Ярость. Зима 1237-38-го. Глава 16 начало

Глава 16

Пока шли от места ночевки до русла Москва-реки, посчитали имевшуюся воинскую силу. В конном войске оказалось чуть менее четырех сотен легкоконных, в числе которых имелось много посаженных наконь вступивших в войско добровольцев из селян и смердов, умевших по их словам биться конными. Панцирной конницы осталось семь с половиной сотен. Ну и пешцов набралась тысяча без малого. Неплохо вооруженных, все в панцирях. Это за счет взятого с убитых татар и захваченного в татарском обозе. Вот только чего это воинство будет стоить в бою... Воеслав, с его слов, пытался их обучить чему-то, но судя по его не слишком восторженным речам многого он не достиг. Коловрат все это прекрасно понимал, но понадеялся, что недостаток умения возместится злостью и желанием сквитаться с ненавистными находниками.
Вышли на лед Москва-реки. Но прошли по ней совсем немного – Коловрат опасался столкнуться с крупным отрядом татар, который мог поломать все его замыслы. Верст через пять опять, по указанию Корнея, который теперь выполнял обязанности проводника, снова свернули в лесную чащу левого речного берега. Там обнаружилась едва заметная лесная стежка, по которой свободно могли двигаться два всадника вряд. Смогли проехать и сани. Ехали по этой лесной дорожке не более пяти верст, пока не добрались до довольно большой поляны, на которой стояла полусгоревшая часовенка. Часовню сожгли не татары, пояснил Корней, сгорела она года три тому. Здесь опять встали станом, чтобы дать хорошенько отдохнуть людям перед большим делом и определиться в подробностях, как действовать дальше.
Коловрат позвал в свой шатер всех воинских начальников, начиная от сотников. Позвали Корнея и еще пяток человек, хорошо знавших окрестные места. Расселись на кошмах вокруг очага, молчали, ожидая, что скажет набольший воевода. Разгорающееся пламя обгладывало сосновые поленья, бросая красные отсветы на суровые бородатые лица. Коловрат, собравшись с мыслями, заговорил:
– Вот чего я надумал, слушайте.
Он помолчал короткое время, продолжил.
– Главное для нас теперь, как можно ближе подобраться к татарскому стану, чтобы удар получился внезапным и смогли бы мы, пока суматоха, добраться до шатра их главного хана. Чтобы достичь того, надобно не идти, как мы шли до сих пор по речному руслу, натыкаясь на дозоры татарские, а пройти таким путем, с которого нас татары не ждут. Поговорил я о том с проводниками нашими из местных и вот чего они мне присоветовали.
Опять примолк Евпатий, потер виски, словно мучился от головной боли, продолжил:
– Мы не зря свернули с реки в лесную дебрь. На реку выходить больше не будем. Вернее, выйдем только перед самой битвой. А как пойдем о том расскажет наш главный проводник Корней. Не только расскажет, но и нарисует чертеж, чтобы все понятно было. Бери уголь, Корней, – обратился Коловрат к селянину. – Рисуй прямо здесь, – он показал рукой на внутреннюю полотняную стенку шатра.
Корней поднялся. Видно было, что говорить перед таким собранием он был не привычен – мужик поеживался и крутил головой, словно ему был тесен ворот. Но поборол себя, подобрал выпавший из очага, уже остывший уголек и начал рисовать на полотняной стенке. Вначале он изобразил двумя линиями широкую дугу выгнутую вверх. Пояснил:
– Это Москва-река. Мы сейчас вот здесь, – он ткнул углем в левый нижний угол дуги. Провел пальцем выше, объяснил:
– Выше по течению река делает вот такой изгиб, дугой. Там есть, конечно, изгибы, притоки малые, но я их рисовать не буду – нам они ни к чему. Вот здесь, – селянин обвел рукой пространство внутри дуги, – сплошные леса да болота, куда татары навряд ли сунутся – места дикие, почти не населенные. Разве схроны там какие из москвичей себе наделали.
Потом в верхней части дуги Корней изобразил короткую извилистую линию, отходящую от изображенной им реки, опять дал пояснение:
– Это речка малая, Неглинной прозывается. Вот здесь, – он нарисовал правее места впадения Неглинной в Москву-реку треугольник, - стоит Москва-город, куда нам и надо. Вот тут одесно в Москву-реку впадает река поболее и зовется та река Яузой.
Корней изобразил правее города Москвы двумя линиями названную реку.
– От града до Яузы версты три-три с половиной. Еще одеснее устья Яузы близ берега Москва-реки есть горушка. Ну, как горушка – холм, который москвичами зовется Сивой горкой. Название такое ей дали потому, что среди сосен тамошних, растут которые редко,  моха белого видимо-невидимо, так что с реки кажется та горушка седой-сивой. Я к чему все это рисую и говорю, – Корней коротко кашлянул. – Как тут правильно сказал воевода, прямо на татар нам переть нельзя, потому возьмем их обходом, где не ждут. Для того пойдем мы вот так.
Селянин провел углем прямую черту внутри дуги обозначающей Москву-реку, от точки, где указал место положения Коловратового войска   до Сивой горки, прямо через леса и болота, про которые он говорил.
– Дорожка, конечно, будет не легкой, но пройти тут можно, и даже обоз наш получится провести по зимнему времени. Я сей путь плоховато помню – ходил им только пару раз, но тут помогут земляки мои, – он показал на сидевших кучкой здешних смердов, позванных на совет вместе с Корнеем. Те согласно закивали – поможем, мол.
– Татарские станы раскинулись вот тут, – продолжил Корней, – тут и тут.
Он изобразил на чертеже три кружка. Один слева от Москвы за речкой Неглинной, другой наполночь он нее, и один на восход от города за Москвой-рекой. Тот кружок, что располагался наполночь от града селянин нарисовал самым большим.
– Ставка Батыя располагается вот в этом стане, – Корней указал на большой кружок. – В самой его середке. К нему нам и надо подобраться. Пока идем лесом, бояться нам нечего – как сказал уже татары в такую дебрь не полезут, а вот когда выйдем из леса к Москва-реке, тут надо беречься. Выйдем мы как раз правее устья Яузы-реки к Сивой горке – там выходит из леса стежка, по которой мы пойдем. Оттуда до большого стана татарского получится версты четыре, или пять. Это ежели напрямки через лес. По реке будет чуть больше. Ну по реке, понятно, не пойдем – там нас разъезды татарские быстро заметят. Идти, что б подольше замеченными не быть надо опять лесом. Но и там проехать можно, особенно последние версты три. Там москвичи порубкой леса занимаются. Лес там, вишь, хороший, строевой, вот и... В общем, дороги санные там имеются и не одна. И сейчас в том месте татары лес берут для осадных работ – я оттуда и сбёг при заготовке.
Корней замолчал, думая, видно, чего еще не досказал. Почесал затылок, покачал головой, обронил напоследок:
– Дале, я понимаю, наш воевода скажет, чего делать будем.