Америка разлучница

  Полный провал. Или в ответ на статью Александра Георгиевича Фёдорова. про Америку.
 Всё. Школа позади. Теперь можно чуть отдохнуть. Где? Конечно на аэродроме. Родном и любимом. Единственном и неповторимом нашем клубе.
Сюда пришёл ещё мальчонком. Четырнадцати лет.
 Ещё и десяти лет не прошло после Великой Отечественной, а клуб уже гудел с раннего утра и до сумерек.
Самолёты, парашюты, планеры. Все лётчики, техники - фронтовики. О, как они нас, детей любили! Ласкали, строжали, и муштровали. Дисциплина на высоте. Мать успеха. Жизненно необходимая штука, утверждал начальник клуба, майор, лётчик истребитель Николай Иванович Кравцов. Не герой. Но три Красных Знамени и две Красные Звезды имеет. Медали, не в счёт.
Сначала мы прыгали. Но и в кабинах катали нас. Поруливали маленько. А взрослые уже присматривались, из кого что получиться может. Поддерживали. Учили. И не для удовольствия, а для серьёзной работы.
В 15 лет уже три десятка прыжков. 70 часов налёта. Хоть и с инструктором, но уже самостоятельное управление. Летом, все каникулы только здесь. В 16 уже вожу парашютистов. Новенький По-2. С иголочки. Он может и до 500кг. поднять. А бросаем по одному. Впустую гоняем мото - часы.
Дядя Миша, техник, улыбается: -гоняй, гоняй. Бензина хватит. Набирайся опыта. Войн и на твой век хватит. Вишь, не успели Великую закончить, как маячит следующая. Учись, парень. Дерзай.
Дядя Миша, а что крыло и справа укрепить. Настил сделать. Тогда по одному на крыльях, а третий в кабине? А?
 А вдруг сдует? Растеряется? Или ещё что?
Так привязать.
И что? Будешь вылазить и развязывать каждого. Времени потеряешь больше.
Так, впустую гоняем.
Лёгкий подзатыльник. С любовью, конечно. Ну, ну! Думай. Изобретай.
И изобрёл. Конечно, не один. С друзьями. Васькой, например. Он об этом давно думал. Но боялся озвучить. Вдруг выгонят. Мало ли что начальство подумает как.
А начальство хорошо думало. И нас лелеяло. Хотя и строго.
На бортах приделали поручи. И замки, которые с места пилота открываются.
Садится на крыло парашютист Его за лямку парашюта пристёгивают. А ручка замка в кабине. Поверну,  скоба замка открывается и…ты свободен. Отделяйся. Хоть стоя, хоть сидя. Конечно, это не для перворазников, которые с верёвкой. А те, которые на ручное открытие.
Нач. клуба посмотрел. Попробовал всё руками.
Запускай. Бери этих троих. Вези. 1200м. По одному с захода. Рули, изобретатель, хренов. Это, он любя, конечно.
 Вырулили, разогнались. Сидят, за поручни держатся. У них по сотне прыжков. Тогда, это уже первый разряд. По 15 сек. свободного  падения. Класс!
 Один пошёл. Нормально. Круг, второй. Нормально. Третий.
Вниз. Сел. Ждём отпрыгавших.
Ну, как? – спрашивает Николай Иванович.
Нормально. Лучше, чем обычно. Не надо лишних движений, времени.
Ну, и ладно. Работайте. Внесите в документацию.
Так и трудились. Работали. С 05 утра и до 13.00. Два перерыва. Завтрак. Обед.
А после 13.50 начинали работать планера и старенький, но бодрый УТИ-4.
Там техник, аж с древних времён. Дядя Серёжа. Его прозвали «Хмурый». А с чего и весёлому быть?
После войны долго искал семью. Как бы в эвакуации. Но оказалось, что погибли все. Жена, дети. Сначала не верил. Надеялся. А уже в 1953 нашёл могилку, где все вместе и похоронены. И табличка с именами. Фанерка, химическим карандашом означено. Кто и когда.
Самолёт Ути – 4, здесь со времён войны. Много их было. Разбомбили. Два остались. Потом один.
Николай Иванович на нём душу отводит. Вертится, крутится. Такие кренделя выписывает, любо смотреть. Только дядя Серёжа поварчивает: не налетался. Всю войну пахал. Не выгорел. Ну, ну. Выжигай, майор. Выжигай. Боль надо только так. Работой. Закуривал и садился на скамейку. Ждать самолёт. Когда зарулит.
 Тогда нас всех в кучу и учить. Мыть, чистить. Обихаживать.
«Машина любит ласку, чистку и смазку» -так научал.
И мы мазали, чистили. Покрывали лаком. Домой неделями не появлялись.
Но и дома все спокойны. Знают где мы. Не переживают. Хотя, кто  знает.
Мы едем в N. Там лётное. А две недели до указанного срока. Зачем?
Да не зачем. Не терпится. Осмотреться. Познакомится  с местностью. Городом. Как никак, а три года жить здесь. И надо не со слов, а самим пощупать. Увидеть.
 В Училище не пустили. Рано. Тогда мы в соседней деревушке. Рядом с аэродромом пристроились. Добрейшая тётенька за так позволила во времянке пожить. Да, мы и не жили. С раннего утра крутимся поближе к самолётам.
На третий день уже почти свои. Сидим на скамеечке у стареньких По-2. Они ещё крепенькие, но обшарпанные. Не любят, вероятно, их. Тут высокие материи. Реактивные. Да пилотажных пяток. Красных. Яки.
А тут своя компашка. Пятеро пожилых технарей. Молоденький лейтенант. Но петлицы не лётные. Майор. Лет на сорок. С лётными. Чуть под хмельком.
Что парни? Поступать?
Да.
На лётный?
Конечно.
Ну. Уж и конечно. А вдруг голова кружиться будет.
Не. Не будет. Мы вертимся почти каждый день на вертушке. Есть у нас такая. Стул на вертикальной оси, как в военкомате у медиков. Но мы, на свой, моторчик приделали. Крутись, сколь хочешь. Никого просить не надо.
Хо! Интересно. И долго крутитесь?
Минут по десять. Пока не надоест.
И когда надоедает?
Так не было ещё.
А самолёт на близя видали?
Видали.
И как?
Ничего. Пахнет приятно.
Горелым керосином, -поднял майор брови. Вот уж приятно. Не скажи.
Нет. Не керосином. Лаком.
Каким лаком?
Самолётным. Вот для таких, как эти. И что они у вас такие ….неухоженные?- как и возмутился Васька.
Так это вчерашний день. Рухлядь, -махнул рукой майор.
Мы вдохнули. Что он понимает со своими керосинками. Это ж ласточка. Она всё понимает. В ней свежим воздухом дышать можно. Ну, не скоростной. Но…какие фигуры выписывает. Как балет. Плавно, элегантно.
Васька даже обиделся. Отшёл, погладил стабилизатор. Ладошки на крыло приложил. Хоть бы помыли, -проворчал тихонько.
Во, встрепенулся майор. Возьмите и помойте. Вот эту парочку. И так настойчиво продолжил, что и деваться некуда.
Техники расстарались. Дали ветоши. Баночку с бензином.
Давай, братики, трудитесь. И приложились к бачку, где явно было спиртное.
Пару часов мы провозились. Умыли, почистили. Грунт и траву выковыряли из «костыля». В кабинах посидели. Пощёлкали выключателями. Машины живые. Топливо по пробку. Аккумуляторы, на товсь. Вот бы полетать. Ах, как же наши сейчас, гудят ребята.
Вылезли. Сели рядышком. Молчим.
Что, летать хочется?, -посочувствовал майор.
Да. Хочется.
А что, пробовал? -опять поднял брови лётчик.
Пробовал.
Ну и чего.
 Хорошо.
И знаешь, что для чего? Приборы, ручки, тумблера?
Знаю.
Ну, лезай в кабину.
И начался опрос. Это? Это? Это?
Ха! А ну, заведи.
Завёл.
Побегай по травке.
Побегали.
Летал?
Летаю.
Хочется щибко?
Конечно.
Ну, брат, полетать как надо я не могу тебе разрешить, а покататься по грунтовой полосе, с подскоком, это могу.
Вот, видишь, две грунтовки, параллельно с бетонкой. Выруливай на дальнюю и катайся. Но смотри, не выше 3-5 метров подскакивай. У нас есть ещё пара часов, пока начальства нет.
Вот Васька покатался с пол часа. Я уселся. Порулил. Красота! Раз, два, три конца. Машина лёгкая. Податливая. Плывёт, как по волнам. Да, оно и есть по волнам, по факту. Сейчас зайду разок и…надо честь знать. Раз начальство на подходе, то лучше не рисковать.
Развернулся, энергично пробежал, оторвал. Висит.
 О! А это что такое? Как на ладони. С крутого виража вываливается пара Яков и на полосу. Однако один не подрассчитал что то и валится на мою полосу.
 Пять секунд на всё про всё. В лоб. Он без скорости. Не подскочит.  В сторону нельзя. Скорости нет. Рухну. Только вверх. На три-четыре метра.
Газ! Раз, два,…ручку чуть чуть. Три, четыре…на пять пронеслось красное тело снизу. Самолёт прилично качнуло. Но он уже держится. И высота чуть есть. Глянул назад. Красный докатился до конца полосы. Пыль столбом. Значит живой.
Быстренько рулю к стоянке. Ставлю. Васька подставляет колодки.
Садимся на скамейку.
Вась, а где народ?
Удрали. Папироски на земь, и дёру. Вот подбираю, что б не загорелось. Трава сухая. Посчитали мы окурки. Одного нет. Нашли. В курилку сложили. Надо самим смываться, но поздно.
Два лётчика, в синих стареньких комбинезонах подходят.
Кто есть такие?
Поступать приехали.
Так что здесь толчётесь? Марш отсюда.
И только мы сделали пару шагов, - стой!
А народ где?
Какой?
Что здесь был. Вот окурки ещё дымят.
Не знаем.
Тот, что повыше, подошёл к самолёту. Мотор горячий. На этом летали.
Так, пацаны. Этот самолёт летал?
Так мотор же горячий. Конечно, этот.
А летун сбежал?
Нам бы и подтвердить. Но вдруг на кого повесят всё. С работы выгонят. Как потом правды добудешь. Восстановишь. Да и Васька молчит. Он молчит правильно. Не на его «вахте» случилось.
Не сбежал, -отвечаю.
Так где он?
Я летал.
Мальчик, не морочь мне голову. Если бы там был ты, то нас бы уже пожарные пеной поливали. Точнее, что от нас осталось. Куда пилот сбежал, -уже грозно выспросил некто.
Васька поднял голову, - вы не кричите. Он летал. Нам  разрешили по свободной грунтовке покататься с подскоком. Вот катались. По дальней.
Пилоты, сраные. Молоко не обсохло, учить взялись. Кто вас покрывательству научил……
Посыпалось много чего обидного, но молчим.
А далее просто: -пошли вон отсюда. И духу что б не было. И поступать не вздумайте. Увижу, не знаю, что сделаю. Но выгоню сразу.
Другой пытался утихомирить товарища, но тот грубил нещадно и плевался во все стороны.
Раз прогнали, надо удаляться. Посидели дома. Тётя нас покормила.
А что это вы сегодня как побитые? Никак на двойки сдали.
Нет, тётя, -ответил Василёк. Вот брат мой сегодня на такую пятёрку сдал, что редко кому удаётся.
Так что хмурые?
Выгнали нас.
За что?
Васька и рассказал. Подробно. С размышлениями. Анализом.
Тётя сделала свой женский вывод: -правильно вас выгнали. Таким людям вместе не жить.
?
Вы ребята всё правильно. По честному. По Божески, скажем. А они, прохвосты, не по Божески. Не по человечески. Подлые. Не поступайте сюда. Училищ много. Ищите людей хороших. А пока поживите, сколь надо. Документы то надо забрать.
Потихоньку обиды отошли. Ходим купаться. Загорать.
Вот и день настал. На стене списки допущенных. Мы там. Тогда идём по плану. Углублённый медосмотр.
Идём.
Всё прошли. Замечаний нет. Со мной окулист только долгонько возился. Гонял по всей таблице. А что таблица. Я её за эти годы наизусть знаю. Хоть куда пальцем ткни. Так он ещё значки ручкой начёртывал.
Хорошее зрение, -констатировал факт.
Мы чуть повеселели. Однако, не на долго.
По громкой связи объявили: такой и такой в Приёмную комиссию.
Заходим. Три стола. Три полковника. Идём к среднему. Главный. Представились.
Так, грубияны. Не прошли по здоровью. Оба. Один у окулиста, другой хирурга. Вот ваши документы и марш отсюда Проверьте. Распишитесь.
Расписались.
И другой раз, да и всегда, не хамите начальству. А генералам, тем более.
Васька посмотрел на него, вздохнул и на немецком, почему то, и отвечает:- во первых мы вашим генералам и не хамили. Во вторых, если один из них не попал на полосу и свалился на грунтовку, а вот этот парень спас положение, так надо не обиды делать, а по честному. А в третьих, раз сами генералы не могут взять и открыто выгнать, а поручают мелким клеркам, то и нам, действительно, тут нечего делать. Тётя Маша права. Прощайте, господа.
Полковник вскочил, но тут же соседний взял его за рукав, придержал. Я переведу. Успокойся.
Мы ушли.
Как уж переводил тот другой, мы не слышали. Благополучно добрались домой. Поступили в лесной техникум. Окончили. Отслужили по три года и решили поступать вновь.
Теперь у нас по 500 прыжков. Более 1200 часов налёта. У Васьки Красная Звезда и три дальних похода. Моряк Старшина первой статьи. У меня Красное Знамя и Красная Звезда. Старший сержант. Зам. ком. Взвода разведки ВДВ.
Куда, Вася едем?
К тёте Маше!
Шутишь?
Нет. Тех полковников давно нет. По срокам.
Едем.
Ходим по училищу. Разглядываем. На аэродром ни ногой. Уже были.
На нас полевая форма. Конечно, у Васьки полный шарм. Весь в белом. Мы попроще, но у нас и на груди повеселей. Офицеры, при встрече интересуются, -откуда, что тут делаете?
Поступать.
Так вы ж о! какие.
Вот такие и хотим.
Комиссия. Медики без претензий. Мандатная комиссия. Ого! Так вы уже давно лётчики. Такой налёт. Такие прыжки. Боевые. Давай! Нам такие нужны.
Сдали.
Зачислены. Собираемся домой. Получаем бумаги. Целый пакет.
Устраиваем у тёти Маши прощальный ужин. Домой.
В автобусе читаем бумаги. А там, вместо ожидаемого, черным по белому: -явиться 20 августа в Краснодар. Улица. Номер. Иметь паспорт. Фотографии….Военный билет.
Вася, опять, двадцать пять.
Не. Пока не сбили, падать не будем. Едем сразу.
Пересаживаемся в Лабинске на Краснодар. Находим. Училище. Да. Но для иностранцев.
А мы при чём?
Зайдите к замполиту.
Зашли.
Во. Прибыли. Так рано?
А что ждать? Не дети.
То так. Пройдёмте к хозяину.
Генерал. Лицо, как и знакомое. Доложились.
Здравствуйте, командиры. Во, какие вы! Потом расскажите, что за что. Это я вас запросил оттуда. Уважили.
И перешёл на английкий, потом немецкий. Хорошо. А ещё что знаете?
Арию герцога из Риголетто. Итальянский.
Исполни.
Есть.
Исполнил
А ещё?
Только нехорошие слова на греческом, татарском и народов Кавказа.
Это, то же полезно знать.
Потом долго беседовал замполит. Потом четыре года, как все.
Добрались мы, читатель до главного.
Рядом койки с Гансом Мюллером и Францем Фебсом. Франц с юга Германии родом. Ганс с Севера. Почти разные языки. Но понимают друг друга, конечно. Мы понимаем обоих. Трепемся свободно.
Идут годы. Отлетались. Отгремелись. Всё! Погоны в тумбочку. Живи.
Тут незабвенный Павел Сергеевич Грачёв, на всесоюзном съезде фермеров,  возглашает: кто в силах, господа отставники, по коням! По тракторам, значит, по фермам. Кинемся кормить Россию. И себя, заодно. Ибо времена грядут, и нагрянули серьёзные.
Кинулись. Ринулись. Как всегда. И сам Премьер подтвердил, что хотели, как лучше, а получилось….
Однако были и приятные моменты.
Приглашают в горисполком. Там сбор фермеров.
Господа, кто желает пройти стажировку в США, прошу пройти собеседование. Очередь живая!
Народ ринулся валом.
А там только по англицки, али немецкий. Очередь идёт очень быстро. Мы с Василём. Теперь он глава фермерского хозяйства «Вася» (он парень всегда был с юмором). Да и у меня по фамилии, что б легче искать.
Заходим оба.
Девочка нам: -строго по одному. Мы ей лопочем, то нам по одному нельзя. Мы с первого класса не разлучаемся. Только В Армии были по разным сторонам от земли.
Та ничего слушать не хочет. Умненькая такая. Молоденькая.
Спрашиваю, - девушка, а кто тут есть старше.
Нет. Только через меня.
Вася откровенно хохочет. Девушка. Вы в своём уме? Посмотрите, какая очередь.
Девочка, как и поняла, что ляпнула. Строго глянула на Васькину довольную физиономию.
Вы каким языком владеете?
 Тремя в совершенстве. Двумя разговор. Разными в нецензурном варианте.
А вы?
Он, -смеётся Вася, тем же. Только ещё поёт из Риголетто. Да. Италия.
В общем, из всего атакующего фермерства осталось трое Третий, председатель этого исполкома. Но, забегая наперёд, его не пустили в Москве.
-«У нас нет средств на переводчиков. А что барана….»
. Ну, Москва знает как кому сказать. И вот, теперь главное, ради чего всё писалось. Об нашем отношении к Америке.
 В Москве  нас долго «прочищали», промывали мозги. И строжали, и ласкали. Но…пропустили.
Обычный самолёт. Ни каких изысков. Перелёт обычный. Впечатлений - ноль. Принял Лос Анджелес. Аэропорт обычный. Как и многие мировые. Стандарт услуг. Назойливы прохиндеи всех мастей. «Крючки и ловушки» расставлены густо. Главное, не клюнуть.
Пока мы спокойно, без эмоций и охов – ахов осматривались, «подрулило» нечто в старинном котелке, тросточкой. Чарли Чаплин. Слегка поклонился.
 «С прибытием. Господа. Могу чем помочь?»
-Пока не надо. Спасибо.
Вы из России?
Иди. Гуляй.- отваживает Вася навязавшегося.
Я уйду. Но, как землякам скажу: в Америке рот должен быть плотно закрыт. Язык прибит гвоздями. Глаза смотреть только на рекламу. Этот момент поясню: -здесь очень опытные проходимцы. Обоих полов. Глянули на женщину, она может заявит, что вы смотрели похотливо. И будут вас таскать, вымогать, вытряхивать всё, что есть. И посадить запросто. Такое здесь «Поле чудес». Ни на что не отвлекайтесь. Только по делу. Здесь все представительства на втором этаже.
Он повернулся и исчез.
 Смотрим на рекламу, которая вопит со всего. В основном привычная Надоедливая. Порой, на грани пошлости и гадости.
 Читаем таблички. Находим подходящее: для прибывших из России.
 Обычный офис. Три скучающих лица. Полицейский.
Глянули. Ноль эмоций.
Спрашиваем про фермерский обмен.
Ноль!
А кто об этом знает?
Вашингтон.
А здесь?
Здесь есть нечто в городе.
А связь? Можно от вас связаться с ними.
Три доллара.
Связывайте.
Чжир, чжир…. На связи.
Так и так….
Да. Мы занимаемся. Улица, номер. Или за вами прислать авто? Пять долларов.
Вася мотает головой: -за ваши гроши….любой каприз, - это мы проходили.
Улыбается женщина лет тридцати. С  приездом. Как летелось? Голодны? Вам номер в отеле?
Нет. Нам сразу по делу.
Гут, переходит она на немецкий. Вот список фермеров, готовых принять рабочих из России.
Мы не рабочие по найму. Мы по фермерскому обмену.
 Я не знаю таких слов. Здесь написано, что рабочие из России для работы у фермеров.
Вам какие группы: англоязычные, испано язычные. Немцев, голландцев, китайцев…
Давайте немецких.
Гут. Десять долларов.
Жмёт кнопочку и выплывает лента с именами, адресами, количеством людей, почасовой оплатой, кормёжкой…..
Сидим. Разбираемся. Почти всё одинаково. Места разные и профиль работы. Кто на чём специализируется.
Два часа возимся. Зерновое хозяйство выбираем. Где меньше людей. Со столом. С жильём. На оплату не смотрим. Она одна. Примерно пятёрка в час. Сорок в день. Двадцать оплата хозяину. Двадцать чистый заработок. Пятьсот в месяц, если, по нашему.
Нормально. Звоним. Объясняем. Договорились.
Через три часа хорошей езды добрались.
Что сказать? Голая степь. Земля не чёрная. Больше коричневатая. Так бы серо-коричнев-ржавая. Ровные ряды кукурузы. Почти в колено. Усадьба. Дом. Пристройки. Техника.
На пи-пи-п, появился мужчина. Открыл калитку. Впустил. Далее провёл на верандочку. Сейчас будет хозяйка. Она главная.
Появилась. Как бы и мордашка ничего. Даже приятная. Васька внимательно рассматривает.
Вася! Помнишь в порту того, в котелке?
Вася прячет глаза.
Та, ноль эмоций. Протягивает бумаги. Читайте, подписывайте.
Тяжко вздыхаю. Есть хочется. В дорогу не ели, по старой правильной привычке. В самой дороге, на перелёте, ни крошки. Здесь уже сколько времени. И тут, вместо: -пройдитесь в душ, перекусите с дороги….на бумаги. Читай и подписывай.
Но читаем внимательно. Мужик в котелке осторожил.
Прочитали. Подписали. Счёт пошёл. За вдох, за выдох. За воду питьевую, за воду горячую, за воду техническую….
Теперь за харчи. Но еда добрячая. Свежая. С огня. Вкусно.
Улеглись отдыхать. Почти сутки провалялись.
Тот что встречал повёл знакомить с работой.
Трактор. Как наш «Беларусь». Сил на сто. Культиватор. Банки с удобрением.
Ваша задача обрабатывать кукурузу. В восемь ноль выход в поле. В 12.00 обед. В 17.00 конец смены. Отдыхаете до следующего дня.
Парень, так и после 17.00 можно работать. До темна далеко.
Это установила хозяйка. Всё! И ни слова.
Норма за рабочий день ( в переводе на гектары) 25. Гут?
 Гут.
Завели трактора. Проверили. Нормально.
Распишитесь.
За что?
Что приняли трактора.
И пошло: заправка –подпись, Засыпка удобрений –подпись. Сколько съел –подпись.
Подпись, подпись, пись, пись…
 Через неделю появляется муж. С пузцом таким приличным. В шляпе. Перо, как у охотника. Машина вся в грязи. Под крыльями запрессовано.
Фогль, -орёт на весь двор, мой машину. Три доллара.
За три мыть не буду. Тут земли центнер.
Во! А землю на огород отнеси. Это жирная земля. С болота. 3.,50?
Гут.
Фогль ставит машину на брезент. Чистит, моет. Сушит! (Кто б у нас среди лета сушил своё авто?)
Мы отработали свои 25. Отстоялись, ожидая время. Прикатили точно в срок. Сегодня опять поедем смотреть окрестности. Разглядывать Америку. Хотя всё одинаково. Дома жиденькие. Как времянки. Хорошим ветром свалит. Но это продумано. Свалит. Страховка. Новый стоит. Выгодно!
Дороги, конечно, класс. Нам таких не видать. Стекло! Даже шероховатость контролируется. Нарезается, если сгладилось. Но….платить надо. Всё платное. Хотя и приличное.
Хозяин под градусом. В смысле, муж хозяйки. Немного шумит, куражится. Муж!
Та без внимания. Есть не дала. Вместе со всеми ужинать будешь.
На первый ужин мы не приехали, а на поздний, как раз. Вымылись. Переоделись. Сели.
Вася, это кто? Это ж Гансик. Мюллер. Или у меня опять со зрением что?
Ты чо? Ганс тоненький.
А рожа? Уши лопухом. Родинка.
 А тот пьяненький уже. Щиплет свою жинку. Та отмахивается: не время. Не нарушай распорядок.
Тот ей толкует, что две недели «без берега».
Нашёл бы там берег. 50 центов затрат всего то!
Марта?! Как так. У меня жена. Зачем деньги впустую….
Мы с Василём ни глазом, ни усами не шевелим. Как и не понимаем. Но это Ганс! Точно.
А тот приложился к пивной литровой кружке и на чисто русском выдаёт: хрен с тобой, дурра старая. Сама толкаешь на траты. Заведу черномазую здесь.
Я те дам черномазую. Ещё чего не хватало! Проспись. Согласна.
И она важно выходит.
Мы смеёмся от души, а он насупился: - что смеётесь? Она хозяйка своего тела. Распоряжается, как хочет. И денег жалко. Они ж с неба не падают. И добавляет снисходительно, что вам наёмным работягам это не понять.
Васька посмотрел на него и говорит, хрен с тобой, хозяин. Платим неустойку. Уходим. Вас хозяев тут до хрена. Всяк хочет нажиться на чужом труде. Найдём других кровососов.
Вася, сядь, - останавливаю его. Остынь. Гансик пошутил. Он и в училище грешил этим. Простим в очередной раз.
Тот глазёнки шариком, -господа, вы мне это?
А кому ж?
Так я не Ганс, я Фридрих от рождения. И про какое вы мне училище намекаете. У меня юридический колледж.
Стоп! Прости, комрад. Мы ошиблись. У нас был товарищ по лётному, вылитый ты.
Ха, так то мой брат, близнец. Да, именно Ганс Мюллер. Он лётчик.
А где он сейчас?
На рыбалке. Я уехал, он там ещё. Завтра приедет.
Хмель у мужика улетучился.
Так вы с Гансом вместе учились? Вот сюрприз. Сейчас я ему позвоню.
Алло, Ганс. Марта требует твоего немедленного возвращения. Тут ЧП. Лётное происшествие. Давай, сматывай удочки. К утру что б был.
В глазах у него прыгают лукавые. Он понимает, что гулянка обеспечена. И Марта тут ничего не сможет сделать.
Но Марта рулит жёстко. Утром закатила разборку, что долго засиделись. Оштрафовала на 15% дневного заработка. Записала в книгу. Но порции не уменьшила. Всё по плану.
Выехали, работаем. Машины хорошие. Лёгкие в управлении. На рядок становятся за один приём. Руль, педаль…точно в рядке. Но, ближе к обеду, не попадаю в ряд. Как так? Выхожу. О. Колесо подспустило. Подкачал. Чуть скорость добавил, нагнал упущенное.
Вечером, штраф. За нарушение агротехнического приёма. При повышенной скорости земля рассыпается не так.
Да там с микрометром ходи. Всё так. Но баба въедливая уже данные разведки получила и привела всё к общему знаменателю.
Отработали. Возвращаемся.
 Наш Гансик, прилично выпивший, сидит с братиком на веранде.
Поздоровались. Он как и рад,  и не рад. Сухова то. Но пьянка уже наметилась. Закуски всякие. Выпивка.
А Марта глаголет, что каждый пьёт за свой счёт.
Мы такое слышали, но не проходили. Первый случай. Посмотрим.
Посмотрели. Ровно на полтинник. До копеечки. С выставлением счёта. За каждого. От котлетки, кусочка хлеба и горчицы. Да ещё Ганс иногда попрекал брата, что «вынул» его не только с рыбалки, но и ещё откуда то приятного.
Утром оказалось, что колесо совсем спустило.
Тут же звонок. Приезжает бригада со всякой оснасткой. Сняли, разбортировали. Нашли причину. Готово.
 Рулю.  Норму не гоню. Тут всё посчитано. Держу свои 6 км/час.
Вечером пьянка не продолжается. Гансик уехал.
Ё…моё! Вот такое дело? Вместе щи хлебали. Копейки складывали на бутылку. Поровну всё делили…
Ну…с ним. Переживём.
Вечером рулим в соседний, за 50 км городок.
Сели за столик. Тут же, моментом обслуга:-что чего и сколько?
Но мы сыты. Только по рюмочке винца легкого. Огласили.
Принёс. Ушёл.
Сидим. Смотрим. Народ танцует. Веселится. Раскованность полная. Женщины слегка лишку усердствуют. Горячатся. Мужики ленивее. К нам мостятся две молодухи. Без прилагательных, сразу заявляют: -ваша выпивка, наши тела.
Не девоньки, не надо. Мы немного посидеть, посмотреть на вашу жизнь.
А вы не местные?
Нет. Работаем на ферме у Мюллеров. Трактористы. Рабочие.
А откуда приехали?
Россия.
А русские. Здесь ваших много. На заработки приезжают. И постоянно живут. Хорошие люди.
Нам и приятно. Заказали им по рюмашке. Выпили и двинулись на промысел.
Походили, опять присели.
Девки, а вы на этом и живёте?
Нет. Мы работаем. Это для развлечения. Что дома сидеть? Так интереснее.
Да мы что? Это ваш выбор.
Потом они ушли. Подсели к парню.
Мы возвращаемся. Не навязчиво горят всякие указатели. На дороге порядок. Идём под сотню. Т.е. прогулочная скорость.
Останавливают: -нам донесли, что вы выпивши.
Да, по рюмочке лёгкого вина. А что?
Нет. Ничего. Пройдитесь вокруг вашего авто.
Зачем?
Мы посмотрим, как вы уверенно держитесь на ногах и решим, что делать.
Слушай, инспектор, у меня 600 долларов час. Я профессор.
Тут же рука к козырьку: - господа, простите. Продолжайте ваш путь.
Во как.
Приехали. Марта нас попинала, что дешевле обошлось бы здесь. И полиция приедет проверять ваше профессорство.
Проверили. Убедились. 14 долларов заплатили.
К концу срока мы с Василём ходили в лёгкой ненависти к этим всем порядкам, расчётам, штрафам….
Получили расчёт. Бумаги в двух экземплярах. На руки. Наличными, как мы затребовали.
Прощания не было.
Получили, расписались. Сунули в карман. Всё!
Ни приезжайте ещё. Ни, как вам тут понравилось? Ничего.
Конечно, нельзя всю страну измерить по одному факту. Но, вероятно, порядок всей страны неизбежно отразился на этой семье. Как и у нас. Неизбежно.
На повторные предложения мы не реагировали. У нас лучше.
Вот «полетело» сцепление на КАМАЗе. Собрались вечерком. «Распотрошили». Заменили «корзину». Завели. Прокатились. Нормально.
Конечно, сели. Хорошо посидели. Машина, как часы. И никто не считал, сколько кто гаек открутил, кто корзину держал, кто валик вставлял.
Россия страна общества. США – как мне увиделось - индивидуалистская. Такое моё мнение. А я человек общественный. И мне так любо!
Протоиерей Игорь Бобриков.
27 января 2026 года.