Та, что слушает зиму

Снег в тот вечер падал особенно тихо, будто боялся нарушить что-то важное. Лес стоял неподвижный, укутанный белой тишиной, и только тонкие ветви елей слегка покачивались от дыхания зимы. На одной из них, почти у самой вершины, сидела она.
Её крылья были похожи на застывший свет. Не белые и не прозрачные, а словно сотканные из инея и утреннего солнца. Если долго смотреть, казалось, что они едва заметно пульсируют, как живые. Девушка склонила голову, и мягкое сияние стекало по её волосам, теряясь в складках тонкого платья.
Старики в деревне шептались о ней, когда думали, что их никто не слышит. Кто-то называл её духом, кто-то — просто зимней сказкой, а кто-то боялся даже подбирать слова. Говорили, что она появляется только в самые тихие вечера, когда снег ложится беззвучно, а воздух становится таким чистым, что в нём хочется дышать осторожно.
Но она не была ни духом, ни сказкой. И в то же время была ими обоими. Она не принадлежала ни земле, ни небу, как будто её забыли вернуть на место, и потому она осталась между.
Она приходила сюда каждую зиму. Всегда на закате, когда небо бледнело и становилось розовым по краям, а лес погружался в особую, хрупкую тишину. Садилась на одну и ту же еловую ветку и слушала. Не ушами — сердцем. Лес рассказывал ей о треске льда в ручьях, о следах лисиц, о том, как птицы ищут укрытие от ветра. Он доверял ей свои тайны, потому что знал: она ничего не заберёт, только сохранит.
Когда-то давно она была человеком. У неё были тёплые ладони, тяжёлые шаги по сугробам и живое дыхание, видимое на морозе. Сердце у неё было слишком большим для одного мира. Она умела жалеть даже тех, кто причинял боль, и замечала красоту там, где другие видели только холод и пустоту. Однажды зима приняла её — тихо, без слов, как принимают тех, кто давно принадлежал ей по духу.
Теперь её тело было соткано из света и тумана, платье — из узоров мороза, а дыхание не оставляло следов. Но в груди всё ещё жила человеческая память. Поэтому она сидела, обхватив колени, словно пыталась согреться не теплом, а воспоминаниями.
Иногда люди проходили под этой елью, не поднимая глаз. Они чувствовали только странное спокойствие, будто кто-то незримо положил ладонь им на плечо. Уходили с ощущением, что мир не так уж холоден. А она смотрела им вслед и тихо улыбалась, потому что знала: даже если её не видят, она всё равно нужна.
Снег коснулся её крыла и не растаял. Он стал частью неё, как становится частью души всё, что принимаешь без страха и с любовью.
Когда ночь окончательно укрыла лес, девушка медленно поднялась. Ветка еле заметно распрямилась, освобождённая от её почти невесомого присутствия. Она растворилась в воздухе, оставив после себя только ощущение света — такого хрупкого и чистого, что в него хотелось верить.
И если в самый тихий зимний вечер тебе вдруг покажется, что одиночество стало легче, возможно, она снова где-то рядом, сидит на ветке, слушает лес и бережёт мир, который когда-то был для неё домом.