Откровения о самом сокровенном...

   Одна моя дальняя родственница призналась мне, что ей хочется поделиться о том, что она  испытала в жизни, что если бы я всё это написал, как есть, читатели восприняли бы за сказку самую настоящую явь. Я ей сказал, что это меня заинтриговало, но я не могу её пригласить к себе, поскольку давно не занимался ремонтом и по некоторым другим обстоятельствам. Она сказала, что целый месяц она будет совершенно одна и я даже могу  у ней пожить и от неё и услышать, и записать необыкновенную исповедь о её жизни.
    Когда я оказался у неё дома, она сначала хотела меня накормить всяческими вкусными и редкими продуктами, а я сказал, что всё это я с удовольствием поем, но сначала сварите мне два-три яйца всмятку. Когда я стал после этих яиц есть всё что было за столом, то оговорился, что, кажется только холодца здесь не хватает. Она обещала, что учтёт это в следующий раз и налила мне до половины рюмку коньяка и себе неполную, а долила  чрезвычайно редким бальзамом "Дерсу -узала". Я понял её намерения и , пойдя в туалет, принял там то, что у меня было в кармане брюк из тонизирующих. И пока мы ели и пили  за несколько отлучек опустошил бывшие у меня пузырьки и выбросил. Когда  вернулся к столу, она предложила свежесваренный кофе и в него добавила , вероятно тонизирующего.
    -Хоть Вы известный поэт, но прежде всего вы мужчина и я могу быть с Вами  совсем откровенной, когда  иы помоемся в ванной и будем близки в постели. Видимо я в ласках превзошёл все её ожидания , как и она мои. После оргазма она, как безумная целовала и ласкала меня, где хотела и где могла и я старался так же.
    -Вот теперь, когда мы с такой необыкновенной нежностью ласкали друг друга, я смогу начать свою исповедь, а вы записывайте.
    -Как я перестал работать в  центральных газетах и журналах и брать не интервью,  а более полно и непринуждённо беседовать с великими и выдающимися людьми эпохи, я перестал пользоваться диктофоном, а почерк у меня не всегда разборчивый.
    Она взяла тетрадь толстую и стала записывать в ней свой подробный рассказ красивым и ясным почерком.
    Ей было всего тринадцать лет, когда однажды она вымокла под проливным дождём так, что не могла идти дальше и постучалась к своему дальнему родственнику, бывшему военному и дипломату, которому врачи посоветовали пожить на родине.
    -Девочка моя, да ты так вымокла, что всё надо стирать и сушить в бане. Я сейчас быстро подтоплю, а ты раздевайся в сенцах.
     Когда я разделась до трусиков, он велел мне всё самой наскоро постирать  в бане, а сам принёс ещё несколько вёдер  воды и ещё раз подтопил баню, пока в ней не стало тепло. Когда он разделся до гола, меня поразило , что возраст отразился на лице и шее, а  в остальном тело было совершенно молодое, как и у Вас. Когда мы помылись он стал целовать меня везде, где только доставали его губы и язык, не исключая моих самых сокровенных мест. Мне было настолько приятно , что и впервые в жизни стала ласкать мужчину везде, где хотела и могла. Потом мы стали с ним любиться на полке, как обычно муж с женой или любовники. Я не замечала разницы в возрасте, как и между нами. Потом я одела его рубашку, как и он выходил из бани  со мной в одной рубашке. Был месяц май, всё цвело и пели птицы.
    Уж не все пластинки, какие он ставил на патефоне, помню, хотя многие из песен мне казались необыкновенными, как очень вкусной  еда и клюквенная наливка, в которую он добавлял мёда. После этого в постели, не включая света  мы любили друг друга, сколько хотели и могли, а потом я забылась глубоким сном.
    Во сне мне продолжалась снится явь, а в яви утром снова было всё , как во сне. Тем более, что было воскресенье и в школу было не надо.
   -Я не знаю, уж как после всего, что было между нами, я смогу расстаться с Вами, идти по грязной дороге в мою далёкую лесную деревушку. У моей матери, кроме картошки и хлеба,  еды не бывает, она всё время на колхозной работе, даже не помню когда она пирожки пекла.
   - А, пирожки мы с тобой вместе напечём, какие нам захочется, а потом пойдём на реку половим рыбы для ухи. Ты можешь оставаться у меня до летних каникул, тем более, что школа от меня в километре, а не в десяти верстах, как до твоей деревни. А матери ты напишешь письмо, что перестала успевать делать домашние задания и потому будешь пока жить в школьном интернате, где живут  ученики из более дальних, чем твоя, деревень. А я твоё письмо письмоноске передам.
    Пока я жила у него я даже учиться стала лучше, поскольку он помогал мне делать домашние задания по всем предметам, а по истории и литературе, географии говорил часто то, что и учителя наши вряд ли знали.
    Когда начались каникулы он однажды в субботу сказал, что давай больше с тобой напечём пирожков, чтоб хватило дорогой и осталось угостить мать. С собой мы взяли  удочки и ведёрко, на случай, если поймается много рыбы, когда мы будем останавливаться передохнуть там, где дорога идёт вдоль реки. Кое где на пригорках уже созревала земляника и мы лакомились и тут же в заводи искупались голышом и на бережку полюбились. До своей деревни я дошла уже когда начинались сумерки и до того убогой показалась мне не только деревня, а особенно наша бедная изба. Матери не оказалась дома а потому, что даже палки не было приставлено, я догадалась , что мать или доит козу или в бане.
    И мы пошли с ним в баню , разделись в сенцах, вошли  голыми в баню.
   -Мама, ты знаешь, нашего родственника, я хочу, чтоб вы в бане, это естественней , стали близкими друг другу даже за то, что он помогал мне учиться, и благодаря ему я с троек, нередко двоек перешла на четвёрки и пятёрки.
   Когда он помыл матери спину ,смыл мыло и прикоснулся к промежности , она расставила ноги и прогула спину, опираясь на скамейку.
   -Теперь, мама, я позагораю за баней, а вы ласкайтесь на полке, сколько хватит сил.
    Потом мать пила заваренный другом чай из липового цвета, чабреца и ела вкусные пирожки, ещё он налил своей клюквенной наливки и попросил почистить рыбу и сварить уху, а мы с ним наперебой читали наизусть стихи классиков. Пока уха варилась, мы поднялись в мезонин, где я стала ластиться к нему.
   -Милая, любимая моя девочка, давай пока у матери, только с ней буду любиться , а  с тобой мы полюбимся у меня дома.
    Я сказала, что на краю деревни  живёт колдунья, которая делает зелье и для подъёма мужских сил и другие. Когда мы пошли прогуляться, он зашёл к колдунье и купил у неё зелья и ещё настойки трав и кореньев, которые ему показались важными и ещё добавил ей денег, сказав:
    -А вот это для того, что уж не знаю разговор ли у вас с её матерью будет или зельев  с наговором Вы используете, но чтобы  мать на дочь и тем более на меня не обижалась. Я не соблазнял, а всё получилось само собой, так видимо свыше было предрешено.
   -Да,  Вы мудрый человек, действительно всё даётся свыше.
    Друг помог матери покосить и сказал, что придём через два-три дня грести.
    Ещё по дороге, когда мы купались, он отпил из бутылочек зелья колдуньи и любил меня на бережку дольше , чем обычно. Потом мы поели земляники и  он снова целовал, ласкал и любил меня, потом мы отдохнули. На удочки, влепленные им в берег попались окуни и он ещё поймал с десяток окуней и голавлей , пока я блаженно отдыхала. Потом  мы  купались ещё два раза, когда дорога прижималась к реке. В одном месте был перекат и под перекатом он поймал более десятка хариусов. Я залюбовалась, как на фоне зари серебром выгибались красивые хариусы.
     Вернувшись к нему домой, мы подмылись  в бане, он снова поласкал меня и спросил, хватит ли у меня сил почистить рыбу, чтобы сварить уху. Рыбу я почистила, ухи немного поела и стала засыпать, он довёл меня до кровати и ещё поел ухи, сколько ему хотелось. Мне было приятно, как он нежно ласкал и любил меня, но просыпаться не хотелось.
    В воскресенье неожиданно пришла мать.
    - Я ни во что не буду вмешиваться , живите, как хотите, но пока  погода помогите мне сгрести сено.
    Друг поил её чаем с пирожками и клюквенной с мёдом. Охмелевшая мать, сказала:
    -Дочка , дай мне отдохнуть с дороги и поговорить с человеком. Я в окно видела, конечно, как они любились на постели и после этого мать спала наверное час, а мы доели уху, попили с пирожками чая.
    Когда выходили из дома, мимо проезжал мужик на дрогах. Получив денежку ,он сказал:
    -Да провезу вас до куда хотите, а я еду в деревню у озера.
    Это было уже недалеко от родной. Друг ещё о чём-то с ним поговорил и опять дал денег.
    -Да об чём разговор? Сделаю всё, как хотите .
     И пока мы сгребали сено в валы, мужик привёз полвоза сена и сметав его к стене дома в  стожок, стал ездить по пожне, вилами складывая на дровни сено из валов, мы только успевали грести и подгребала я одна. Мужик подвёз, сгрузил воз на то же сено, мать потопталась, чтобы не разъехалось. Потом мы подгребли и мать сказала, что не ахти у нее какой чай, но мы опять заварили своего  и попили все втроём со своими пирожками. Только из уважения немного отломив и съев пирога, что получился у матери.
    Друг сказал, что он сначала полюбит мать, а если останется сил, поднимется ко мне в мезонин. Видимо мать также брала сколько-то зелья у колдуньи, потому что и на меня у него сил хватило.
     Утром друг спросил, знает ли мать , где живёт мужик подвозивший нас и помогший с сеном. Мать ответила, что в середине деревни у озера у него дом с мезонином и резными наличниками.
     -Сразу видно, настоящего мужика русского, а сколько миллионов таких тружеников извели раскулачиванием и расказачиванием большевики.
     Он, конечно, тогда, не знал, что хуже Мамая пройдутся по русским деревням и сёлам либералы,разрушая колхозы и совхозы, вырезая скот, закрыв все леспромхозы, лесозаводы, уничтожив всю промышленность , сельское и лесное хозяйство в десятках областей, кроме  нескольких областей черноземья и юга , где остались засеянными поля, а вся северо-западная и часть областей центральной России подверглись запустению, а на  месте богатейших  заповедных боров взбесившиеся нелюди устроили карьеры.
     А тогда , никто ещё не мог и представить, что такому страшному разрушению подвергнется снова, как при большевиках, многострадальная держава.
     Мы гостили  несколько дней у этого мужика, у которого были свои ульи, хмельник и даже небольшое озерцо в ложбинке за садом.  Мы конечно  досыта наелись ухи, выловленной из озера, напились  чая с мёдом, а чай нам разливали его жена и сестра, муж которой  погиб в одну из войн. Друг мой по три дня ходил с сестрой нашего хозяина  в баню и спал с ней в горенке во второй половине дома.
     Хозяин сказал, что ему  по делам надо в село. С нами поехала его сестра и напросилась в гости , жила две недели и я  краем уха слышала, что она благодарила за любовь и ласки друга, за то, что наконец-то она забеременела, что никаких претензий, кроме благодарности. Что ребёнка она сама вырастит и брат ей поможет, что когда хочет, пусть гостит у них, а она хочет родственницу в селе навестить. Видимо погостив у ней, она позвонила в деревню брата на ферму, чтобы брат захал за ней.
   Брат реши всё-таки заехать к нам. Ели уху и кролика жареного, которого друг выменял у соседа  на рыбу с доплатой, под вкусную наливку с размешанным в нём мёдом. Вспоминали раскулаченных родственников и оказалось, что они  через жён и мужей роднились друг с другом и они получается по родне, чуть ли не троюродные братья. Друг сыграл на тальянке, а потом  играл мужик , у которого мы гостили.
   -У меня есть ещё тальянка с колокольчиками , если бы её немного починить, она бы стала играть.
   -У меня  двоюродный брат -мастер по ремонту тальянок и гармошек, можем заехать к нему, сколько он возьмёт за работу, не знаю.
    Когда друг дал за предстоящий ремонт тальянки больше, чем просил мастер, тот сказал:
    -А что если у брата застолье сделать и все трое поиграем, как -нибудь примостимся с женой на дроги, она у меня невелика, могу и на колени взять, и меня друг взял на колени, так и разместились. Кроме сестры хозяина все плясали, а она сказала, что в её положении только медленный и потанцевала с другом под звуки танго, поцеловавшись несколько раз при всех.
     Благодаря другу я окончила восьмой класс на пятёрки, а когда поступила в техникум, жили у его родни в райцентре и на последнем курсе я настояла, что хочу забеременеть и потому, что так сильно его люблю, и потому , что не хочу попасть по распределению куда попало. Он женился на мне и мы жили счастливо, нажив двух дочерей и сына , пока его не стало в девяносто лет.