Запах дома

Предлагаю вашему вниманию работу начинающего литератора. Она очень волнуется и надеется, что кого-то эти строчки тоже вернут в детские безмятежные годы. И ждёт хотя бы маленького комментария к её рассказу.


Марина Журавлёва


Фактически детство вернуть нельзя. Время не повернуть вспять. Но в памяти у каждого из нас живёт его отголосок – тихий, сокровенный, сплетённый из забытых звуков, утраченных ощущений и… запахов.

Они настигают внезапно, будто из другой реальности, и уносят с собой. Закроешь глаза – и ты уже там, в прошлом, пусть на миг, но так ярко, так по-настоящему.
Недавно отключили свет, и греть обед пришлось не в микроволновке, а на газовой плите, как в старые времена. Налила борщ в маленькую алюминиевую чашечку, поставила и ненадолго отвлеклась. Он закипел, края чуть прижарились, посуда раскалилась… И когда я переливала его в тарелку, меня накрыло волной – знакомой, до слёз родной.

Зажмурилась – и словно оказалась там, в нашем доме, в конце семидесятых. Утро. В комнате прохладно, за окном – тишина. И входит он, мой дедушка. Сильный, спокойный, неспешный.

– Внуча, проснулась? – его голос был низким и бархатистым, как далёкий гром перед добрым дождём. – Давай-ка подкрепись.

Он ставит передо мной такую же алюминиевую чашечку с только что подогретым борщом, аккуратно кладёт рядом толстый ломоть домашнего хлеба – того, что пекли раз в неделю и хранили в неотапливаемой кладовке. И стоит в воздухе этот простой, бесхитростный запах: тёплого борща, чуть пригоревшего по краям, и холодного, плотного хлеба. Аромат моего утра. Аромат его заботы.

Он почти ничего не говорил. Просто смотрел внимательно, поправлял на мне плед, накинутый на плечи.

– Ешь, ешь, всё с тарелочки. Чтобы ни крошки не осталось, – говорил он, и в его глазах плескалось тихое тёплое солнышко. – Расти большой да сильной.
Погладив меня шершавой рукой по голове, он уходил по своим домашним делам. А я оставалась одна с этим теплом, с этой тишиной, с этим ощущением, что я – под самой надёжной защитой в мире. Что пока он рядом, ничего плохого не случится. Он и научил меня главному – видеть душу в простых вещах. Чувствовать дом не стенами, а теплом, что в нём живёт.

И вот, спустя столько лет, запах из чашки вернул мне не просто картинку из детства. Он вернул чувство. Чувство того утра, той защищённости.
Мне вдруг так ясно вспомнился ещё один разговор, уже из более поздних лет. Я, студентка-заочница, вернулась после сессии. Дед сидел в своём кресле, а я, завернувшись в тот же, казалось, вечный плед, пила чай.

– Дедуль, а тебя тоже вот так… запахи в прошлое кидают? – спросила я, глядя, как за окном кружит первый снег.

Он отложил газету, снял очки и долго молча смотрел в потухающую печь.

– Как же не кидать, – сказал он наконец тихо. – Вот щепой сырой пахнет от печки – и я сразу мальчишкой становлюсь. У отца в мастерской стою. А пахнет земляникой сушёной в мешочке – так твоя бабушка, молодая, передо мной будто возникает… Да вся жизнь, внучка, на таких вот запахах и держится. Они – как кнопки. Нажмёшь нечаянно – и плёнка в голове закрутится.

– И не грустно?

– Нет, – твёрдо ответил он. – Светло. Потому что это всё – было. И оно моё. И твоё теперь тоже. Вот запомнишь запах моего чая с дымком – и я с тобой буду.

Это и есть то самое безмолвное дедушкино: «Кушай, внуча». На миг я снова стала той маленькой девочкой, для которой весь мир умещался в стенах родного дома.
Как же тихо и светло стало на душе от этого внезапного свидания с прошлым. Вот она – самая чуткая машина времени. Не та, что из железа, а та, что живёт в нас. И ключ к ней – запах дома, который мы когда-то навсегда унесли в своём сердце.