Сатирическая импровизация от смешного до горького

                Сатирическая импровизация от смешного до горького.
                «О морали без морали, как бы всех не замарали»
 
                «Лучше пасть в нищету,
                Голодать или красть,
                Чем в число  лизоблюдов
                Презренных попасть.

                Лучше кости глодать,
                Чем прельститься сластями,
                За столом у мерзавцев,
                Имеющих власть».
                Омар Хайам
               
               
                Ну, вот дождались, теперь духовным ценностям будет учить людей сам внук Первого Нурали Алиев. Как говорится: «Чем бы  дитя  ни тешилось, лишь бы не плакало». Во времена всемогущего Елбасы, они то бишь «птенцы гнезда сорок» таскали в личные закрома всё, что, по их мнению, не так лежит, под чутким руководством двух классных учителей. Натаскали немало, в их собственность перешли огромные народные богатства на миллиарды долларов, не только банальным воровством, но и путём «отжима» и крови. Как же, они же не народ, они дармоедами не станут от халявы, а народ-то чяво, две коровы и в говно, так велел нам елбасы, это вам не хухры-мухры, это главное лицо, одарило нас за всё». По стольнику баксов  нам  расщедрился второй, сразу тут же и герой, не народный, но теплее, он как будто бы роднее, тот коровки обещал, не бесплатно, за бабло, но забыл и умерло. Этот дал, чяво уж там и на сердце отлегло, ведь делиться нелегко. Ну, да речь тут не о нём, речь дадим мы новым гуру, что духовностью своей прямо брызжут, хоть налей, без стакана ни туды и сюды-то не пойдёт, энтот хрен себе нальёт от Шандона и Моэта, можмит и от Депардье, тот ужо и винодел, ну а нам пришлёт пузырь: дедо – мамино шмурдьё, запах в нём папье-маше, бутафория воще. Мне чяво-то говорить, слово дам яму, просветлённому гуру, нам духовности так мало, что дыхания не хватало, нам и хлэба то не надо, нам ыдэю подавай.
                Прямая речь духовного наставника: «Что же начну. Мэна зовите  гуру света «Иларун», это звучно, а не то что «Нур - Али», всю жизнь думал то ли луч, Али кто-то я другой, ныне буду всё же иной, деда всё же не люблю, он моральный ведь изгой. Я скажу вам очень честно, хуть публично причащусь, не солгу, клянусь мамашей, лучше дедом, ну и пусть.  Проза жизни такова: кто-то есть, а кто далече, в «Ландонах  и Дубаях» солнце светит всё же иначе, после дождичка «припёкло» и великая ыдэя посетила разум наш, были воры мы, а таперь шош раскаялись, поверь, и хотим опять «егорить» в свой приход и в свой доход и мессией новым стать, к вечным ценностям взывать. Надо душу укреплять, «ни ****ить», не промышлять, по сусекам не стрелять, нужно сердце осусать и таких как мы просщать. Ну чего же, вы  привыкли  ковыряться там, в дэрьме, мы в Давосе тут довольно насмотрелись лабуды, рестораны и миньоны, шампиньоны, фуагра и различные дасерты, к ним Полинки и Маринки, есть Мишельки, Гоги есть и другое всё, что ближе к «фаберже» и, конечно, к «ниглиже». Что к духовности взывает, осисает, возвышает, да того мозги врубает, это вам  ни Перельманы, чудаки и остряки, те учёные мужи, что о благе не страдают, мы же ближе к «Ротшильдам, да к Рокфеллерам, Морганам», нет, не к той крутой Моргане, та хоть ведьмою была, справедливость всё же блюла.  Что касается элит, вот бы их  заблагорассудить и принудить  послужить, мы духовное родство ощутили с ёми давно, но бабла нам свого жалко и яво бы на халявку. Но у нас всегда надёжа, тут мамаша, как бы что же. И актриса, и певичка, и на медиа была, и рулила близ руля, в общем классная мадама, ни да Винчи Леонардо, но мадонна - белладонна, ядовита и страшна, кто же поспорит с ней - грешно. Мы же, в принципе, не плохи, с виду больно хороши, атлетично аутичны, фотогегеиничны, я в том смысле с запашком и одеты от Рабанны или прочих куторьё, вам, конечно, не понять, нас ведь приняли «Они», что в хоромах и палатях, разных, разных заграницах: мериканцы и арабы (хоть Всевышний запрещает, нас «харамщиком» считает), «европоидной» Европе, голубо на всё «насрать», им легко всех «приголубить», «прогендерить» и «загеить» и любое тут затеять. Поболтать о том, о сём и возвышенно болеть за народ, что так страдает, без «крутых» повадырей, тонко разумных «бл...й», что налево и направо подставляют «хилый зад», мы же готовы хоть на што, честь для нас давно ни што, объегорив свой народ, мы давно предали род, хуже мы таперь «бл…й» и продать себя дороже, в этом мы, конечно, схожи, это нас всегда сближает. Но вот што нас поражает, што же народ не принимает, мы же прозрели от обжорства и от роскоши скучаем, нам дворцы уж надоели, всё приелось, притупилось, ни прибавилось ума, а воще, оно хоть было и, конечно же, пустеют наши всё же закрома. Ты у нас, народ Великий, добрым сердцем обладая, ты прости нам все гряхи, мы хотели бы до хаты, нам бы к дому вновь причалить и мозги другим вправлять. Что сегодня подросли и немного позабыли те лихие времена, когда «ж..у» нам лизали от восхода до заката, и бабло в мешках таскали, коих славные отцы. Нынче многие из тех, всё рулят во многих сферах, им немало перепало, кто научиться «лизать», будет долго повторять, ну а сменщиков хватает, есть кого им подлизать. Мы научим их духовно, очень нравственно «лизать», буду я для них ведь «гуру», я их славно научу, чтобы вовремя и точно, кого надо облизать. Ведь я гуру не простой и прошёл ступени вверх, там такие есть персоны, сатана в ученики, весь наш род проклятья полон, объегорить свой народ, но притом моралным быть и всему людей ушит. У меня пример жавой, я не хуже буду «бля», отпрыск «славного султана», то бишь деда, мать его. Тут наследственность такая, тут гэнэтика родная, «хромосомная» подача, тридцать с лишним то годков за нос всех водить гуськом, быть мярилом тут всего, самым «нравственным папашей», что журить мог свой народ, тут же дать им от ворот, поедая миллиарды их в «дерьмо» всех опустить, за коровами ходить. Ты в историю взгляни очень славного народа, был ли там такой как «Он», «Он» один за тыщу лет, равных не было и нет. (От автора: простодушный мой казах, что с тобой скажи не так?).  Я смотрю тут «ностальджи» очень многих нур цепляет, полстраны тут «моралисты», той морали славных дней, утром денежки рубить, вечерком детей учить. Мы на этом и взросли, так сжиралось всё нутро, от рождения до прихода осознания пути, как идти, куда, зачем, с кем за руку, почему? Мимо совести, морали, мимо чести, благородства, человеческих пристрастий, на ворованном лежать, сладко жрать и сладко спать и выпячивая грудь, попрекать всех благородством и учить, как надо жить. Лицэмэрство, лицэдэйство это всё же наш конёк, тут у нас учителя просто выший пилотаж, по хлазам шоль не выдали, оны враз же выдавали, всё туды - суды шныряли.  Есть кровинушка другая, то от деда, от светила, нашей славной медицины, то в фамилии моей, но её мы припустили до вопросов гэнэталий, а от туды в гэнэралы папа прыгнул из постэли, многих дюже поимел. Он имел, имел, имел, это славно он умел, но мамашку не учёл, на припущенных штанах, батя явно прогорел. В каталажку загрэмэл и остался не у дел, наработанное дедом всё спустил он в унитаз: имя, честь и благородство на лампасы, что любили папуасы без базара променял, я отца всё же любил, но на гору не пошёл, супротив ветров не ссал, промолчал и обошёл,  был я в свите короля. А папаша отработка, завершённый материал, я же бабки накропал, банк мне дед в концессию дал, от души я поимел, за предательство отца, что же учили меня зря. Я же тоже поимешка, поимею как могу и назад не ворочу. То-то, это вам урок, будет он тогда лишь впрок, предавайте, продавайте, загребущими руками всё метите под себя и вас примет высший свет, сами будете вы «свет». Мой пример другим наука, боже мой, какая  скука, как собака я на сене, засиделся тут, друзья. Что же начну других учить, буду гуру я духовным и «обгажу» всё вокруг, напложу себе подобных и вернусь к себе в страну и народ я накажу, мне бы к власти лишь пробраться. И отличный есть тут план, мне  мамашу бы  к верхам, все бы завыли яки скот. Как такой вам поворот? Кто-то скажет, что не примет это пламенный народ, вы яго когда видали, что такое тут народ, покричит, но подождёт, кинем крошки, подберёт, дед имел и очень долго, батя тоже поимел и мамашка не спроста, возвращалась хуть бы што, нарубила тут капусты и пустилась в «Ландана». А народ, того чаво, стану гуру, и птянцы разнесут во все концы, скажут вот он просвятлел, искупить грахи родни, повелели  яму сверху, падший ангел, он же ангел за народ яму служить, он ведь всё уж поимел, перегрелся, просветлел. Будет честью служить, не тябе, народ, тужить. Мне страшнее тут другие, те же родственной душонки, что бородки отрастили, то же с «нуром» разэграли, ведь  имели козыри. Эти гэнии поклонов, атрибутных бирметаний, напускных земных страданий, «веромодные ублюдки» и пасьянса короли. Раньше «славные ублюдки» все стреляли, то в кино, но а нынешние кровью пропитались то реально, отскачили малой «кровью» лишь отдали часть бабла, тоже любят гэнэралство, полстраны одни палканы, гэнэралы вашу мать, не смогли и власть забрать, что же умеют тилько, я имел ввиду «просрать». Но ведь эти не отступят, их и в рэкрутах «дожопы» и «капусты» им подкинут и «арабские стенания» молодежь себе в призвание запустила в покаяние, чтобы сладость подаяния от щедрот арабских шейхов нескончаемым потоком лилась  в чьи же закрома, вы не знаете, друзья? Но и я ведь гуру «славный» буду скоро, подожди, ведь за мной тлэтворный запад,  фабержешки свои чэшэт, мне бы Амэрику приправить, убядить что мы свои, но у русского медведя есть резоны тут свои, ничего «дедуля» ходит,  как «челночный дипломат». Мать яго,  чяго он мутит, как эгнонок перед волком, почему-то он молчит, всё же нас не огорчит. Волк яго видать спросил: «Эй, эгнонок, ты эгнонок, зачем воду мой мутыл?». Он всегда у нас мутыл, всю страну он замутыл, просчитался, но ведь рыбку мы поймали еже с ним, и улов был хоть куды, и опять нас ждёт река, высыхающая правда, но и рыба нэкуда, точно в ней не уплывёт, может к нам и приплывёт. Нет страховки у народа, кромя гнева одного, гад же дед нам «подосрал», но и мы-то хороши, что отец, что мать «япона» так сумели подэгрэт, что зубами скрэжэтат продолжает наш народ, вот тябе такой кампот.  Я же пришёл, чтобы всё исправить, чтобы народ вдруг полюбил, приголубил и простил, он народ великодушный, да к тому же простодушный, уговорчивый народ, мне бы его за душу тронуть, убедить, что всё кронты, без меня им в некуды. Сколько раз одно и то же, сколько раз всё в дураки, где же оставили рассудок, где же светлые умы? Кое что мы «ныканули», кое кто у нас в засаде, прикуп вскроем, скажешь ах, кто же у нас таперь в Тузах, есть у нас ящё шестёрки, что стремятся в короли, дамы есть вполне фривольны и в массовке бесподобны, то крикливы,  то распутны, до чяго же хороши. Суть-то в чём разобщены, каждый тянет одеяло для сугрева, ежли даже от жены. Каждый сам сябе гэрой, рэжэсёр своей победы и любимец всей толпы. Вот такой вот каленкор, а китайцы, что китайцы, им китайцам до «п..ды», чем продажнее им мы, тем им проще без балды. Экономику прибрать им, что пальцы обоссать, в этом нет у них проблемы, это, в принципе, ужо набрало свой полный ход. Ведь у них друга задача, им побольше Вынь, Сунь, Куй - ев в наши степи бы заслать и глядишь лет через сто, все мы будем  Хунь, Вэнь, Бин – нами тут по улицам шагать. Мне на это то «насрать», мне бы бабло себе урвать, что касаемо народа, коль ему то наплэват, что же нам то горэват, лэт прэмэрно тридцат пят, здэс казахи то рулят, кто же мешает им же «блят» как в Дубаях процвэтат. Вощем всё, я завершил, то что думал рассказал, ужо начал я свой путь, мне не ты таперь указ, я таперь гуру во хрене, хрен меня вам не достать! Буду всех умом лечить, шобы нравственным вам быт, шоб духовная еда и дэравыэ штаны были в пору вам и вы, мне бы мозги бы не «е..и»!
     Р.S. Меня не удивило и не огорчило, что они (птенцы гнезда сорок), сотворив с моим народом то, что известно всему миру (и им в том числе), считают, что имеют право, высунув своё рыло в мировое информационное пространство, говорить о духовности и морали. Степень их деградации от гомо сапиенс до «гомо жрапиунс» вполне объяснима, от осины не родятся апельсины. Меня огорчает, что наша власть позволяет им думать, что они могут это делать безнаказанно. Власти нужно помнить, что за пощёчину, которую делают публично все казахскому народу, рано или поздно народ найдёт возможность спросить. И в том числе с тех, кто проявляет политическую и нравственную близорукость.