Заключительный вечер. - Наследие

Вечер первый: http://proza.ru/2026/01/15/1686
Вечер второй: http://proza.ru/2026/01/18/677
Вечер третий: http://proza.ru/2026/01/20/2154
Вечер четвёртый: http://proza.ru/2026/01/23/1286
-----

        Порхнули годы, как голуби с крыш. Как-то раз сели за стол уже дети тех, кто беседовал о Доме и Просторе. Во главе – дочь сказочника, она и собрала друзей, за которыми, верней всего, будущее лесного селения.

        — Лесорубов позвали, да те отказались: некогда рассуждать, работать надо, – первым делом сообщил младший сын старосты. – Дочки священника, свояченицы мои, все семейные, не будем их тревожить.

        — Ну и пусть, – махнула рукой девушка. – Большая команда окажется бестолковой. А после мы с мужем поглядим среди учеников, кого могут увлечь наши вечёрки. В ком бродят мысли о здешнем и нездешнем... бывают ведь такие?

        Тронула локоть сидящего рядом мужчины, тот кивнул. Тогда она продолжила, посерьёзнев:

        — Когда матушка умерла, год мы жили в печали, но покойно, своим чередом. Как вдруг в одну ночь отец и брат сгинули со двора... И завета мне не оставили. Как помните, не нашли до сих пор по лесам ни живых, ни мёртвых.

        — С тощими волками бегаю вкруг всех сосен, знаю лес наизусть. Если пять лет не будет ни шапки, ни костей, значит точно – живы. Ушли они в город, – сказал единственный сын лесника.

        — Хорошо, коль так, – вздохнула девушка. – Только обидно, что меня не взяли...

        — Не отпущу теперь, – улыбнулся учительский сын. – Но после свадьбы – выбирать будем, если к тому мысль повернёт... Знаешь сама, душа моя, что плохо скитаться, когда родной дом не обжит.

        — Точно. Не для того мы с тобой, милый, обнялись, – ответила ему невеста. – Но есть кое-что, чему не хочу быть одна хозяйкой и прятать в сундуке. Раз отец вышел под звёзды, значит и его слово должно выйти к людям. О том он проговаривался иногда. Вот, смотрите.

        Она развязала клеёнчатую папку с бумагами и прибавила:

        — ...Иногда читал нам с братом отсюда. Что-то понимали сразу, а что-то чуждым, слишком взрослым было. Видать, братец понял больше, чем я, раз заодно с отцом невесть где оказался.

        — Эх, начитаемся – и пойдём бродяжить, как богомольцы в старину, – посмеивался её суженый.

        — Нет уж, нет уж! – воскликнул будущий староста. – У меня твёрдо решено: жить здесь ради общего дела, где надо – быть и судьёй, а то все дворы перессорятся. Ручаюсь, что и вас отговорю скитаться. Нам и красавицы, и ясные головы нужны. А кое-кто и лес не сможет осиротить, и жена далеко не ухромает.

        — Ну без меня-то лес проживёт... пока не сожрёте до пеньков, – качал головой сын лесника. – Но прав ты, дружище, не уйду никуда. Найдý ещё буераки, где всласть побродить, только всё по кругу. Потому что и вернуться всласть. Жена – дороже золота и посильней иных цац хозяйством вертеть наловчилась.

        — Не раз ловил я сплетню: мол, за грехи им наказание – жениться на убогих. А может, наоборот всё?! – взъерошился он вдруг. – Может, сами берём таких нá руки, чтоб старое зло искупить? Нет... и не эдак. Батька пустую болтовню не любил, потому и мать моя без языка. Зато мне острый язык достался! А я – людям не верю, особенно, когда жалуются. Но если жёнушка пожалуется, так вот же – она ведь без ноги.

        Дочь сказителя в это время шуршала страницами, будто отбирая, что же показать первым. Наконец, выложила перед собравшимися добрую половину стопки:

        — Посмотрите бегло, пожалуйста. И решим, что дальше делать. Может, оставлю до возвращения отца – а уж он пополнит новой мудростью, какую принесёт.

        Час или полтора они корпели над листами, то одиночными, то скреплёнными по два-три. Передавали друг другу, иногда и вслух пару фраз зачитывали.

        — Много, очень много он уже рассказал... – почесал подбородок сын старосты. – А тут будто с другой стороны подходит, убедить хочет по-новому. Или себя убедить... Мы вроде так и живём, на Бога не оглядываемся, а тех, кто по инерции к попу ходит – всё меньше. Правда ведь, работаем, строимся!

        — Не зовёт никуда. Погаснет быстро такое мудрствование, – с сожалением сказал сын лесника.

        — А я вот, вспомнив, как разложен свет по четырём сторонам, отношу к ним что-нибудь из простых дел. Идти мне в соседнее село через лес или полем... или к зиме подворье готовить, – сказала дочь сказочника. – Проснувшись, думаю – и всё само на места встаёт, а ввечеру, перед сном – опять порядок в голове. Пока домашним занята, будто новые мысли руками перекладываю. ...Уколет иногда горечь, что не со всем, что суждено, можем справиться. А попробуем! Даже с глупостью человеческой или злобой.

        — Вот ты ведь, если надо, объяснишь любому, кудá жить, для чего строить-то? К чему тянуться, кроме сиюминутных выгод? – обратилась она к сыну старосты.

        — Конечно! – тряхнул головой тот. – Это из понятия Дома следует: он самоценен, самодвижущ. Дороги улучшим и новые проведём. Производство расширим. Вон, смотрите, сколько собственных продуктов в магазинах! Раз по дворам меньше скота стало, надо, чтобы ферма и мясной цех работали, как часы, и первым делом – для себя, а потóм только в соседние области вывозить.

        — Думаем с отцом... – сказал сын учителя, – зачем вообще детям показывать, как много всего на свете бывает. Почему бы не учиться только тому, что во дворе пригодится? Вот вам ферма, вот переработка, вот итог: банка сметаны или копчёный окорок. Дружный "двор дворов" станет большим – до крайнего поля, до дальних покосов, везде умения полезны. А ещё?

        — Такие лапти дикий лес не поймут, мёртвый ресурс для них, – сказал сын лесника. – Вон, вроде лесорубов будут. Всё, что глаз ухватит, сведут под поля вперемеж с карьерами стройматериалов.

        — Другая опасность в широком знании... – продолжил молодой учитель, – что разбегутся по свету, увлечены сторонним блеском. Как будто настоящий дом – где-то тáм, а тут только коровам хвосты крутить.

        — Подальше уйдёт – поймёт, что дурнем остался, – съязвил сын лесника. – Моя мысль пасует подчас перед простым цветком или грибом. Надо доучиваться. Мало – по тропам ходить, как бы я это ни любил. А уж во дворе одном возиться – совсем голова протухнет.

        — Тáк ведь и работает понятие Дороги... вернее, как говорилось ужé, само это явление, тождественное понятию, а не просто аллегория... Дальний путь – учит. Но оказывается, что со знанием этим – вдали и оседают.

        — Может и хорошо, если не всé подряд, – сказал сын старосты. – Там новое поселение вырастет. Наш человек-бродяга окажется семечком, которое ветер подхватил. Точь-в-точь, как в притче о потерявшем память.

        — Для этого надо, чтобы те, кто рассеялся по свету, понимали ценность Дома и его принципы. Дома в себе и в каждом встречном, хоть и дураком кажется. Иначе семя невсхожее или поросль с гнилью, – отвечал молодой учитель.

        — Я-то хочу ещё кое-что ученикам донести: если понемногу знаешь обо всех уголках мира – тогда будто весь мир пришёл к тебе в Дом. Готовы ли сами скитаться? – а если нет, то вот они – чудеса, хоть для отдыха в кресле, хоть на верстак, в работу. Чудо и в математике, как бы ни холодна она была в своих отраслях. И в языкознании, хотя... я бы сторонился подслащённой лжи в некоторых книгах. Но надо ещё и понять, и помнить, в чём ложь! А уж охватить мыслью природные законы – это и есть познание Простора. Ему нет конца, но польза – тут, под рукой, и внутри любого забора, и за околицей.

        — Вот кто на смену прежнему сказочнику пришёл! – рассмеялся сын лесника. – А меня другое грызёт... Как и тебя, подруга: все мы тут, в посёлке станем праведники да работяги, а снаружи – может статься, что мало таких. Один областной начальник даёт волю, лишь бы дело спорилось, – а ведь это означает, что он знает дело-то! Или наоборот, хочет только прибыль за нами косить?... Другой... следующий ли... такие нормативы пропишет, что взвоешь! – и соваться будет во всё, как медведь в избу, и ломать по-своему, не по природе вещей.

        — Но ещё тяжелее... – нахмурился он, – когда сказанное о Доме и Просторе переиначат под злой умысел. Мне ли это не знать?! Строится у нас "двор дворов", а станет полон двор воров.

        — Вот затем и надо деток учить! – сказал сын старосты. – Чтоб чуяли, где остановиться самому, где сорняк в другом выполоть, и какие сорняки бывают. Поэтому душою быть настороже. И её настроить так, чтоб звучала чисто, без дребезга. Не для красного словца это! – вон, в записях сказочника вижу, как он себя первым перекапывает. Себе ноты пишет, будто закон – который не из-под палки исполнять, а смычком по струнам.

        — Даже то, что кажется сейчас беззубой лирикой, в ком-то отзовётся – ведь ученик частью перенимает облик учéния, не учителя даже! – и крепче верит песне, которой подпел, потому что пришлась по нраву, – дополнили ему.

        — А как от воровства отучить или от жадности? Нету здесь советов, – не унимался сын лесника. – Когда кривому от природы никакую прямоту не привьёшь, небо над ним не прояснишь. И общую пользу не покажешь, если он всю жизнь в своих потёмках.

        — Вместе будем таких от тьмы к солнцу направлять, – сказал сын старосты. – Соберём лечебную команду и для начала выясним, отчего он криво пророс, чего хочет дальше, к чему сам способен и нам его приспособить. Может, по нраву дома сидеть, поделки вырезáть, лишь бы людей не резал.

        — Тут и засада. Сегодня команда праведных, завтра придёт иной хитрован, брата приведёт – и будет команда карателей, которые за бакшиш или просто по злобé любого в петлю сунут.

        — Никак не предугадаешь... – вздохнул сын учителя. – Разве придумать надзор за надзором или две группы, которые и работали бы, и соревновались, высматривая друг в друге изъян. Но по правде... мелко всё это. Я берусь сызмальства учить, как мелки свары человеческие рядом с напором стихии. Дуралей украл у соседа дрова или курицу, завтра ураган порушит у обоих всё, что есть. И за малую подлость важно судить, но важней – быть готовым к бóльшей потере, а Простор за то не накажешь.

        — Тебé предстоит взвесить, – кивнул он одному из собеседников. – Прославишься мировым судьёй или защитником от бедствий, справедливой карой подлецу или восполнением ущерба добрым жителям.

        Сын старосты подумал, но не нашёл пока, чем ответить. Завёл речь о другом:

        — Ещё странность... Больше, наверное, разберутся священники, это их ведомство... и их грех, честно говоря, потому что проповедовали без меры, а выходило иначе, история народов тому урок.

        Он похлопал по разложенным страницам:

        — Здесь мало говорится о...

        — ...Любви? – вдруг подсказала дочь сказителя. – Любви к человеку, хотя б сочувствия? Но ведь пошлó от самой первой притчи и пишется тут постоянно: как если бы в начале человеческого разумения – нет никого!

        — Рождаясь, человек не понимает, ктó вокруг. Умирая, не может считать спутниками тех, кто рядом, – задумчиво сказал учительский сын. – И на пути между этими вехами – маловато понимания. Хотя само понимание – не из ниоткуда.

        — Плод человеческой общности, – заключил сын старосты. – Ведь язык для размышлений – тоже общий, верно?

        — Да. Получается, не любовь во главе дела, а Мост в разных формах, наследие. С любовью смастерённое, но она уж отлетела прочь, как растворитель из краски. А Мост стоит – нужный не тому лишь, кто выстроил.

        — Не в одиночку Мосты строить-то! – сказал сын старосты. – А вместе, значит, для всех.

        — Начать придётся с себя, – парировал молодой лесник. – Отдам ли чужим, что выдумал или сделал, чем с семьёй живу? Не факт.

        — А вот подумалось... – удивлённо оглядел он друзей. – Простор вырастил лес. Верно? А человек растит из себя Мост, потому что не может по-другому, как и Простор. По внутреннему порядку и из страсти, ни для кого. Справедливо будет и отдавать, как он.

        — Не зря сказитель связывал внутренний жар с Простором... – вспомнил учительский сын. – Отец твой шкурой испытал, и ты, чистый от его злобы, в том же ведаешь. А мне пришло на ум, что Мост – это попытка дарить, которая может и не удаться. После – станет добром, хоть не непременно из любви к людям создан.

        — Любовь – таинство! – уронил сын лесника. – О нём с колоколен не трезвонят.

        — А вот есть и о любви, – выбрала пару страниц девушка. Зарумянившись, глянула на учительского сына, тот одобрительно качнул головой.

        — Составим книгу, – подытожил будущий староста. – Пока ещё вроде цикла узорных песен, ну, кто как прочтёт... А с вашей помощью сумеем и учеников толковых подобрать, и кое-что новое из этого материала выковать. Годится?

===========================================================


Пролог-манифест "Дом и Простор": http://proza.ru/2026/01/04/497
Записки сказителя объединены в "Книге формул":
1 – Мир, круг, линия, точка: http://proza.ru/2026/01/05/753
2 – Растительное: http://proza.ru/2026/01/06/409
3 – Своё слово: http://proza.ru/2026/01/07/997
4 – Добрые вести: http://proza.ru/2026/01/08/1519