Татьянин день...

Молодежи в семидесятые-восьмидесятые годы в Мишкино было много. В конце семидесятых, например, в Мишкинской средней школе только выпускных десятых классов было четыре - "а", "б", "в" и "г"! И после окончания школы основная масса выпускников отправлялась учиться дальше, в основном, в Бирск и в Уфу, где и высших учебных заведений, и техникумов, и профтехучилищ хватало - выбирай по душе и знаниям, полученным в школе. В отличие от сегодняшнего времени, документы тогда можно было сдать только в одно учебное заведение, экзамены проводились в одно и то же время, в конце лета, так что, провалившись на одном из экзаменов, сдать документы в другое место уже возможности не было. Впрочем, сдать все экзамены (и даже без троек) - тоже не было гарантией поступления. В некоторые институты, например, в медицинский, конкурс для абитуриентов был очень большой, и чтобы поступить туда на учебу, иногда хороших оценок на экзаменах было мало - нужен был, как и везде в советское время, блат, то есть родственно-деловые связи. Был еще гарантированный способ поступить в труднодоступное учебное заведение - иметь к этому времени за плечами год-два профильного трудового стажа или службу в Советской армии. Такие абитуриенты имели большое преимущество перед вчерашними школьниками и при равных условиях в оценках шансов быть принятыми у них было больше. Да и экзаменаторы к этой категории абитуриентов относились более снисходительней, так как считалось (а так и было на самом деле), что человек, отслуживший в армии или уже поработавший на производстве, более ответственен в выборе профессии, ему и нужно давать, в первую очередь, "зеленый свет". Был еще один способ, гарантированно открывавший дорогу к учебе - гендерный! Это если в учебном заведении учатся, в основном (учитывая специфику будущей профессии), представители только одного пола - то представителю другого поступить в него можно было почти без проблем! Например, в нашей группе (Уфимский автотранспортный техникум 1979-82 годы) была только одна девушка. Конкурс в то лето в техникуме на нашем отделении был семь человек на одно место, поэтому поступили только либо "армейцы", как называли тогда отслуживших в армии, либо уже имеющие стаж работы водителем, либо отличники и активисты, либо... девушки! Поскольку девушек было всего несколько, они все и были зачислены. Наша Таня была уфимкой, жила неподалеку от техникума, но не это, по ее словам, было главным в выборе будущей профессии. На наши настойчивые вопросы (потом, когда познакомились поближе) о причинах ее выбора, она всегда отвечала одно и то же: "У меня папа шофер, брат шофер и я буду шофером..." Стала или нет, я не знаю, но все три года учебы она просто купалась в плотной атмосфере нашего внимания к ней - еще бы, одна на тридцать ребят!
Ну, ладно, экзамены позади, счастливчики зачислены, первое сентября прошло - начинается долгожданная студенческая жизнь! Какая она была тогда, сорок лет назад, в нашей Уфе, городе нашей молодости, городе веселых студенческих лет, тянувшихся долго, но пролетевших быстро, беззаботных лет советского времени, в которых не было места ни страхам, ни сомнениям? Где мы жили, как учились, как развлекались, как одевались, что ели, как зарабатывали деньги, к чему стремились? Давайте вспомним вместе это золотое для каждого студента время - время его учебы. Это было так недавно - и это было так давно...
Уфа после Мишкино, особенно, если ты там раньше не бывал, и вообще, дальше Бирска никуда за свои годы не ездил - была просто огромной! И первое, что нужно было сделать новообращенному студенту - научиться в ней ориентироваться. Тут помощниками были или родственники, живущие в городе, или более старшие товарищи - земляки-старшекурсники. И если поначалу казалось, что во всех этих трамвайных, автобусных и троллейбусных маршрутах никогда не разобраться и ничего не запомнить - то проходила неделя-другая-третья - и вот уже студент все увереннее и увереннее чувствует себя на улицах города, все дальше отъезжает от своего общежития или квартиры, все больше расширяет свой "ареал" городского обитания, открывая для себя все новые интересные места - кинотеатры, магазины и столовые. Постепенно чувство оглушенности большим городом проходит, появляются уже какие-то дружеские связи с новыми знакомыми, тоска по оставленному дому сглаживается, правила поведения в общественных местах усваиваются - и вчерашний школьник, а ныне студент-первокурсник, вдруг обнаруживает, что в Уфе-то совсем неплохо!
В те годы считалось обычным делом жить на квартирах у родственников и знакомых. Традиция это давняя, все начиналось еще с первых лет советской власти, с индустриализации, с коллективизации, когда огромные массы народа были сдвинуты со своих привычных мест и началось великое переселение крестьянства в города. Где остановиться человеку в городе? Конечно, у земляков, у родственников, уехавших туда раньше и имеющий там уже какой-никакой угол. Так продолжалось десятилетия и вряд ли найдется сейчас человек в возрасте, которому не приходилось в прошлом жить на квартире у родни. В семидесятые-восьмидесятые годы такая практика еще сохранялась, но уже стала напрягать обе стороны. Квартиры в те годы были больше одно-двухкомнатные, редко кто мог похвастать трехкомнатными (не говоря уж о большей площади) апартаментами, тут бы своей семьей как-то разместиться, а тут еще племянника мужа черт из деревни принес! Но куда деваться? А племяннику тоже не больно сладка такая жизнь. Во-первых, квартира могла быть на другом конце города от места учебы, а тратить по два часа каждый день, чтобы добираться откуда-нибудь из Инорса в сельхозинститут или БГУ, было не очень приятно, во-вторых, стеснять хозяев, какие бы хорошие отношения с ними не были, тоже не хотелось, и, в третьих (а это чуть ли не самое главное) - не было никакой свободы при жизни под надзором у родственников. Поэтому редко бывало, чтобы кто-то жил у родственников далее первого курса - сбегали в общежития. Вот тут уж была истинная свобода, вот тут уж была настоящая студенческая жизнь, вот тут уж человек был сам себе хозяином. И пусть часто жизнь в "общаге" была менее сытой, менее безопасной и менее обустроенной - обратно к родне на квартиру студента было уже ни калачом не заманить, ни палкой не загнать...
К окончанию первого курса студент в городе осваивался полностью. Он знал все - где можно хорошо и недорого поесть, где в каком кинотеатре идут самые интересные фильмы, в каких общежитиях и на каких квартирах живут его друзья-одноклассники, как и где с ними можно при необходимости встретиться (сотовых телефонов не было и вопрос связи стоял довольно остро), в каких ателье в ближайшей округе можно заказать на пошив одежду, у кого из друзей есть знакомые "фарцовщики" (когда надо что-то "достать" – «дипломат», например, или из одежды что-то, или пластинки, кассеты или сигареты "фирменные" - чтобы перед новой девушкой "форсануть"), где можно заработать денег и где можно их потратить в свое удовольствие - все это ему было уже доступно. Жизнь в городе становилась привычной, предсказуемой и, в большинстве случаев, - приятной. И впереди были еще несколько лет такой беззаботной, веселой, не обремененной проблемами и тяготами, заботами и хлопотами - жизни советского студента. Как пелось в одной из популярных тогда песен - "от сессии до сессии живут студенты весело, а сессии всего два раза в год!" Конечно, если бы не учеба с необходимостью сдавать время от времени экзамены, жизнь студента была бы еще веселее. Увы! Приходилось учиться, а некоторым даже и очень напряженно. Тут много от чего зависело - какое учебное заведение, какие преподаватели, какой спрос, как сам студент относится к занятиям - серьезно или легкомысленно, лишь бы сдать кое-как и ладно? Кто-то "грыз гранит науки" досконально, кто-то валял дурака, искренне считая, что многое из того, что вдалбливают ему сейчас на "парах", никогда ему не пригодится, нечего и голову забивать. В общем, отношение к учебе было разное...
Но как не хлебом единым жив человек, так не одной учебой жил и студент на стыке семидесятых-восьмидесятых. Городским было легко - они выросли здесь, знали все порядки, лучше и по моде одевались, лучше разбирались во всех вопросах, что волновали тогда молодых людей, задавали тон в компаниях. На них равнялись, им подражали, у них учились. Быть похожим на городского, или уж, по крайней мере, не совсем "канать" под "колхозника" - мечта почти любого сельского парня, в те годы приехавшего учиться в город. Впрочем, это касалось не всех, а, в основном, ребят из райцентров. Те, кто приехали учиться из совсем  уж "глубинки" - никакими комплексами не страдали. Они за годы учебы не изменили ничего в своем поведении  и, зачастую, достигали в учебе гораздо больших успехов. Как приехали в широченных клешах и советских пальто и куртках - так и уехали в них обратно домой, но зато с дипломами, полными хороших оценок. Мотивация к учебе у них была гораздо выше и впоследствии именно они стали теми специалистами, в которых нуждалось народное хозяйство. В городе они быстро образовывали свои "землячества", "тусовки", "пятачки", у них были свои места развлечений и общения, где они знакомились, заводили прочные связи, отношения, очень часто уже женились на последних курсах и после окончания уезжали домой уже парами, что очень приветствовалось тогдашним "общественным мнением" - как же, вместо одного вернувшегося специалиста село получало сразу двоих! Работы было много, специалисты были нужны, человек с дипломом сразу занимал свое место в коллективе. Именно деревенские и сельские ребята потом сделали карьеру, передвинувшись сначала из деревни в райцентры, а потом и вовсе пошли дальше - в города! "Социальный лифт" в Советском Союзе работал без сбоев, никаких преград для человека, желавшего учиться, развиваться, менять образ жизни, делать карьеру - в хорошем смысле этого слова - не было! И кто хотел - сделали! Вчерашние "колхозники", на которых в городе смотрели довольно снисходительно, если не сказать больше - стали со временем в этом городе "генералами" и в прямом, и в переносном смысле. Любой из читателей сейчас навскидку наверняка вспомнит с десяток своих одноклассников, друзей и знакомых, сделавших такую карьеру. И все начиналось с первого шага - уехать в город учиться...
Городским же, с одной стороны, было легче - им не надо было менять образ жизни, они тут жили с рождения. Но это сыграло со многими злую шутку, так как место, где учиться, часто подбиралось по простому принципу - что ближе к дому. А потом, уже став взрослее, приходило понимание - это не мое. А диплом получен, годы потрачены - лучшие годы! Профессия, специальность - вещь тонкая, работа должна приносить не только средства к существованию, она должна приносить радость, только тогда это может считаться "делом", иначе это просто каторга, причина вечного непреходящего стресса. Кто-то, осознав это, менял круто свою жизнь, уходил, начинал все с начала - не понятый окружающими и осуждавшими такие "глупые" поступки (с их точки зрения - зарплата хорошая, что еще надо!). Кто-то так и мучился за бездумные ошибки прошлого выбора, не решаясь на перемены - судьба! Куда от нее денешься? Не все так просто в человеческой жизни...
Но все это будет потом, через много лет после окончания учебы. Невозможно просчитать свою будущую жизнь, можно только надеяться и верить. А уж уверенности молодым людям в советское время было не занимать, да и, сказать по правде, уверенность эта была вполне обоснованной - "молодым везде у нас дорога", это была не просто строчка из известной песни, это было принципом, не ставящимся под сомнение, основным постулатом тогдашней жизни, совершенно не требующим доказательств.
Ну ладно, хватит размышлений, навеянных уже опытом прожитой жизни. Давайте окунемся в атмосферу того времени - времени, когда незыблемость Советского Союза не вызывала у большинства никаких сомнений, когда Леонид Ильич Брежнев казался вечным, который стоял у руля страны и тогда, когда студенты восьмидесятых еще только ходили в детский сад, и тогда, когда они уже заканчивали институты, когда будущее было вполне предсказуемым, а жизнь впереди - безоблачной, когда все мы считали, что живем в самой лучшей стране при самом справедливом общественном строе - а многие и сейчас так думают про советское время (и аргументов приведут для этого достаточно) - и вот он, студент, стоит на трамвайной остановке где-нибудь у универмага "Уфа", прижимая одной рукой к груди свернутый вдвое "фирменный" пакет с рекламой джинсов "Монтана", купленный у фарцовщиков за пять рублей, а в другой у него дымящаяся сигарета - уже только с фильтром, никакой "Примы" или "Астры", это дело престижа - и думает... О чем? О предстоящей сессии? О том, как сдать очередной экзамен по политэкономии Василию Петровичу, который - все знают! - настоящий "зверь" для студентов-троечников? Или о том, будет ли сегодня горячая вода в общежитии, которая вдруг исчезла накануне? А может он обдумывает планы на вечер и решает, в какой сходить кинотеатр - "Родину" или "Искру"? Или его беспокоит то, что местная шпана слишком часто стала крутиться у "общаги" и задирать живущих там студентов? Вопросы все серьезные, прямо задевающие его сегодняшние интересы. Единственно, о чем он никогда не думал - так это о том, что "планы партии - это планы народа!", несмотря на то, что плакаты с подобными лозунгами тогда увешивали всю Уфу. Как-то это проходило мимо сознания, не задерживалось в нем, хотя и не вызывало никакого протеста или отчуждения. Советский молодой человек в начале восьмидесятых имел какую-то невосприимчивость к такой "наглядной агитации", он ей был слишком "перекормлен" с самого детства, она воспринималась как нечто необходимое, обязательное, но к его личной жизни совершенно не относящееся. Все эти "Слава КПСС!" и "Пятилетку - досрочно!" казались и так само собой разумеющимися - зачем же напоминать об этом на каждом шагу? Мы и так знали, что Советский Союз - это оплот мира, что социализм и коммунизм - будущее человечества, что народ в капиталистических странах не живет, а мучается, что нам необычайно повезло родиться именно в этой стране и в это время. Да, так и было - советский студент того времени в основной своей массе был патриотом страны, гордился ей, радовался, что живет именно здесь. Да, мы многого не знали тогда - о "сталинских" репрессиях, о периодах массового голода, о цене, заплаченной народом за коллективизацию, индустриализацию и победу в Великой Отечественной войне - мы знали только то, что коммунистическая идеология считала нужным донести до нас, когда правда смешивалась с полуправдой, когда факты интерпретировались так, как это было "нужно". Пусть так! Но даже сейчас, спустя сорок лет, уже зная все о непростом советском периоде истории нашей страны, не у многих из нашего поколения повернется язык назвать ее "совком" или еще более поганым словом - "рашкой". Нет - мы выросли, выучились, прожили часть жизни в нашем Советском Союзе, в СССР, многое в котором получилось совсем не так как задумывалось, но который стал первой страной, где люди захотели построить свою жизнь на принципах справедливости, когда человек человеку - друг, товарищ и брат. Да, не получилось, что же, история рассудит, большое видится на расстоянии...
Но хватит, хватит общих слов и понятий! Вот он стоит на остановке - советский студент начала восьмидесятых - вполне конкретный адекватный парень, приехавший из районного центра, отучившийся уже год или два, знающий уже неплохо Уфу, с модной прической, более-менее нормально одетый (джинсов, конечно, не хватает, но что делать - дорого!), в кармане у него двенадцать рублей (хоть в ресторан сходи - еще и останется дожить до конца недели), занятия закончились, самое время - пообедать! Ну что - пройдемся по уфимскому общепиту восьмидесятых? А там было, где пройтись и что поесть. И если ужинал студент, в основном, в общежитии - или сами готовили, или в столовой студенческой - то обедал он почти всегда в городе! А выбор тут был большой...
Советский общепит - явление уникальное, его история уходит своими корнями в первые годы Советской власти. Но в то время нас это совершенно не интересовало - откуда все это пошло - нам было гораздо интереснее его настоящее. В рестораны, естественно, студенты почти никогда не ходили, так, раз-два за весь период учебы, чисто для интереса. В кафе бывали чуть чаще, но это тоже дело случая. Наша вотчина - студенческие и городские столовые, пельменные, ашханы и кафетерии, в период практики - заводские столовые. Поесть везде можно было очень хорошо и совсем не дорого. Первое, что объединяло все точки общепита - очереди! Особенно - с двенадцати до двух, в самое время обеда. Но очередью советского человека было не удивить - они были везде, да и стоять приходилось не так уж и долго - от пяти-десяти минут до получаса. Одной из лучших была столовая на Советской площади, в доме Совета министров. Народу там всегда было много, так как и учреждений в округе хватало, и учебных заведений тоже. Сразу на входе по обеим сторонам располагалось по буфету, где всегда было пиво и более крепкие напитки - вино, водка, коньяк. Здесь очередей почти не было - три-четыре человека, не больше. Студенты часто ходили обедать компаниями, иногда позволяли себе взять и по паре пива. Пока одни затоваривались в буфете, другие занимали очередь в зале. Зал был большим, темноватым, он на пару ступенек был ниже буфетов и отделен от них стеной с всегда распахнутыми большими двустворчатыми стеклянными дверями. Очередей к раздаточной стойке было две - по обеим сторонам большого зала, они двигались навстречу друг другу. Соответственно, было и две кассы. Обед из трех блюд плюс еще какой-нибудь салатик никогда не обходился дороже рубля, да и то, если к обеду еще бралось сто или двести грамм сметаны (с сахаром или без) плюс какое-нибудь пирожное к чаю. А если без излишеств - половину первого (рассольник, щи, рыбный суп), второе блюдо (котлета, шницель или биточки с гарниром), пара кусочков хлеба и чай (компот, кофе) - то и пятидесяти-шестидесяти копеек хватало. В других столовых готовили не хуже, так как везде была одна и та же рецептура, одни и те же технологии приготовления, одни и те же продукты. Конечно, отличия были, но не значительные. Выбор тоже был не велик, не больше трех-четырех блюд - но это совершенно нас не волновало. Было вкусно и сытно, хочешь изысков - иди в ресторан! Впрочем, для разнообразия можно было сходить пообедать в пельменную - совершенно особую разновидность советского общепита! О-о, пельменная! Это что-то особенное! В Уфе они были двух видов - в одних за столиками можно было сидеть, как в обычной столовой, в других обедали стоя. Столики здесь были круглые, высокие, на трех ножках. Под столиком был специальный крючок, на который можно было повесить сумку или пакет. Воздух в пельменной всегда был влажный, насыщенный ароматом варившихся постоянно прямо на глазах посетителей пельменей, которые то и дело высыпали в большие белые чаны повара - это были почему-то всегда полные, средних лет, женщины, с вековой печалью в глазах. Порция была не очень большой, стоила тридцать с чем-то копеек, поэтому брали или полторы, или две. Пельмени подавали либо со сметаной, либо "с томатом" по желанию посетителя. Уксус, соль и горчица стояли на столах свободно. Ну и чай с булочкой, если, конечно, обед был без пива. А пиво здесь было всегда. Например, в пельменной, находившейся на улице Рихарда Зорге, недалеко от Дворца спорта, если идти от автовокзала, пиво продавалось в большом тамбуре перед входом в заведение. Там был прилавок, за которым стояли несколько деревянных ящиков с бутылочным пивом и больше ничего не было. Половина ящиков была уже пустой, но из других, услаждая взор входивших посетителей, зазывно торчали горлышки зеленых или коричневых пол-литровых бутылок, закрытых салатного цвета металлическими пробками. Бутылки украшали небольшие галстучки-этикетки с названием напитка. Почти всегда это было "Жигулевское" светлое, или, реже, "Ячменный колос", темное, как тогда говорили - "бархатное". Пиво стоило 37 копеек, причем бутылку можно было сдать обратно, стоила она 12 копеек. Надо сказать, пока к слову пришлось, что вкус хорошего пива мы, студенты, приехавшие из Мишкино, узнали только здесь, в Уфе. Пиво, конечно, в Мишкино было - и в "пивбаре", который находился в здании бывшей швейной мастерской (стоял на месте между ангаром и рынком), и в двух "Закусочных", одна из которых была на углу Ленина и Революционной, а вторая на другом конце села - там, где объездная дорога пересекается с улицей Ленина. Пиво было бочковое, разной степени кислости, но никогда не было свежим. Бутылочное же пиво продавали только на сабантуе и торговых ярмарках, которые тоже проходили на сабантуйской площади. Продавали прямо с кузовов грузовых машин райпо, пробиться к ним через толпу было непросто, но и в бутылках пиво тоже было часто не лучше. И только здесь, в Уфе, мы узнали настоящий вкус пива - свежего, горького, ароматного, чудесного пива, которое теперь уже не попробовать никогда. Все, кто помнит вкус пива советского времени, со мной согласятся – нынешнюю  «пивную газировку» только с большой натяжкой можно назвать «пивом». Его хоть сейчас пей, хоть через полгода открой – вкус не изменится.  Бутылочное же советское пиво было хорошим и свежим только в первый-второй день после розлива, дата стояла на бутылке, и если пиву было уже три дня - его не брали, оно уже начинало киснуть. Хорошим было и бочковое пиво, которое продавали из ларьков-скворечен и на вынос, и на розлив, и где всегда была очередь. Наливали там пиво не в кружки, а в пол-литровые банки, тут же стояла большая миска с солью, которой любители присыпали край посуды и тянули напиток уже через нее...
Иногда случалось так, что студент оставался или совсем без денег или с очень небольшим их количеством. Приходилось экономить - тут уж не до пива и пельменей. Тогда обед резко сокращался - брали полпорции супа без мяса, какой-нибудь гарнир (пюре или макароны), хлеб и чай без сахара. Иногда и вообще - полпорции супа и побольше хлеба, все это обходилось в 8-12 копеек. Особенно мучительной такая экономия была осенью или весной, полуголодное существование тогда тянулось несколько дней, пока не появлялись деньги - стипендия, заработок или из дома присылали. Зимой же было гораздо легче - готовили сами. Общежития студентов тогда можно было определить издалека - на всех окнах, начиная со второго этажа, висели сетки-авоськи с замороженным мясом, привезенным из дома. Холодильников в общежитиях не было, вот и вывешивали запасы за окно, в форточки. Ну, а вечером всей комнатой готовили из него ужин. Например, нашим "фирменным блюдом" было такое - на сковороде тушили порезанное кусочками мясо с луком, потом заливали все это томатным соусом, отдельно отваривали рожки или вермишель, смешивали все вместе - очень было вкусно! Но зима кончалась, мясо хранить становилось негде и всю весну и начало лета приходилось питаться в столовой. А на ужин - купишь кружок ливерной колбасы, хлеба буханку, вскипятишь чаю - тоже неплохо! Кипятильники в комнате держать запрещали, так мы делали их из пары лезвий, между которыми зазор регулировали спичками привязанными. По проводку к каждому лезвию - вот и кипятильник готов, вода закипала моментально.
В общежитиях постоянно звучала музыка, у многих студентов были магнитофоны. Слушали "Машину времени", "Аракс" и, конечно, зарубежные Boney M, Arabesque, Ottawan, ABBA. Были среди студентов настоящие меломаны, готовые за "фирменный" альбом с записями этих исполнителей заплатить немалые деньги. Были просто фанаты зарубежной эстрады, готовые на настоящие подвиги ради своего увлечения. Например, в декабре 1978 года всех наших любителей западной музыки просто потрясло известие, что в Советский Союз приезжает на гастроли, находящаяся тогда на самом пике популярности, немецкая группа Boney M. Ничего подобного раньше в Советском Союзе не было и даже представить было невозможно, что такое может произойти. Попасть на концерт любой ценой стало просто навязчивой идеей для многих, в том числе, и уфимских студентов. В Москву! Немедленно в Москву! Прикоснуться к запретной культуре далекого капиталистического мира было очень заманчиво! И ведь поехали некоторые! Как уж там у них у всех получилось, доподлинно неизвестно, но слухи ходили, что некоторым счастливчикам повезло - попали на концерт! В это кто верил, кто нет, но я сам знал одного парня, с которым познакомился год спустя после этого события. Так вот, он утверждал, что сумел достать билет в концертный зал гостиницы "Россия", где и проходили выступления зарубежных кумиров, отдав за него свои джинсы. А ведь официальная цена билета была всего четыре рубля, джинсы же в зависимости от "фирмы" стоили 200-300 рублей. Этот парень все годы студенчества взахлеб рассказывал во всех деталях - как приехал в Москву, как толкался в толпе таких же желающих попасть на концерт у входа в гостиницу, как снял свои джинсы прямо на улице на тридцатиградусном морозе и отдал их за билет и брюки какому-то бородачу, как шел концерт, как "заводили" зал заморские певцы, как соблазнительно трясла грудью солистка Лиз Митчелл, и какие фортели выкидывал на сцене единственный в группе мужчина Бобби Фаррелл. Много чего он еще рассказывал - что никаких афиш по Москве о концерте этой группы не было, что только у входа в концертный зал висел небольшой плакат о том, что "выступает ансамбль островов Карибского моря", что на концерте в двух рядах спереди от него сидел лидер группы "Машина времени" Андрей Макаревич, что свою знаменитую песню "Rasputin" артисты так и не спели, что, якобы, она была запрещена по политическим соображениям, о чем тогда вполголоса говорили в Москве - много чего еще он рассказывал любопытным слушателям, с завистью ему внимавшим. Лишь много лет спустя при случайной встрече он признался, что на концерт так и не попал, что джинсы действительно отдавали за билет, но котировались там тогда только настоящие штатовские из известной королевской тройки - Lee, Levi's и Wrangler, а над его итальянскими Super Rifle только посмеялись. Так и закончилась его московская эпопея, и хоть на концерт он так и не попал, но зато все студенческие годы грелся в лучах славы человека, якобы, побывавшего на концерте популярнейшей тогда Boney M, так что о поездке в Москву холодным декабрем 1978-го года ничуть не жалеет...
В общежитиях тогда везде было примерно одинаково - шумно, иногда голодно, но никогда скучно. Я в те годы побывал - где чаще, где реже - в десятке из них. Где-то жили одноклассники из других учебных заведений, где-то друзья-земляки, где-то новые приятели, знакомые уже по Уфе. В общежитии уфимского индустриального педагогического техникума жил вообще месяц в комнате у своего одноклассника и друга Геры Кильдибаева, а после того, как он уехал на практику, прожил там еще пару недель, уже один. Вообще, где студенту жить - вопрос был не простой. Общежитие давали не всегда, на всех не хватало мест, в нашем автотранспортном техникуме, например, на четвертом курсе общежитие для студента уже не предусматривалось - живи, где хочешь. Осенью 1981 года я из-за этого месяц прожил на железнодорожном вокзале - негде было больше. Родственников в Уфе нет, квартиру найти тоже было не так просто, того предложения, какое существует сейчас - не было. На вокзале же было совсем не плохо, всю ночь работал буфет, можно было подремать на скамейке в зале ожидания, сходить на перрон покурить, побродить по путям между поездами, зайти в вагон-ресторан, посмотреть, чем там торгуют, завязать знакомство с бомжами, которых тогда на вокзале постоянно жило с десяток, не меньше, понаблюдать за парой-тройкой цыганских семей, с шумом расположившихся на полу где-нибудь в углу большого зала ожидания на втором этаже вокзала, встретить земляков, уезжавших  или только что приехавших. Надоест на вокзале - аэропорт есть для разнообразия, и там ночевал несколько ночей. Даже в подъездах ночевать приходилось, на последнем этаже где-нибудь на лестничной площадке на постеленных газетах, прижавшись к батарее отопления. Последний этаж выбирался потому, что там проходящих мимо было меньше - могли ведь и в милицию позвонить. А приедешь попозже, часам к двенадцати ночи - так за всю ночь никто мимо и не пройдет, на площадке-то всего четыре квартиры. Вот так помыкаешься день там, два здесь, смотришь - неделя-то и кончилась, можно домой ехать, хоть отоспишься, как человек, на кровати.
Автовокзал в Уфе тогда был один - тот, который сейчас называется Южным. Уже появились "Икарусы", билет стоил два рубля девяносто копеек. Дороговато, конечно, да и добыть-то этот билет перед выходными было не так просто. Студентов было уже много в те годы, плюс всякие командированные или еще какие пассажиры - очереди, иногда переходящие в давку, особенно, перед праздниками, могли внушить отчаяние даже самому заядлому оптимисту. Худо-бедно, иногда только до Бирска, билет удавалось купить. А подъезжая к Бирску, уже издалека видишь на кольце огромную толпу голосующих - это бирские студенты собрались на выходные домой. Что делать? По нескольку часов приходилось иной раз на этом кольце стоять, пока сумеешь к остановившейся машине пробиться. На кольце никакой очереди не было - кто порезвее-понаглее, тот и уедет в первую очередь. Зато какое блаженство охватывало, когда удавалось сесть в машину! Все равно - новенький ли это "Камаз" с мягкими креслами или старый эмсэовский "Зил" с продавленными грязными сиденьями, или даже, если повезет, "Жигули", в которых тепло и музыка играет - все равно! Главное - ты едешь домой! Даже стоя в попутном, битком набитом, автобусе, даже в холодной кабине разбитого двадцатилетней колхозной жизнью бензовоза, насквозь пропахшего соляркой - главное, едешь! Вот промелькнули в сумраке быстро наступающей зимней ночи огни Чебыково, вот и Ленинск остался за окном, вот длинный спуск с коротким подъемом - и вот оно, родное Мишкино, уже светится огнями вдали. И приятно сознавать, что один из этих огоньков горит в твоем доме, в котором родился и вырос, в котором ждут тебя сейчас отец и мать, что-то говорят между собой - конечно же, о тебе - а на кухне уже варится на плите в большой кастрюле твой любимый суп, да и пельмени уже настряпаны заранее, заморожены на веранде и только ждут своего часа. И вылезешь ты из попутной машины на ирсаевском перекрестке, взглянешь на звездное небо, какого никогда не бывает в городе, и с легкой душой, поскрипывая свежевыпавшим снежком, поспешишь домой. Дорога домой - что может быть лучше этого?
Но это все лирика, о которой хорошо размышлять, если с «физикой» все в порядке. И тут главный вопрос, что волновал студента во все времена - деньги, деньги и еще раз деньги! И в наше время было так же. Чем больше денег, тем лучше жизнь, тем увереннее себя чувствуешь, тем лучше одеваешься, питаешься, развлекаешься, наконец. Деньги никогда не бывают лишними, их всегда не хватает. Конечно, есть разница - не хватает на джинсы и поход в ресторан, или на скромный обед в студенческой столовой и билет на автобус домой. Но это уже детали. Главное - как сделать так, чтобы денег хватало? Вообще, источников дохода у студента было три - стипендия, заработок, помощь родителей. Стипендию получали не все, а только те, кто учился без троек. Сдашь сессию на четверки-пятерки - будешь получать следующие полгода свои тридцать-шестьдесят рублей (в зависимости от учебного заведения), не сдашь - дело твое, выживай, как хочешь. Помощь от семьи - тут уж по доходам, у всех по-разному. Хоть и считалось, что в Советском Союзе все жили примерно одинаково, но разница в материальном положении семей была ощутимой и тогда. Одно дело, когда в семье всего двое детей, один из которых еще школьник и никаких затрат на него почти нет, а отец с матерью зарабатывают неплохо на хорошей работе, другое - когда детей пятеро, трое из них студенты, а зарабатывает в семье мать одна, да и то всего сто рублей в месяц. Вот тут уж крутись сам, стипендия здесь очень важна, но все равно и ее не хватает, надо как-то зарабатывать. Заработать денег - вот вопрос. Про студентов, ночами разгружающих вагоны, известно всем. Но работали и зарабатывали и по-другому, кто как сумеет и приспособится. Зарабатывали, в том числе, и на своем брате-студенте. Умеешь хорошо чертить? Это верный заработок - только не ленись, заказов хватит. И пока "мажор" сидит где-нибудь в кино или прогуливается по проспекту - делаешь за него курсовую, наскоро перекусив в студенческой столовой тарелкой пустого супа. Зато завтра уже есть деньги и на хороший обед, да еще и не на один день, а на целую неделю хватит. Если есть друзья-"фарцовщики", это тоже надо использовать, брать "товар" на перепродажу, авось рублей пять-десять перепадет. Но самое лучшее - устроиться на постоянную работу! Это верный доход! Одной из таких работ в те годы была работа во вневедомственной охране. В каждом из районов Уфы тогда был отдел вневедомственной охраны при РОВД. Устроиться было нетрудно - места были. Я, например, два учебных курса проработал во вневедомственной охране Кировского района, куда меня привел одноклассник Наиль Биглов, который начал работать там еще раньше. Платили в месяц 65 рублей за десять дежурств, смена начиналась в восемь вечера и длилась 12 часов. Деньги хорошие, да и работа тоже "не пыльная", только вот проблема была в том, что каждое дежурство было на новом месте - подменять заболевшего сторожа, который трудится на охраняемом объекте постоянно. Сторожами были всё больше старики и старушки, болели часто, так что нам, студентам-подменщикам, работа была всегда. А район большой, старый, с окраинами, объектов сотни - и каждый раз на новом месте. А ведь еще и найти его надо по адресу. Понятно, если это универмаг на Карла Маркса, или авиационный институт, или НИИ где-нибудь на Пушкина, тут уж не ошибешься. Но бывали такие трущобы, что не один час пробродишь по окраинам Уфы, пока найдешь нужный адрес. А ведь зима, темнеет рано, спросить иногда там даже и не у кого. А бывало и так, что до места доставлял дежурный наряд на милицейском "Уазике". Хорошо, отдежурил ночь, утром, еще в темноте, сдал объект, выходишь за проходную - и куда идти, в какую сторону? Обратно-то никто не повезет, добирайся, как хочешь. Каждое дежурство - как лотерея, куда направят на этот раз? Иногда в здании и диван мягкий есть, поспать хорошо можно, с удобствами, а иногда такая дыра попадалась, не то, что лечь, сесть некуда. Самое приятное было, когда направляли на уже знакомые объекты, где бывал не раз. Там уж все знаешь. Да и на дежурство приходили часто с друзьями, тут же работающими. Если получали наряд вместе, знали, кто на какой объект поедет, значит, можно будет перезваниваться. Сидишь, скучаешь в пустом - иногда очень огромном, в несколько этажей - здании, вдруг звонок! "Че, дежуришь, живой, не грабят?" - "Нормально все..." - "Че делаешь? Взял с собой че-нибудь?" - "Да так, пивка пару бутылок.." - "А я сейчас "Васи с зубами" замахнул стаканчик, пойду покурю..." Просидеть-продремать-проходить длинную осеннюю-зимнюю ночь – удовольствие то ещё. Вот и брали с собой частенько что-нибудь, чтобы скрасить унылое время. Поесть брали всегда - колбасы, хлеба, беляшей - да и спиртного бывало, тоже. Водку никто по молодости не пил, больше пива или крепленого вина, разных дешевых портвейнов, типа "Анапы", "777", "Золотой Осени", или того же "Васисубани", который в народе звали, кто - "С Васей в баню", кто - "Вася с зубами" - было много. Но звонки бывали не только от приятелей. Иной раз зазвенит сигнализация, и тут же звонок от дежурного - "проверьте объект!". Вот тут уж все серьезно - объект-то иной раз только одно здание, пусть и многоэтажное, а иной раз - мебельная фабрика с огромным двором на задворках района. В моей практике серьезных происшествий не было, хотя "напряги" бывали, а вот на Наиля Биглова, "ветерана" вневедомственной охраны, один раз напали - пьяный мужчина, вооруженный топором. Как уж он от него отбился, рассказывать он не любил, но работу после этого случая все же не бросил. А вот другой наш мишкинский парень проработал пару дежурств и уволился - "Не могу, говорит, только и жду, что сейчас начнут грабить"...
Еще один заработок - работа в стройотрядах. Туда ехали не только за деньгами - за романтикой! Лето, друзья-подружки, свобода, новые места - это ли не жизнь? К началу восьмидесятых годов стройотрядовское движение насчитывало в нашей республике уже полтора десятка лет, все было отлажено и проверено, организовано и централизовано. Осенью, после возвращения студентов, молодые люди в стройотрядовской форме - сшитой по единому образцу, увешанной наклейками и значками - то и дело встречались на улицах, а уж в самих учебных заведениях и подавно чуть ли не каждый "форсил" в такой униформе! Студенческие строительные отряды не только работали на стройках, они могли убирать урожай, работать пионервожатыми. Рабочих рук в Советском Союзе всегда не хватало, так что на полтора-два летних месяца несколько сот тысяч молодых здоровых парней и девушек были настоящей находкой и палочкой-выручалочкой на многих объектах народного хозяйства. Например, в 1980 году стройотрядовское движение охватило более 800 000 студентов. И где тогда студенты только не работали, куда только судьба не забрасывала! Иногда это было всего в сотне километров от дома, а иногда уезжали и за тысячи.
Тем летом наш стройотряд - один из многих, сформированных в Уфимском автотранспортном техникуме - работал в Акьярском районе, в селе Макан. Приехали мы туда в начале июля, а уехали только в конце августа. Работа была не из легких - бетон месили, причем только вручную, бетономешалок на стройке не было. Земляные работы тоже велись только вручную. Сами делали разбивку по строительному плану, размечали траншеи под фундамент, площадки под станки, сами делали опалубку, сами месили и заливали бетон. Прораб появлялся раз-два на дню и, убедившись, что все идет, как надо, вновь исчезал - объектов у него было несколько. Мы многому научились в это лето. Закончив один объект, получили второй. Кормили нас в совхозной столовой три раза в день - очень хорошо кормили, кстати. Но самое интересное начиналось, конечно, потом - после работы. Несмотря на усталость, вечера после работы были самым желанным временем. Жили мы в новом многоквартирном доме, который строители только сдали в эксплуатацию, занимали  четыре квартиры – весь подъезд -  в комнате по три-четыре человека. Вечера летом длинные - чем себя занять? В первые же дни гурьбой пошли записываться в местную библиотеку, набрали книг, поразив девушек, там работающих, знанием художественной литературы и ее авторов, как наших, так и зарубежных. Следующим шагом стало освоение местного клуба. Там имелось все оборудование для организации вокально-инструментального ансамбля - акустические гитары, электрогитары, бас-гитара, ударная установка, усилители, даже синтезатор - а играть на них было некому. Заведующий клубом с радостью передал нам все это богатство с условием, что мы быстренько "сыграемся" и начнем устраивать по вечерам в клубе танцы, а то его местная молодежь уже готова была "линчевать" за их отсутствие. Это было как раз то, что нам нужно! Тем более, что в нашем стройотряде был такой специалист, имеющий опыт - Азат Хайретдинов, тоже наш мишкинский парень. Мы с ним учились на разных отделениях, как и еще с одним земляком из нашего техникума - Сергеем Аксентьевым - но в стройотряд попали в один, чему были очень рады. Азат быстро сформировал группу из четырех человек, где солистом стал сам, на бас-гитаре обучил еще одного парня, тоже имеющего небольшой опыт, я сел за ударные, Сергей Аксентьев взял в руки бубен - и пошли "зажигать" каждый вечер! Особенно нам удавалась "Ах, Одесса, жемчужина у моря...", бывшая в то лето хитом и звучащая на  всех танцплощадках  страны. Фойе Дома культуры было огромным, акустика отличной, и хотя я не всегда попадал в такт ритмам, успех нашего стройотрядовского ансамбля был просто оглушителен! И все остальное лето мы - артисты-гитаристы - стали настоящими кумирами для местных девушек, чем совершенно бессовестно пользовались! Сегодня внимание "отдавалось" одной, завтра другой, послезавтра - третьей! Лето в Макане 1980-го года было очень насыщенным - приезжих и командированных там тогда было гораздо больше местного населения. Кроме нашего стройотряда был еще один, кажется, из сельхозинститута. А с конца июля прибыло на уборку две колонны московских шоферов - была такая практика в Советском Союзе, когда с городских предприятий отправляли на помощь сельчанам технику и людей. Но и это еще не все - через неделю после "московских" появился в Макане большой отряд "химиков" - людей, осужденных к лишению свободы, уже "отсидевших" часть срока и направленных теперь на исправительные работы на стройки народного хозяйства. Поселили их в соседнем с нашим доме, так что в гости мы к ним иногда ходили - любопытно же, люди почти из другого мира - а они к нам не ходили никогда, мы для них были просто "сявки". Интересно то, что на период уборки - с конца семидесятых - в селах и деревнях ограничивали в магазинах продажу спиртного. В Мишкино, например, полностью прекращалась продажа любого алкоголя на два месяца - август и сентябрь. В Макане же, к нашему приятному удивлению, все полки в единственном продуктовом магазине были плотно заставлены бутылками с водкой - "Русской", "Старорусской" и только-только появившейся в том году "Пшеничной" с очень красивой наклейкой по цене 5 рублей 30 копеек. Греха таить нечего - выпить перед танцами в компании пяти-шести друзей нам было заманчиво, тем более, что местные подружки закуской, вроде малосольных огурчиков или копченого сала, нас снабжали исправно. В Макане было много выходцев с Украины (как уж они туда попали, мы тогда не интересовались), в сале там толк понимали, никогда такого вкусного, духмяного, нежного копченого сала мне пробовать больше не приходилось. Таким же был и хлеб - домашний, испеченный на поду, с хрустящей корочкой. В общем, условия для "культурного" отдыха были все, кроме одного - не было денег на спиртное! Те крохи, что оставались еще по приезду, мы бережно тратили на табак, "опустившись" до дешевой болгарской "Шипки" без фильтра, чего бы никогда не позволили в жизни в городе. Там курили те же болгарские, но с фильтром - "Стюардессу", "Родопи", "Опал", "Вегу", "Интер" или наши - "Космос", "Яву". Иногда попадались в продаже ароматизированные "Золотое руно" или даже "Marlboro", стоили они рубль за пачку, так что время от времени (после получки или стипендии) можно было себе позволить и такую роскошь.
Вопрос с деньгами решали по-разному. (За работу нам заплатили только в самом конце, за день до отъезда). Однажды даже подрядились на местную ферму делать прививки хрякам-производителям. Сергей Аксентьев, очень коммуникабельный парень, который становился тут же своим в любом обществе, где только появлялся - договорился об этом. Прививки делал ветеринар-специалист, наше дело было обеспечить ему условия, то есть зафиксировать зверя в неподвижимом положении. Все мы, кроме уфимца Марата Хисамова, были ребята сельские, свиньёй, хоть и большой, нас было не напугать - так мы думали, поспешив в ближайший выходной компанией в четыре человека на ферму. Посмеиваясь и пошучивая, подбадривая себя анекдотами, быстро дошли до места. Но когда нам показали первого хряка - тут даже балагур Сережа Аксентьев приумолк и зачесал в затылке - зверь был в длину более двух метров, в рост только чуть меньше нас и самое главное - из пасти у него угрожающе торчали  большие желтые клыки, изогнутые, как турецкие кинжалы! Он даже не хрюкнул, а рыкнул что-то, злобно посмотрел на нас красными, налитыми кровью глазками, и победно прошелся по загону с вызывающим видом - давайте-ка, мол, поборемся, а то что-то скучновато! Мы подавлено молчали - связываться с этим Минотавром было реально страшно. А ведь он был не один, таких зверей там было четверо! Но не уходить же с позором обратно, потеряв и самоуважение, и деньги? А как же вечер? Танцы? Затем неспешная прогулка своей кампанией до дома одной из подруг, где там, в каком-нибудь укромном уголке в саду под навесом уже ждет нас накрытый стол с кринкой парного молока, домашним хлебом, малосольными огурчиками, зеленым луком, уже появившимися первыми помидорами - и салом! Великолепным копченым салом, вкус которого раскрывается полностью только после рюмки холодной водки! И что теперь, какая-то обыкновенная свинья, пусть даже и солидного размера, лишит нас всего этого? Мгновенно воодушевившись картинами ближайшего вечера, мы махом скрутили хряка! Остальных ждала та же участь. Понурые, оскорбленные действием, почесывая уколотые окорока обо  все, что попадалось по пути, они поплелись в свои стойла, мы же, довольные, поспешили в село…
Много чего интересного происходило тогда в селе Макан с нашим участием. И нападения на совхозный сад с воровством яблок, и шествие по главной улице глубокой ночью, обернувшись простынями, сидя на плечах товарищей, что покрепче - с завываниями и свистом, и спиритические сеансы, и карточные игры с местной молодежью "на деньги", и поездки "на природу" с ночевками где, за неимением шашлыков, обходились поеданием голубей, которых ловили на местном зернотоке. Однажды Сергей Аксентьев договорился, и нам дали в местном общепите бочку пива в долг и мы с этой огромной деревянной бочкой - которую так и не смогли выпить всю - поехали "отдыхать" на Сакмару. В общем, жизнь в стройотряде тем летом запомнилась только хорошими и интересными событиями, тем более, что и заплатили нам по тому времени прилично - по триста с лишним рублей. Так, с пачками трехрублевок, небрежно засунутых в нагрудные карманы стройотрядовских, уже поношенных, курток, и отправились мы в конце августа по домам. Впереди всех ждал очередной учебный год, а позади осталось замечательное, веселое, интересное лето - одно из череды лет нашей советской беззаботной юности…
Чем дольше студент жил в городе, тем реже он ездил домой на выходные. Если на первом курсе он с нетерпением ждал каждого конца недели, чтобы, купив заветный билет на автобус, отправиться к родному дому и провести там хотя бы один день - то со временем многое менялось. Дом, конечно, менее желанным не стал, но и провести выходной день в Уфе тоже было заманчиво - ну, так почему бы этого и не сделать? Чем же занять себя в выходные дни - половину субботы и все следующее воскресенье? Конечно, можно и это время отдать учебе и как следует позаниматься - и отдавали. Но не все, далеко не все. Многие к учебе относились без фанатизма. Чтобы единственный выходной день еще посвятить учебникам? Нет, ребята, это чересчур! Пойдемте-ка для начала лучше в кино...
Да, посещение кинотеатров в то время было самым доступным из развлечений - не отнимало много ни денег, ни времени. А кинотеатров было сколько! Только два из них - "Родина" и "Искра" - пережили крах советского строя и последующие за этим "лихие девяностые", только два. Но они и тогда, в восьмидесятые, были главными в городе. Они, да еще кинотеатр "Победа" в Черниковке, составляли тройку кинотеатров, с которых начинался показ премьерных фильмов. "Родина" и "Искра" были совершенно разными и по архитектуре, по внутренней планировке и даже по атмосфере, в которой проходили киносеансы. "Родина", построенная в начале пятидесятых годов - монументальное здание с колоннами в стиле "сталинский ампир" - была какой-то "старомодной", уютной, домашней, в ней было три маленьких зала - "зеленый" (детский), "красный" и "синий", а также большое фойе с креслами и эстрадной площадкой, где перед сеансами играл настоящий оркестр! А буфет? Великолепный был буфет. Там можно было и поесть довольно плотно, а можно было просто взять вазочку с мороженым (ах, какое это было мороженое!), спуститься к эстраде, сесть в мягкое кресло и с удовольствием отдаться мелодиям и ритмам оркестровой музыки! За стенами кинотеатра сгущались сумерки субботнего октябрьского вечера, моросил дождь, порывы ветра срывали последние желтые листья с поникших деревьев - а здесь было тепло, уютно, играла музыка, которой ты никогда не слышал, а впереди было целых две серии только что вышедшего на экраны страны фильма "Тегеран-43", с Игорем Костолевским, Аленом Делоном и Арменом Джигарханяном в главных ролях. Да, вечер впереди обещал быть замечательным...
Фильмов в те годы снималось много - и отечественных, и совместного производства с другими странами. Именно тогда вышли на экраны те ленты, что и сейчас, спустя сорок лет, часто показывают по телевизору. "Москва слезам не верит", "Экипаж", "Вокзал для двоих", "Служебный роман" и много-много других замечательных фильмов, что, сменяя друг друга, шли тогда на экранах уфимских кинотеатров на радость любителям кино - а мы все тогда были такими любителями, регулярное посещение кинотеатров входило в образ жизни.
Кинотеатр "Искра" на "Родину" не походил ничем - это было современное, построенное в начале семидесятых по типовому проекту, здание из стекла и бетона. Такое же здание кинотеатра есть и в соседнем, кстати, Челябинске. Там он носил название "Урал". Кинозал в "Искре" был только один, но зато какой - на 800 мест! Соответствующих размеров был и экран. Попав впервые в "Искру" в то время еще и не сразу привыкаешь к таким размерам, нужно время для "адаптации". В "Искру" хорошо было ходить в конце весны или начале лета. Перед кинотеатром был сквер со скамеечками и фонтан со скульптурой обнаженного мальчика, играющего на курае. Официальное название этой композиции было "Весенняя песнь", но в народе ей сразу дали другое шутливое прозвище - "Все продай, купи курай!" Здесь было довольно уютно посидеть перед началом сеанса, послушать журчание воды, покурить в компании товарищей. Торопиться было некуда, время текло медленно, размеренно, все шло так, как и должно было идти - юность казалась вечной...  Кстати, о времени. Впервые переход на "летнее время" ввели весной 1981 года. Помню, как я удивился, выйдя с последнего сеанса, как раз из "Искры" - на улице было еще светло! Мы тогда были очень довольны - нам удлинили день на целый час!
Чем были известны другие кинотеатры тогда в Уфе? Например, "Йондоз" был переоборудован из церкви, с которой сняли купола и убрали колокольню. Кроме того, там, рядом, между Ново-Мостовой и улицей Воровского долгое время находился знаменитый уфимский "толчок". Я до сих пор помню несколько номеров трамвайных маршрутов, ходивших в ту сторону - №16, №21-22 и еще, кажется, №24. В выходной день идущие в ту сторону трамваи были забиты битком - "толчок" был местом популярным, хоть и "полулегальным". Купить здесь можно было все, что угодно, и часто - по случаю - дешевле, чем у "фарцовшиков". Вот и ездили сюда - и "шопинг" и развлечение обеспечены. "Толчок" полностью "прикрыли" осенью 1979 года и в таком масштабе в Уфе больше ничего подобного уже никогда не было...
Кинотеатр имени Юрия Гагарина был расположен на входе в парк Гафури - Центральный парк культуры и отдыха имени Мажита Гафури. Сейчас там, кажется, ночной клуб. А тогда это был небольшой уютный кинотеатр, уже не новый, со своей историей - назвали его именем первого космонавта потому, что открыли его в год полета Гагарина, в 1961 году. И это был единственный тогда в Уфе стереокинотеатр. А его расположение рядом с парком тоже было очень удобным - провести выходной день там в летнее время было популярным занятием для многих людей.
Кроме кино и парков можно было посещать в свободное время и различные спортивные соревнования. Среди нас было немало любителей мотоспорта и частенько в выходные осенние дни мы выезжали большой компанией в Вавилово - там проходили соревнования по мотокроссу. В зимнее же время на стадионе "Строитель" проходили соревнования по ледовому спидвею - любили бывать и там. Вообще, мотоспорт был в то время культовым видом спорта в Уфе.
Никаких "татьяниных дней", никаких "хэллоуинов" и прочих "дней всех влюбленных", так популярных сейчас у молодежи - тогда не было. 23 февраля и 8 марта - это, конечно, отмечали. Подарки дарили - если было кому. А чтобы знакомиться молодежи было где, руководство учебных заведений и трудовых коллективов часто устраивали своеобразные "вечера знакомств". Рядом с нашим техникумом было расположено Уфимское производственное швейное объединение «Мир», которое в народе звали не иначе, как "Дунькина фабрика", так как там трудилось огромное число молодых девушек и женщин, в подавляющем большинстве сельских, прибывшие в город в надежде устроить свою судьбу. Вот студентов нашего техникума и приглашали туда на совместные вечера - с танцами и играми. Иногда результат был положительным - только из нашей группы двое "армейцев" постарше завели долгие знакомства с девушками с фабрики, закончившиеся вполне благополучно - свадьбами на родине "женихов", куда после окончания учебы молодые пары и отправились...
Прошли годы - да что там - десятилетия! И Уфа тоже изменилась соответственно времени. Но все же осталось в ней еще много от той атмосферы последнего советского периода, на время которого пришлись годы студенчества тех, кто родился и вырос в самое благополучное время Советского Союза - время "брежневского застоя". Автор этих строк бывает в Уфе в последние годы совсем не часто, в основном, летом. Если позволяет время, с удовольствием гуляю по старым местам. Пару лет назад даже пообедал в своей студенческой столовой, расположенной в цокольном этаже общежития. Изменений почти не заметил. Тот же зал с колоннами, на том же месте раздаточная стойка, те же блюда, даже женщина за кассой сидела вроде бы та же - тетя Флюза! Да нет, куда там - сорок лет прошло! Показалось...
Уфа восьмидесятых... На ее улицах и проспектах, в ее парках и скверах, в ее кинотеатрах и кафе, в ее институтах и техникумах - начиналась наша самостоятельная взрослая жизнь, когда принимались решения, делался выбор, когда за внешней беззаботностью и легкомыслием скрывались серьезные намерения и запросы, обернувшиеся в будущем, как победами, так и поражениями, как радостью, так и горечью, как надеждами, так и унынием - впереди была жизнь...
 
Из книги "Мишкинские рассказы",
том второй