водная гладь.

— Вам тетя Неприсна сказала?

— Она была здесь?

Дерри Ягабэ кивнула:

— Была. Сейчас в Джурналиде.

Близнецы встряхнулись от последних остатков сна. Джурналид! Точно! Они наконец-то отправляются туда! Джефи были готовы тут же сорваться с места. Но не имели понятия, в какую сторону срываться.

Дерри Ягабэ встала у входа в подземелье.

— Сперва поднимаетесь по лестнице. Дальше через ход под Вечноледовым озером. Затем лифт. И все. Вы на месте.

Деминик припомнил все подземелья, через которые они с Деминикой прошли вчера, и нахмурился:

— Но там нет лестниц.

— Есть, — коротко ответила дерри Ягабэ и отдернула белый полог.

Джефт глазам не поверили. Вместо увешанного полками пятого подземелья, вверх от порога тянулись отделанные мрамором каменные ступени.

— Как это возможно?

— Как и далеоловое пространство, сказала проводница. — Но в десяток раз сложнее. Это л;гонтово направление. Дверь смотрит сразу в несколько сторон. Из пятого подземелья — сюда, отсюда — на лестницу. При этом они находятся друг напротив друга и разделены этим помещением.

У близнецов и приблизительно не получилось представить, как такое можно провернуть. Но они все равно покивали в знак благодарности за объяснение.

После чего попрощались и взбежали по лестнице. Площадка наверху упиралась в очередной входной проем. Он был арочным, как лазоревая дверь, но закрывался витиеватой решеткой. Сквозь ее прутья в подземелье проникал голубоватый свет и тянуло морозом. Разглядеть, что находилось по ту сторону двери было невозможно. Весь вид между прутьями был смазанным, будто приходилось всматриваться сквозь толстое матовое стекло.

Деминик дернул решетку двери на себя, потом от себя, но та не поддалась. Джефи осмотрели ее на предмет замков. Те тоже отсутствовали.

— Извините, а как она открывается? — выкрикнула Деминика в лестничный спуск.

В ту же секунду решетчатая дверь позади распахнулись. Деминик, который постукивал ногтем по одному из загнутых прутьев, отпрянул.

— А так вот и открывается, — послышался снизу насмешливый голос Кафледора. — В ответ на фразу, содержащую слово «открывать». Замок на ней такой, — пояснил он.

Не теряя больше времени, Джефи шагнули в освещенный проем. И очутились подо льдом.

Лед простирался на два-три десятка метров над их головами. А далеко вперед вел коридор, выдолбленный прямо в замерзшей массе. Солнечный свет преломлялся, спускаясь сквозь толщу льда, и причудливыми узорами ложился на каменные руины, усыпавшие дно. Под ногами лежал сверкающе-белый песок, взрытый кучей следов, ведущих туда и назад.

— Так это была не мята, — сказал Деминик.

— Пахучий лед, — сказала Деминика. — Или не лед.

Стоя тут, под хрусталеподобным сводом, близнецы поняли, что Мирта Фекил принесла с собой отнюдь не запах мяты, а аромат этого места. Вероятно, они сами будут его источать, когда доберутся до города.

Фрагменты древних сооружений приходилось огибать и перешагивать, потому что к каждому был приклеен красный листок с предупреждением «Не сдвигать с места». Холод пощипывал и кололся, вызывая мурашки, но глубоко не пробирался, так что это было даже приятно. Как на ранней прогулке по первому в году выпавшему снегу. И внутри все так же колотится от радости.

Пройдя ледяной коридор до конца, Джефи достигли лифта: — над входом так и было написано: «;млискай», —кабины из прозрачных прутьев, с креплением на крыше, вокруг которого был обмотан металлический трос. Только когда Джефи вошли и подняли головы, заглядывая в темную шахту, стало ясно, что это вовсе не трос, а хвост. Хвост большой серебряной ящерицы, цепляющейся лапами за стену чуть повыше кабины.

Сразу как пассажиры оказались в лифте, ящерица пришла в движение. Юркая, пластичная, почти что живая, если бы не шарниры, она заработала лапами и устремилась вверх, сопровождая свое восхождение металлическим дребезжанием. Лифт потянулся вслед.

Мерный подъем занял не больше минуты. Джефи выступили из лифта в маленькую каморку, площадью всего два на два метра. Ее пыльный дощатый пол пересекала надпись, обращавшаяся к прихожим вычурными буквами «Приветствуем в Джурналиде». Пониже — золотилась пчела, заключенная в многоугольный герб. Слева находился выход на улицу. Прямоугольный кусочек города.

Звонкое мяу разнеслось по каморке раньше, чем его источник возник в поле зрения. Крылатый кот Кипарис чинно уселся на пороге, лапа к лапе, хвост кольцом, крылья сложены, сверкая в полумраке своими разными глазами.

Позади близнецов раздался тихий скрежет. Ящерица перелезла на крышу кабины, свернувшись вокруг крепления, и лифт плавно поехал вниз.

— Привет, Кипарис, — обратились к коту близнецы.

Кипарис — зверь разумный, по-настоящему мыслящий. Он кивнул Джефи в ответ. И призывно мяукнул, разворачиваясь в сторону улицы. Джефи послушно вышли за ним. Но тут же опять замерли. Погрузились в неразборчиво-говориливый, намешанный из самых разных звуков, таких, каких и не бывает то больше нигде, шумный гвалт. Вдохнули землисто-коричный запах другого мира. С жадностью огляделись по сторонам. По правую сторону, достигая высоких серых стен, простиралась гладь замершего озера. Вечноледового, того самого, под которым они недавно прошли. А по левую — город. Джурналид. Древняя столица даридминов.

Невысокие дома, всего от одного до трех этажей, выложенные из камня, местами — из дерева, темного, как ночь или светлого, как день. С глубоко-зелеными, бордовыми и черными черепицы на крышах. Покрытых мхом. Колосящихся флюгерами. Дыблющихся башенками и шпилями.

На каждой плиточке, которыми вымощена мостовая, выгравировано по символу. Вместо фонарей — огненные статуи, сейчас не горящие, в форме зверей, фантастических и не очень, деревьев, сдобренных пышными кронами, и птиц, помещенных на стеклянные ветви или на крыши.

И люди, которых не очень много поблизости; они не толпятся на городском крыльце, им это ни к чему; они рассыпаются дальше, как горошины из мешка, занимаются своими делами, с виду совершенно обыкновенные, но все без исключения даридмины.

И Джефи ощущали себя здесь кусочками пазла, пришедшимися наконец на свое место.

Даридмины — это нечто среднее между простыми людьми — простыми дминами, — и другими сверхъестественными народами.  Живут сразу на два мира, скачут туда обратно через почти не существующую границу, привносят элементы одного мира в другой. Они — жеоды. Сверху одно, внутри — другое. И содержание свое это для них важнее. А мир дарения, как ни крути, роднее.

Кипарис дожидался близнецов посреди улицы у столба с указателем, на котором значилось: «Дублоз;ни-фис». То есть Главная улица Джурналида. Вперед по ней и затрусил крылатый кот, увлекая за собой Джефи.

Главная причина, почему обычным людям и даридминам, не достигшим второй истории лучше не пребывать в Джурналиде — это царящий в городе сверхъестественный хаос. Опасноватый для того, кто его частью не является. Хаоса, который тут, кстати, считается рутиной.

Мимо близнецов пробежала девушка с мотоциклетным шлемом под мышкой, на ходу натягивающая перчатки на руки, заляпанные стяющей изумрудной краской.

Женщина с гигантскими ножницами  кромсала растение, сплошь устилавшее стену ее дома. Колючее покрывало в одном месте топорщилось, и в какой-то момент из под листьев показалась рука. Женщина обратилась к ней недовольным тоном:

— Дир Пропаг;ра, если хотите, возьмите отросток, да хоть весь себе заберите, но я этот кошмар здесь не оставлю. Оно мне окно перекрывает.— Она еще раз чиркнула ножницами. — Да вылезайте же вы оттуда! Что вы там рассматриваете? Помогли бы лучше.

Из окна другого дома, выбив в дребезги стекло, вылетел рой синих жуков. Насекомые журавлиным косяком зависли над землей, оглушающе жужжа и источая сизый дым. Вслед за ними наружу выскочил мужчина и бешено замахал руками, отгоняя прохожих. Он сдарировал большое полотно и набросил на жуков. Те зажужжали еще отчаяннее и задергались, стремясь вырваться. Но мужчина с победоносным видом собрал их в кулек и унес обратно в дом.

Группа подростков столпилась в узком проулке, грудой свалив рядом коньки. С веселящихся ребят натекали ручьи и озера воды, словно во время катания они все дружно провалились под лед. Правда вода была заметно глянцевой, если то была вода, и далеко не холодной, потому что признаков обморожения ни у кого не наблюдалось.

Немалую часть суматохи, что занятно, создавали белки. Ярко-рыжие, как плоды спелой хурмы или мандарины, и с длинными белоснежными кисточками на ушках. Их было много. Зверьки прыгали по крышам, прятались в кронах, сидели на подоконниках, и абсолютно не боялись людей. Двое даридминов переговаривались, и на плече у одного сидела белка, разгрызающая орешки, которые он ей подавал.

Пятнадцать минут пробирались Джефи сквозь эту суетность, пока не дошли до площади. Круглого, чуть углубившегося в землю плато из белых плит, посреди которого возвышалось... нет, угрожающе нависало над всем остальным городом здание. Одинокая, черная, острая, как шпиль скала, из которой кто-то взял и вырезал дворец. Скрупулезно, не бросив ни одного участка без окна, колонны или зубодробительно сложного орнамента. Вот как оно выглядело.

Кипарис притормозил у его подножия. Три обширные мраморные ступени вели прямо к высоким дверям. Однако близнецы не стали подниматься и встали рядом с Кипарисом. Лишь сейчас они начали замечать многочисленные одобрительные кивки и взгляды окружающих. Жители выказывали свою радость относительно того, что династия ТаинРабалет ожила и снова функционирует. Теперь в мире все было так, как и должно быть.

Джефи было интересно, а как горожане восприняли новости о другом, из ряда вон выходящем событии? О пяти даридминах, прибывших за раз. За последний день это наверняка стало главной сенсацией. Сплетней, которую не обсудил только ленивый. Близнецам хотелось увидеть всеобщую реакцию на такое. Но до тех пор, пока они и трое остальных не покажутся на людях все вместе, это вряд ли случится.

— Надо было спросить, кто наш грозный, — сказала Деминика, выкручивая пуговицу рубашки. — Надеюсь, это...

— Вот она! — воскликнул Деминик, подпрыгнув на месте.

Тетя Неприсна вышла из дворца и, не медля ни секунды, устремилась к племянникам. Стук подкованных каблуков разносился по всей площади. Но когда тетя сошла с последней ступени, железные накладки исчезли с ее обуви, обратившись в эркарий. Тетя Неприсна кивнула Кипарису, и он, мяукнув на прощание, расправил крылья и умчался. Встречать Рамзеса, быть может.

А тетя Неприсна осталась. Разглядывать близнецов, не так, как там, у школы, критически, а просто-напросто, желая запечатлеть их в памяти.

Пока она откладывала сделанный снимок на отдельную полку важных событий в глубине сознания (а близнецы не сомневались, что у тети Неприсны в голове все четко рассортировано по отделам, шкафам и секциям), Джефи изнывали от желания сообщить то, о чем она, наверняка, и без того прекрасно знала.

— Что же, — заговорила тетя Неприсна и скользнула глазами по немногочисленным лицам на площади, которые точно так же поглядывали в их сторону, притворяясь, что заняты делами и разговорами. — Как мы все очень ждали, мы попали в одну, девятую сентябрьскую семью. И я — ваша грозная. Смею понадеяться, что и вы рассчитывали на это не меньше, чем я, — сказала тетя Неприсна, и лицо ее приняло насмешливо-снисходительное выражение.

Потому что это, конечно, была шутка. Джефи много лет твердили, что хотят тетю Неприсну себе в грозные. Что они, при этом, будут в одной семье подразумевалось само собой.

Близнецы дружно покивали, тряся спутанными кудрями, на каждое тетино слово и, все же не выдержав, выпалили:

— А мы — Таинрабалеты!

Как и ожидалось, тетя Неприсна, не удивилась. Ни чуть. Более того, она выдала:

— Я так и думала. — Небрежно так. Будто и это всегда было совершенно очевидным.

— Так и думала? — с запинкой переспросила Деминика.

— Именно, — подтвердила тетя Неприсна и улыбнулась уголками губ.— Несколько лет об этом догадывалась, если говорить честно.

— Но это невозможно, — недоверчиво протянул Деминик.

Тетя Неприсна выразительно вскинула бровь, дескать: «Вы что думаете, я лгу?».

— Но как?!

— В вашей первой истории были признаки... — уклончиво сказала тетя Неприсна. — Почитаете потом о ТаинРабалетах, поймете о чем я.

Джефи сдвинули брови и переглянулись. Вообще-то, способа выяснить заранее, к какой династии ты относишься, не существует. Иначе бы юные даридмины не сгорали годами от любопытства и нетерпения поскорее узнать, какими же будут их светильандемы.

— А сейчас, — сменила тему тетя Неприсна, — пойдете гулять по городу или будете ждать других троих родственников.

Близнецы обернулись в сторону Главной улицы, по которой только что пришли и откуда вскоре должен был появиться Рамзес Фараон. Призадумались.

Будь вместо него Аликрисса, их старая подруга, Джефи точно остались бы ждать. Но, к сожалению, она должна была явиться в город самой последней. Рамзеса же или Марса Гариина близнецы не знали и не могли знать, насколько с ними будет интересно. Не то вдруг один из них окажется занудой или, хуже того, нытиком, и не даст насладиться экскурсией? Испортить свой первый день в Джурналиде Джефи совсем не хотелось.

— А это обязательно, их ждать? — с плохо скрываемой надеждой спросил Деминик.

Деминика шаркнула носком ботинка по белой плите:

— Потому что если нет...

— То лучше сразу позвать дежурного, который вас поведет, — понимающе кивнула тетя Неприсна.

Но звать никого не пришлось. Дежурный, долговязый паренек лет семнадцати, уже бодро шагал в их сторону.

— Тантеним! — сходу поздоровался он, и встал рядом. Подбородок вздернут, руки по швам, солдат в ожидании приказа. Из-за тети Неприсны, что-ли? Перед высокопоставленными личностями люди часто ведут себя странно.

— Только двое? — спросил дежурный, когда тетя Неприсна ответила ему на приветствие.

Он приложил все усилия, чтобы не пялиться на близнецов как на диковинных зверушек и изучил с деловым интересом. Как кипу важных бумаг, с которой ему предстояло разобраться.

Тетя Неприсна объяснила дежурному, что к чему. Парень энергично кивал на все и перекачивался с носка на пятку. Какие все-таки сегодня все взбудораженные.

— Значит тех, остальных, поведет кто-то другой, — вынес вердикт дежурный.

И достал из своей наплечной сумки два сложенных в гармошку листа. Протянул близнецам.

— Надеюсь, ни один из вас не страдает дальнозоркостью или топографическим кретинизмом, — сказал он. — Это здорово бы все осложнило, знаете ли.

Джефи развернули листки. Карты города. Очень подробные. И мелкомасштабные. Даже «не страдая дальнозоркостью» нужно было постараться, чтобы высмотреть хоть какие-то детали.

— Шагать по улице с огромной картой перед лицом очень неудобно, — пояснил дежурный. — А вообще, без карт вы будете учиться ориентироваться по городу ну очень и очень долго. Джурналид не огромный, но сложный. Заковыристый, я бы сказал. Вы и за год вряд ли сумеете запомнить все, что здесь есть да где. Хотя, вообще-то, город и за два дня можно обойти, вот что удивительно. Но в Джурналиде каждый камешек, каждая щель имеет свое предназначение. Поэтому бесцельно по нему бродить смысла нет никакого. Абсолютно. Тем более с такой скоростью.

Тетя Неприсна прервала тираду дежурного тихим покашливанием.

— Если что, я дома, — сказала она близнецам. — Оселв.

И не успели близнецы опомниться, как тетя пересекла площадь (с такой стремительной походкой ей очень не хватало длинного, развевающегося за спиной плаща), и отправилась по Главной улице в сторону Вечноледового озера.

Дежурный тоже ворон считать не стал. Назвавшись К;льни Финф;тси, он все тем же пружинистым шагом двинулся в противоположном тете Неприсне направлении. Деминик с Деминикой засеменили следом за ним.

Чтобы обогнуть чудовищное строение в центре площади потребовалось не мало времени, и Финфетси решил не тратить его зазря. Небрежным жестом он указал на скалистое здание.

— Я, конечно, обязан сообщить, но, честно, удивлюсь, если вы сами не поняли, что это — Дворец дарения. Там правительство и все такое прочее.

— Что касается нашей экскурсии. Расскажу и покажу только ключевые места. Поверьте, вам и этого с головой хватит, — заверил он Джефи, успокаивающе вскидывая ладонь. — Даже много будет. Все-таки ни одно в стране дарическое место не похоже на Джурналид. Он особенный, и вообще, самый лучший в мире город. На все сто процентов. Хоть с крыши прыгай.

С обратной стороны площадь тоже выходила на улицу.

— Дублозани-фис весь город насквозь проходит, как этот, знаете, диаметр, — Финфетси прочертил в воздухе линию. — Там начинается, — он махнул в сторону Вечноледового озера, — а там заканчивается, — он указал прямо вперед. — Мы сейчас по ней пройдем до конца. Сходим в перелесок-у-стены, а потом уже... Короче, пройдемся по остальным, отмеченным местам. На карте, я имею ввиду.

Очень долго казалось, Главной улице нет конца. А у Финфетси аллергия на тишину. Ни на миг не сбиваясь с темпа, он перечислял близнецам городские правила:

— По крышам не лазить; к огненным статуям не прикасаться; белок не отлавливать; ветки с деревьев не обламывать; не мусорить; вблизи с Дворцом дарения безгратацию не использовать...

И еще много, много других, уже через секунду вылетевших у Джефи из головы.

— И одно из самых важных, — объявил Финфетси. — Все конфликты и перепалки строжайше запрещены!

На преодоление второй части Дублозани-фис ушло двадцать минут. Под конец россыпь домов стала гуще, обстановка вокруг поспокойнее, а сама улица начала понемногу сужаться. До тех пор, пока все трое не уперлись в тупик. Или не совсем тупик. В расщелине между двумя со стародавних времен заброшенными домами пролегалась лесенка. Крохотная, с протертыми плоть до дугообразных впадин во центру ступеньками. Финфетси протиснулся в эту расщелину. Джефи не отставали.

Вылезли они по ту сторону на вершину высокого травянистого склона. От его подножия и дальше простиралось дикое поле, обсыпанное мелкими синими цветами. А у самой городской стены рос и прекрасно просматривался с вершины участок леса. Просто на звание целого его размеров не хватало.

— Говорят, что это — кусок сказочного леса Райкр;ль, — поведал Финфетси, щедро взмахивая рукой. — Поехали.

Вся легкость походки дежурного при спуске со склона испарилась. Он то и дело спотыкался и терял равновесие. Тихо ругался и тут же извинялся за это.

На горизонтальной поверхности Финфетси вздохнул ощутимо спокойнее. Над полем витал запах горьких трав. Спутанная пожухлая трава хватала за ноги. Когда они пересели поле и вступили на опушку, дежурный сказал:

— Если день сегодня хороший, дорога к Звездному болоту будет открыта. А то иногда к нему бывает не продраться, знаете ли.

Перелесок был очень густым и очень зеленым. Солнечный свет, по каплям пробивавшийся сквозь листву и тот имел изумрудный оттенок. Деревья, переплетающиеся изогнутыми корнями, все как один были старыми, многовековыми, раскидистыми, с морщинистыми стволами, с которых слоями сходила разукрашенная мхами и лишаями кора. Воздух был душистым и влажноватым.

В перелеске не было птиц. Как и любой другой живности. Это близнецы распознали по глубокой тишине, в которой пребывал лес. Хотя насчет «живности», они может и поторопились. Впереди, в отдалении, в одном из немногих мест, где между деревьями проникало солнца больше, чем на несколько пятнышек, размером с ладонь, кто-то сидел.

— Это Аист, — ответил Финфетси на вопрос Деминика. — Это его прозвище, если что. Его еще называют Вечный династ;р.

— Тот самый Аист? — уточнила Деминика. — Который не взрослеет?

— Слышали о нем, верно?

Династ;р — слово, которым обозначают даридминов, не достигших совершеннолетия. Разумеется близнецы слышали о первом в истории человеке, который его так и не достиг.

— Когда Аисту было шестнадцать, — сказал Финфетси, — на берегу Звездного болота на него напала фитцекури;да-невидимка, которая, говорят, вылезла прямо из Мира воспоминаний, и ранила Аиста своим жалом. Вообще, она, вроде как, целилась ему в сердце, но промахнулась и задела только слегка. С тех пор он перестал взрослеть. И потерял голос.

— Не удивлюсь, если он в курсе, что мы к нему идем, — поделился дежурный. — Считается, что ему известно почти о обо всем, что творится в Джурналиде. Да и что он в принципе очень, очень много чего знает. Я даже поговорку о нем такую забавную слышал. Что-то вроде: «Слишком мудр для юнца, слишком юн для мудреца».

Аист сидел на бревне у крохотного ручейка и склонялся над книгой. На траве рядом лежала еще небольшая стопка. На вид Аисту было шестнадцать, как и предполагалось. Нескладный и худой, почти на грани костлявости. Мелово-белое лицо с длинным острым носом обрамляли прямые, рыжие, как медь, волосы до плеч. В уголке рта Аист зажимал тонкую золотую палочку с бирюзовым камнем на конце.

Когда Джефи с дежурным приблизились, он распрямился и поднял на них глаза, темно-зеленые, как болотный ил. Под этим взглядом близнецы почувствовали себя очень странно. Подвешенно и невесомо. Как-будто присутствовали здесь и не здесь одновременно.

Аист разглядывал Джефи так, словно в жизни не видел ничего интереснее. Деминик с Деминикой и не заметили, что уставились на Аиста примерно с тем же выражением.

Было что-то в этом человеке...

Аист протянул Джефи руку. Пожимая ее, они заметили, что ноготь на его большом пальце черен, — не покрыт чем-то, а черный и переливающийся, как капля нефти, сам по себе, — и исчерчен неразборчивыми символами. Рукав его мешковатого белого свитера был заляпан травяными пятнами.

— Рад знакомству, — произнес Аист. Однако при этом даже рта не раскрыл. Его тихо шелестящий голос раздался прямо из бирюзового камня.

— Мы тоже, — отозвались близнецы.

Аист кивнул. Три раза. Все напоминало какой-то медленный, но очень важный ритуал. Ритуал знакомства. Интересно, такой вообще существует? Потому что если да, то Джефи не имели понятия, как ему следовать.

Аист вдруг отвлекся, глядя им куда за спину. Там Финфетси бродил среди деревьев и с недовольным видом тряс над головой зажатым в руке телефоном.

— Ты тут ничего не поймаешь, — оповестил его Аист. — Для этого нужно выйти на поле.

Дежурный вздрогнул и, поблагодарив, убежал, сказав, что скоро вернется.

Аист снова переключил внимание на близнецов.

— Джефи Ннэт, — произнес он. — Одно имя, но целых два ТаинРабалета.

— И все этому удивляются, — сказала Деминика.

— Я не удивлен, — возразил Аист, мягко одергивая свои рукава.— Но думаю, что это важно. Будто бы история повторяется, но не совсем. — Он обратил взгляд по ту сторону ручейка. — К тому же, пятеро душевных близнецов. Это тоже должно что-то значить.

— Как-как? — переспросил Деминик. — Душевных близнецов?

— Да, так вас можно называть, — сказал Аист. — Вас вместе с Рамзесом Фараоном, Марсом Гариином и Аликриссой Арргус.

— Получается, у нас есть название, — сказала Деминика. — Но откуда? Когда его успели придумать?

Аист чуть подался вперед.

— А вы любите задавать хорошие вопросы, да?

Близнецы пожали плечами, не совсем понимая о чем он. По их мнению, вопросы были самыми обыкновенными.

— Такое уже случалось, — огорошил их Аист после краткого молчания. — Только информации никакой об этом не сохранилось. Но я знаю чуть больше остальных. О дарении, о его законах. Об устройстве мира. — Аист улыбнулся. Улыбка вышла задорной, но чуть кривоватой из-за палочки, которую он зажимал в зубах. Похоже улыбаются люди с сигаретой во рту. — Даже это занятное название: «душевные близнецы» известно одному мне. В этом мире, по крайней мере, — прибавил он загадочно.

— Вы ведь шли к Звездному болоту, так? — поинтересовался Аист. — Мне кажется, это место может стать важным для вас.

— Почему? — спросил Деминик.

— Потому что, согласно одной из версий, там расположен вход в Мир воспоминаний, — объяснил Аист. Одной из правдивых версий. А вы — ТаинРабалеты. Кто ж может быть ближе к мировой памяти, чем ваша династия?

К ручейку возвратился запыхавшийся Финфетси.

— Вы закончили болтать? — спросил он торопливо. — Не то время уходит. А ходить еще долго.

— Закончили, — сказал Аист. — Осторожней у болота. Мало ли что. — И он многозначительно улыбнулся.

— Получается, мы сумеем туда сегодня попасть? — осведомился дежурный.

— В такой день — безусловно, — ответил Аист и вернулся к чтению.

Чтобы добраться до Звездного болота, пришлось углубиться в чащу, туда, где царил таинственный полумрак, а растительность приобретала необычные формы. Приблизиться почти вплотную к городской стене.

Насколько Деминик с Деминикой могли сказать, на обычное болото Звездное не походило нисколечко. Ни гнилого запаха, ни тучи мошкары, и с трясиной ничего общего. Просто озерцо с темной водой и кочующими по ее поверхности мшистыми островками. Берег болота укрывал толстый ковер из сухих листьев. Короче, не понятно, почему болото, но вот по какой причине Звездное — совершенно очевидно.

В зеленоватой воде без дна и ряби мерцали, вспыхивая и затухая, тысячи крохотных белых огоньков. Как мириады затонувших звезд.  Выглядело это завораживающе. Очень хотелось подойти и опустить в глубь воды руку. Однако Финфетси не дал.

— К Звездному болоту запрещается подходить близко. Из-за того, что случилось с Аистом, — сказал дежурный. — Можно только издалека любоваться.

Возвращались от болота Джефи малость разочарованными. Не то чтобы они ожидали, что перед ними вот так возьмет и раскроется проход в Мир воспоминаний. Но все-таки хотелось чего-то более особенного, чем просто красивое природное явление. Хотя, может быть, если б они рассмотрели все поближе...

Аиста у ручейка уже не было. Но почему-то остались его книги. Дежурный, и с ним близнецы, увеличили скорость продирания через заросли перелеска. Бодрым маршем преодолели поле. Вскарабкались по склону, едва не сдувшись поднявшимся ветром.

— Теперь вы будете отслеживать все наши передвижения по картам, — сказал Финфетси, когда близнецы вылезли их расщелины между домами.

Только встав обеими ногами на мощеную плитками Дублозани-фис, Финфетси соизволил передохнуть. Джефи сделали несколько больших глотков воздуха, худо-бедно выровняли дыхание и развернули свои карты. Уткнулись в пересечения линий, знаков и названий. С умным видом повертели карты в руках. Ничего не поняли. Вопросительно воззрились на Финфетси.

Дежурный свернул к левому (а по картам, правому) ряду домов и исчез в одном из переулков. Близнецы засеменили по его пятам, страшась упустить проводника из виду.

С сего момента о широких дорогах можно было забыть. Большая часть улиц Джурналида были вдвое у;же Главной. Бок о бок по ним могло пройти не более четырех человек. А по некоторым — трех или двух. Архитектура города точно не предусматривала разъезды по нему на автомобилях. Иногда попадались улицы, перекрытые поверху сводчатым потолком. Что-то вроде коридоров под открытым небом.

— Вот, — сказал Финфетси, когда вывел Джефи к подножию круглой башни из желтого кирпича. Она была почти такой же высокой, как Дворец дарения. — Это Колокольная башня. Там наверху сидит смотритель и бьет в колокол в чрезвычайных ситуациях. Кстати, на башню забираться правилами тоже запрещено. Смотрителя нельзя отвлекать. Хотя, если по честному, он там не особо и занят. На моей памяти, колокол вообще ни разу не звонил.

— А это Игровая площадь.

Она была овальной формы, засыпана песком и окружена пустыми зданиями с незастекленными окнами. И чтобы ее достичь, близнецам с дежурным пришлось пересечь вдоль всю правую половину города. Если судить по карте, от этой площади до Вечноледового озера было рукой подать, и ему единственному площадь уступала по размерам, и по меркам Джурналида занимала огромное пространство. Одну десятую города уж точно.

Дежурный зацокал языком:

— Сказано же: не оставляйте песок. Он загрязняется.

С помощью поверазуменции Финфетси сдул весь песок в канавки, вырытые по краям площади.

— Здесь, на Игровой площади, можно заниматься, ну, чем угодно, — рассказал он близнецам. — Игры, танцы, дуэли... Что хочешь. Главное, не мешать другу другу.

Финфетси вел близнецов по кругу. Совершив воображаемую дугу, на чьей траектории встретили Колокольню башню и Игровую площадь, они вышли на самое начало Дублозани-фис. Перешли дорогу и ринулись покорять вторую половину.

Дежурный то и дело показывал на какое-нибудь здание и говорил, чем там торгуют. Ни у одного магазина не было названия, ни даже малейшего указания на то, о чем Финфетси извещал.

— Торговые точки есть только на левой половине города, — сказал он. — Вы, давайте, запоминайте где что. Сверяйтесь с картой.

Сверяться с каждой минутой становилось все труднее. От цветных черточек и знаков рябило в глазах.

— Перед вами лучшая поедальня во всем Джурналиде, — сказал Финфетси.

Они притормозили перед скрученным подковой, полуподвальным зданием. Над его роскошной дубой дверью висела не менее помпезная вывеска. На которой трижды значилось: «Фальшивый палач».

— У них нет никакого меню. По-моему, тут готовят вообще все на свете. Никто не проверял, конечно. Но поесть-попить вы тут точно сможете.

Наконец, Финфетси сообщил, что им осталось посетить последнее, но очень важное место — Дымный дом.

Мнимый круг, по которому все трое следовали замкнулся, когда они шагнули через завесу полупрозрачного тумана. В место, отрезанное от остального города и выглядящее, как отдельный мирок.

Старый заросший сад заполнял серебристый дым. Он медленно плыл над землей, местами завихряясь и заползая в кроны деревьев, окружающих территорию. В центре сада стоял дом. Пятиэтажный, выложенный из неровного камня. Во всем фасаде не было ни одного одинакового окна, а на крыше красовалось не менее трех десятков флюгеров. Одну из стен подпирала огненная статуя в виде двухголового, трехвостого, четырехкрылого дракона.

Входной двери у Дымного дома не было и прямоугольник в низу стены зиял чернотой. Та заглотила гостей, но рассеялась сразу же, как они переступили порог. Сверхъестественный хаос вновь обступил Джефи. Если бы Джурналид не был городом, а был зданием, то именно Дымным домом.

Домом с бесконечными путанными коридорами, полными барахла, мешающего передвишаться; чередой дверей и комнат, самого разного предназначения; лестницами, косыми, прямыми и винтовыми; с такими же разными, как и окна, стенами: где-то — сложенными из кирпичей, где-то — обитыми деревянными панелями и бархатом, где-то — обклееными потрепанными обоями; с пробивающимися прямо из стен серебряными веточками, на которых вместо листьев на колыхались красные и синие язычки пламени, и которые служили главным освещением; и, наконец, снующими между всем этим династ;рами.

И каждый из тех, что бы не нес, с кем бы ни спорил и над чем бы не смеялся, не забывал закрыть за собой дверь. Джефи не встречалось вообще ни одной распахнутой. Финфетси сказал, что в Дымном доме тоже действуют правила, и это одно из них: держать двери в комнаты всегда закрытыми.

Никогда еще Джефи не доводилось подниматься так долго всего лишь на третий этаж. Финфетси толкнул дверь, чтобы показать самую большую комнату в Дымном доме. На косяке была выцарапана надпись: «Лови мгновение — и ты станешь новым чудом». Подпись: «Сказочница».

Внутри, в комнате, размером почти с половину этажа, перед близнецами предстала забавная картина. Какой-то парень висел вниз головой, зацепившись коленями за висящую в воздухе перекладину. В руках он сжимал апельсин, с которого сдирал кожуру. А в зубах зажимал какой-то белый брусок, который, судя по выражению на красном от прилившей крови лице, был отвратителен на вкус.

Рядом опирался о стол другой парень. Низкорослый, с квадратным лицом и весьма колоритным внешним видом. Коротко стриженные волосы были ядовито-зелеными, а шею опоясывала темная лента цвета венозной крови.

Парень весело ухмылялся (зубы у него тоже были зелеными) и отсчитывал вслух секунды:

— Сорок пять, сорок шесть, сорок семь... Минута на исходе, Фри;дери!

Наконец висящий на перекладине дочистил фрукт и отбросил на ближащий пуф к другим четырем.

— Пятьдесят три! — громогласно объявил зеленоволосый и, под аплодисменты зрителей, чемпион спрыгнул на пол.

Сплюнув то, что оказалось куском мыла, он схватил со стола стакан воды и выпил залпом. Зеленоволосый разразился хрипловатым смехом. Чемпион, прекратил морщиться и улыбнулся во все тридцать два зуба, белых, как фарфоровый унитаз, и попытался пригладить шапку русых волос.

Тут зеленоволосый обнаружил вошедших. Распахнув рот, он издал многозначительное: «О!» и, отлепившись от столешницы, в миг оказался перед Джефи. Перекрестив руки, он протянул их обоим одновременно, и представился:

— Бес Бу;дмас.

— Бес Будмас, который не умеет вести себя прилично, — заметила одна из девушек, собравшихся у окна.

— Да ладно, — беззаботно отозвался Бес, энергично потрясая близнецов за руки. — Они же уже в Дымном доме. Значит «экскурсия» закончилась и можно знакомиться. А все другие и прочие где? Мы слышали о двух ТаинРабалетах и троих их родственничках.

— Они должны были проснуться позже нас, — сказала Деминика.

— Поэтому идут отдельно, — сказал Деминик.

Мимо близнецов в комнату протиснулся мальчик. Он был возраста Джефи, с очень бледным лицом и лезущей в глаза черной челкой. Он шел, уткнувшись в тетрадь со схемами, но в момент протискивания оторвал от нее взгляд и встал как вкопанный, сфокусировав его на Джефи.

— Это вы — ТаинРабалеты? — осторожно поинтересовался он.

Глаза у мальчишки были настолько же угольно-черные, как и волосы.

— Мы, — кивнули близнецы.

— А ты, случайно, не Арт;вис Де'морг;на? — вдруг спросил Финфетси. — Вы ведь со Ст;рхо Фолинл;вом из одной семьи?

— Да. А что он опять сделал? — насторожился Артевис, мгновенно помрачнев. — Впрочем, можешь не отвечать. Я помню, он говорил, что собирается вытравить всех дежурных. Это его идиотский план. Замучить их своими шуточками, чтобы все стали бояться брать дежурства. — Артевис насмешливо фыркнул. — Как обычно, думает, что делает что-то крутое.

— Но Стархо реально крутой, — сказал белозубый Фридери, отправляя в рот дольку апельсина. — Каждый с этим согласится.

Артевис глянул на него с эдакой смесью жалости и насмешки. Будто сочувствовал его вселенской наивности.

— Это потому, что все эти «каждые» не из нашей семьи, — заметил Артевис. — Зато каждый из двадцать первой февральской согласится, что Стархо совсем не подарочек. Поверь, мы его только из большой любви еще не придушили.

Деминика с Демиником прыснули. Артевис покосился на них и отчего-то покраснел.

— Ну, можешь передать Фолинлаву, что план его и вправду идиотсткий, — сказал Финфетси. — И ни за что не сработает. Два фига и мешок дерьма, если он думает, что сможет меня отвадить от дежурств.

— Ну, осмотрелись, — хлопнул он в ладоши, переключаясь на дела насущные, — можно и обратно топать.

В коридоре им встретилось существо. Ростом оно доходило до середины человеческой голени и было похоже на тучку. Круглые туловище и голову, и коротенькие ручки и ножки покрывала серая, похожая на овчиную, шерсть. 

— Кто это? — Джефи с интересом уставились на забавного зверька.

— А, — махнул рукой Финфетси. — Ничего особенного. Просто пыльник. Безобидный совсем. Их полно по всему городу. Ходят-бродят, питаются пылью.

— Пылью?

Словно в ответ на вопрос, зверек неуклюже наклонился, вытянул передние лапки с маленькими прямыми, как у медведя, коготками и начал водить ладошками по полу. Затем выпрямился и стал тереть лапками друг о дружку. Потом поднял их как можно повыше и продемонстрировал скатанный валик пыли.

— Да, еще они довольно смышленые. Немного, да понимают человеческую речь. Если не слишком заняты едой.

Зверек сунул пыльный комочек в рот и вразвалочку побрел мимо по своим делам.

— Вы это, если вдруг ключи или любую другую мелочь потеряете, пыльники вполне
могут помочь найти.

Джефи покинули Дымный дом и вернулись на Главную улицу, думая, что вполне могли сейчас разминуться с Рамзесом Фараоном или кем-то еще из их «душевных близнецов».

— Мы сейчас домой, да? — спросил дежурного Деминик.

— По закону, новоявленный династ;р должен вернуться домой не более, чем через сутки с момента появления Чертогова ореола, — отчеканил Финфетси. — Чтобы родители не волновались.

— Наши не будут волноваться, — едва слышно пробормотала Деминика.

— А на следующий день, — продолжал Финфетси, — ему нужно вернуться в Джурналид для знакомства с семьей. Короче говоря, первые три дня — это настоящее приключение, — заметил он.

— А нам разве не нужно к лифту? — спросила Деминика, потому что Финфетси к будке, стоящей ровно напротив, на другой стороне улицы.

— Зачем? Берете яблоко с калфессией, спускаетесь в подземелья... Ну и так далее. Вы разве не знали? Путь в одну сторону всегда отличается от пути в обратную. Так все сверхъестественные дороги устроены.

В будке все стены, от пола до потолка были занавешены полками. На них рядами стояли такие же коробки, какие Джефи получили из автомата в «Красном чемодане».

— Ваш город? — спросил Финфетси, встав напротив щита с кнопками.

— ФорсетиДелос.

Финфетси выбил клавишами название и добавил цифру «два». Две коробки чуть выдвинулись вперед на своих местах.

— Забирайте, — сказал Финфетси.

Коробки были слишком высоко, и близнецы, впервые в своей жизни, использовали поверазуменцию. Они не  почувствовали, как эфемерные слезы заструились по щекам, но было и так понятно, что дарение действует. Коробки послушно слетели со своих мест и опустились к ним в руки.

— Ну что ж, — произнес Финфетси. — С этим вы знаете что делать. Куда идти тоже знаете. А у меня еще два часа дежурства. Может, успею поймать Фолинлава. До встречи.

И все такой же бодрый, как будто не обошел недавно целый город пешком, Финфетси удалился.