Неправильная аватарка 2-22 Чума и кошелёк

Глава 22
Переплывает Чапаев Урал,
Доплыл до середины — думает:
«Устал, может, сил не хватить переплыть реку».
И поплыл обратно.
«****ь! Да здесь же не меньше десяти метров!» — успела подумать я, задерживая дыхание и вытягиваясь «солдатиком». Холодная морская вода жёстко и хлёстко ударила по стопам. Дурочкам, типа меня, в какой-то мере везёт — согласно поговорке. Никаких камней и сравнительно глубокое дно уберегли от тяжелых травм. Но вода была холодающая. Словно тысяча игл впилась под кожу. Спасибо лошадиной дозе адреналина в крови и «плюшкам» от Бааст. Регенерация уже шла полным ходом, жар разливался по жилам, но холод моря обжигал кожу, особенно на плече, спине и бедре — там, куда попали из неведомого оружия, когда я бежала по крыше теплицы.
Я вынырнула, отфыркиваясь, и огляделась. Скала монастыря возвышалась над морем тёмной громадой. Сверху кричали, мелькали огни — они уже подняли тревогу. А чё так рано? Могли бы недельку подождать, уроды в рясах. Набрав воздуха, нырнула и поплыла вдоль скалы. Чувствую, как руки-ноги немеют, сил не хватает. Да уж, полгода жизни овощем не пошли на пользу мышечному тонусу. В голове — звон, в конечностях покалывают иголки, кислорода не хватает. Вынырнула — набежавшая волна бьёт меня о скалу. Пытаюсь за неё ухватиться — безрезультатно. Волна оттаскивает обратно и снова — о стену. Ещё пару раз, и мне крышка: с переломанными костями никакие сверхъестественные «плюшки» не помогут. Пытаюсь плыть прочь — сил не хватает, ускоренная регенерация вытягивает все силы из организма. В голове туман…
Рядом кто-то есть. Я поворачиваю голову: рядом со мной в воде плывёт Ирка. — Ира, помоги… — шепчу, захлёбываясь водой.
— До берега не доплывёшь. Возвращайся, держись.
Ирка развернулась и, скользя полупрозрачным силуэтом, поплыла к скале. Я поплыла за ней — к чёрной, нависающей громаде. То, что я делала, сложно было назвать плаванием — скорее, отчаянное барахтанье, но волны сами несли меня прочь от открытого моря.
— Подними голову, — говорит мне Ирка, когда я была уже в сантиметрах от того, чтобы удариться о скалу и пойти ко дну.
На почти отвесной стене что-то блеснуло. Скоба — металлический стержень, за который можно ухватиться и перевести дух. Я вцепилась в него и прижалась к холодному камню. Ну вот, сразу не утонула. Теперь замерзну нафиг и тогда уж, как камешек, опущусь на дно. Кое-как отдышалась, чувствуя, как в висках стучит кровь, вытесняя звон. Ирка подплыла ко мне.
— Тебе придётся нырнуть.
— Я не смогу, Ир…
— Там туннель. Проплывёшь по нему метров пять — и сможешь отдохнуть.
— Ир, ты…
— Я в тебя верю. Выживи. Для меня.
Призрачные руки обвили мою шею. Ирка улыбнулась и прижалась к моим губам. Меня словно током ударило. Видение исчезло, но откуда-то взялись силы. Я сделала несколько глубоких вдохов и, держась за скобу, нырнула. В темноте скорее не увидела, а нащупала ещё одну скобу — это была лестница, ведущая вниз. Через метра три начался туннель, из которого бил слабый свет. Поплыла по нему. Воздуха в лёгких не хватало, они горели огнём. Сердце бешено стучит, гоняя кровь, чтобы организм выбрал из неё последние крохи кислорода. В ушах нарастает звон, руки и ноги плохо слушаются. Хочется сделать вдох — холодная вода хлынет в лёгкие, и всё кончится. Может, и правда хватит дёргаться?
Туннель закончился, и я вынырнула в слабо освещённой камере. На стене блестели металлические скобы. Из последних сил забралась по ним в небольшой зал. Сил не было даже для того, чтобы оглядеться. Просто свернулась клубком на каменном, но почему-то тёплом полу и мгновенно заснула.
Первая мысль, которая пришла в голову — кадр из старого советского фильма: «А в тюрьме ужин — макароны дают». А здесь, наверху, сейчас как раз раздают завтрак. Кашу… с человечинкой. Меня передёрнуло от омерзения, желудок сжался спазмом — не от голода, а от воспоминания о том вкусе.
Огляделась. Большой полукруглый зал, слабый свет откуда-то сверху. И гудение — низкое, размеренное. На потолке — вентиляционная решётка. Я встала (ноги дрожали, но держали) и пошла на звук.
Почти в центре зала медленно вращались лопасти горизонтального вентилятора, метра три в поперечнике. Он гнал воздух куда-то вглубь скалы, в тёмный туннель, уходящий вниз под углом. Черт. Интересно, что это за место на самом деле? Ну, то, что это центр переработки — понятно. Фабрика смерти, только без бессмысленных ужасов Освенцима. Чистая, технологичная эффективность. А куда уходят органы? Продукты теплиц? Молоко? Дети?
Видимо, туда же, куда этот вентилятор гонит воздух. Под землю. К «ним». К тем, кто сжигал целые цивилизации, кто считает нас, «наземников», скотом. Что-то мне подсказывает, что от этих уродцев надо держаться подальше. Насколько это возможно.
Я обошла зал. С одной стороны — туннель вниз, к воде. В стене — прямоугольный технический вырез. Подошла, рассмотрела: в коробе стояли фильтры-картриджи, покрытые тонким слоем пыли. Значит, воздух закачивается снаружи, очищается, увлажняется… и подаётся вниз. Я вспомнила воздух в той комнате за стеклом — сухой, стерильный, без единого запаха. И странную, «пустую» на вкус кровь карлика. Если они продлевают себе жизнь пересадкой органов, то с иммунитетом у них полная беда. Они должны быть помешаны на стерильности. Нас боятся даже на клеточном уровне.
Но это их проблемы. А проблема у Оленьки — как можно быстрее смазать отсюда лыжи. Как понять, что сейчас — день, вечер, утро? Судя по внутренним часам и дикой жажде — утро. Время идти «пахать» в теплицы. Цикл. Ритм, вбитый за полгода. Желудок скрутило уже не от воспоминаний, а от настоящего, волчьего голода. И пить… пить хотелось так, что каждая клетка тела гудела от обезвоживания.
Я обошла вентилятор. На металлическом ободе его кожуха блестели капли конденсата — влага из тёплого воздуха, оседающая на холодном металле. Не роса Афродиты, конечно, но…
Я прильнула к ободу и стала слизывать капли одну за другой. Холодная, почти безвкусная вода. Она не утолила жажду, но горло перестало жечь огнём. Это было хоть что-то. Маленькая, жалкая победа над системой, которая хотела меня переработать на органы и пищевую добавку. *** вам!
Я облизывала холодный металл, чувствуя, как сила по капле возвращается в тело. Ненависть — лучший источник энергии. А у меня её теперь было — вагон и маленькая тележка. Ну, ещё пол ведёрка.
Свернувшись калачиком, я попыталась заснуть. Не вышло. В голове крутились обрывки картинок: теплицы, безразличные лица, гул сепараторов, стеклянный взгляд карлика за пультом. И это называлось цивилизацией? И в море? Для мозга при условии кислородного голодания и стресса подсовывать видения – один из способов выживания. Но откуда моё видение знало про тоннель? Или это опять шуточки Бааст?
Когда, по моим расчётам, должно было стемнеть, я посмотрела на уровень воды в нижнем туннеле. Она понемногу прибывала. Значит, начинался прилив. Пора. Надо попробовать добраться до берега и убираться отсюда к чёртовой матери.
В жопу вашу цивилизацию, Бааст и всех прочих! Назад, в джунгли. Туда, где мои девочки — надеюсь, они меня ещё помнят. Может, и правда разделить гамак с Чиньяном, родить ребёнка, может двух… Это нормально. Это жизнь, которая имеет смысл. А быть разобранной на запчасти или трахаться с жирной свиньёй ради статуса — это, по-вашему, ****ь, цивилизация? В жопу такую цивилизацию! В ЖОПУ!
Я глубоко вдохнула влажный, пахнущий металлом и морской солью воздух, сжала волю в кулак, натянула улыбку и полезла вниз, к темнеющей воде.
Когда вынырнула, обрадовалась: поздний вечер, и прилив уже набрал силу. На сей раз приливная волна вынесла меня к скалистому берегу довольно быстро. Но радость была преждевременной. Найти место, где можно было безопасно взобраться на каменистую сушу в темноте, оказалось не просто. Сильно перевалило за полночь, когда я, вдоволь наподскальзывавшись на камнях, покрытых скользкой морской растительностью и прочей гадостью, отбив себе всё, что только можно, шлёпаясь на камни раз пятнадцать, наконец выползла на твёрдую поверхность. Из последних сил, как какая-то доисторическая рыба, в палеозое или когда они там выползали. Кстати, если задуматься с точки зрения логики идиотизм. Вот мы, рыбы живём в воде, тут мы легко движемся, дышим и есть что пожрать. А давайте выйдем из зоны комфорта на сушу. Там из нас выживет одна из тысячи, но за то её потомки в трениках с оттянутыми коленками будут пить пиво и смотреть сериалы.
Вдоволь поплевавшись морской водой, я села и подвела итоги. Меня до сих пор не убили — это безусловный плюс. Несколько раз трахнули помимо моей воли — но по сравнению с альтернативой, можно плюнуть и растереть. Зато сейчас я на морском берегу с голой задницей, и меня, скорее всего, будут искать. Так что надо бежать. Куда? Для начала — подальше отсюда. А дальше — разберёмся.
Встав, я трусцой побежала от берега в сторону виднеющегося на горизонте леса. Добежав до опушки и, принюхалась. Прежде всего нужно найти воду, потом еду и одежду. Но прежде всего воду. Вскоре мой нос уловил запах пресной воды. К рассвету вышла на берег небольшого лесного озера. Напившись, стала ловить лягушек. Сырые лягушачьи лапки если честно тот ещё деликатес, но белок был нужен срочно. Всё имеет свою цену и моя регенерация в том числе. Не будет белка и прочих «кирпичиков» тело начнёт пожирать само себя. Конечно, наесться до отвала не получилось, лягушки были не в восторге что их ловят и съедают, да и было их не так уж и много. Рыбы на мелководье как в джунглях, тут не водилось. Однако мне повезло найти трёх небольших раков. Найдя дерево с достаточно толстыми ветвями, залезла по выше и устроившись поудобней задремала.
Из дрёмы меня вывели человеческие голоса. Насторожившись, прислушалась. Двое мужчин с грацией пьяных носорогов продирались через лес. Через несколько минут двое монахов вышли из кустов и подошли к озеру. Присели на берегу и достав бутылку и хлеб с сыром присели видимо перевести дух.
- Настоятель вообще озверел.
- Ну и ты его пойми, свиньи не каждый день сбегают.
- Да она утонула наверняка, в неё три раза попали пока она через стену прыгала, а там же ещё отлив был наверняка в море унесло, там такое течение у стены и здоровый мужик бы не выплыл, а эта ещё раненная была.
- Только перед этим завалила троих братьев и одного из Господ.
- Почему троих, двоих же вроде в разделочной.
- Брат Бодриг, которого она спицей в живот ткнула, тоже не жилец. Господа отказались его лечить.
- Наверное не отказались, а настоятель обосрался у них об этом попросить.
- Наверное.
- Ну и долго нам тут ещё бродить?
- Настоятель сказал прочесать всё в трёх днях пути.
- Слушай ну его нахер, пойдём в деревню в кабак, шлюх снимем, выпьем.
- А деньги то у тебя есть?
- А у тебя?
Несколько минут «братья» перебирали монеты у себя на ладонях. Потом один из низ сказал:
- Ну в принципе на пару дней хватит, пойдём, только бы на инквизитора не наткнутся, заложит.
- Вряд-ли, сейчас я слышал будут новых набирать, мрут как мухи говорят.
Монахи встали и направились вдоль берега.
Я призадумалась, меня ищут это плохо, но без особого рвения, это хорошо. Вблизи есть деревня, но появляться в ней или ещё в каких ближайших населённых пунктах не стоит. Голая девица из леса наверняка привлечёт к себе внимание. Так что надо дней пять идти отсюда подальше. А потом?
Потом раздобыть одежду, вернутся в Зауи, там у меня немного припрятано денег, забрать Уйгуру и Сонсо и вернутся в джунгли. Нанять корабль, для этого нужны деньги. И неплохо бы книг и всякой полезной лабуды прикупить. Книги по обработке металлов и всему такому, может нанять или купить нескольких мастеровых, наладить в джунглях производство металлических инструментов. Ну или какую-нибудь торговлю наладить. Золота в храме Бааст дофига, только вот до него добраться нужно.
А стоит ли возвращаться в город Зауи? Там ведь наверняка искать будут? А кого искать обожжённую, одноглазую, лысую? Я хихикнула, не найдёте. Но всё равно в Зауи, наверное, сразу соваться не стоит, или рискнуть?
Я слезла с дерева и подошла к озеру напиться и уставилась на своё отражение. Кожа на обожжённых участках тела регенерировала и теперь была гладкой, без изъянов, если не считать конопушки. Регенерировал и глаз, только вот, я наклонилась к воде поближе рассмотреть своё отражение. Правый, новый глаз немного отличался от старого левого, радужка была не зелёной, а жёлтой, почти золотой.