Тени на стенах реальности

У каждого из нас есть своя реальность — мы строим её по крупицам, собирая факты, обрывки знаний, образы из детства, рассказы и книги. Нам рассказывают, что сейчас две тысячи двадцать шестой год от Рождества Христова, что мы ведём летоисчисление от некой духовной вехи, которая когда-то казалась очевидной и священной. Мы принимаем это как опору — будто надёжный фундамент под ногами, который всегда здесь. Но разве на самом деле мы знаем, насколько этот фундамент прочен?

Я записываю эти строки в электронном формате: строчки данных, цифровые нули и единицы. Всего одно нажатие клавиши — и всё исчезнет. Или наоборот, кто-то где-то за экраном исправит слово, уберёт абзац, вставит строки, которых я никогда не писал — и спустя годы никто уже не скажет, были ли эти мысли моими, или это результат чьей-то иной воли. Электронная реальность — самое хрупкое, что когда-либо изобретало человечество. Если хотеть достоверности, мнится, что надо писать на бумаге — лучше ещё на камне или металле. Но даже это — иллюзия: достаточно новой эпохи, новой власти, нового взгляда, и старое письмо сотрут, каменный барельеф срежут, плиту повернут обратной стороной или просто присвоят ее другим именем.

В истории народов смена эпох — это и смена реальности. Один календарь сменяется другим. То люди жили до новой эры, то после неё. Сменились числа — и произошёл разлом: прежние смыслы стали вдруг “древними”, чужими, неточными, а настоящая жизнь началась “теперь”, якобы с определённого момента.

И всё же, среди обломков старых эпох, мы иногда сталкиваемся с загадками, которые заставляют усомниться в том, что картинка мира действительно понятна и завершена. Вот — величественные древние постройки, которые не просто поражают воображение: их техника, точность обработки, вес отдельных камней ставят в тупик даже современных инженеров. Мы работаем с современными станками с числовым программным управлением; даже имея все знания и инструменты, мне с огромным трудом удастся повторить то, что когда-то — якобы в далёкие века — возводили люди без машин, без электричества, без “науки”. В подобных моментах закрадывается тревога: возможно, наш взгляд на прошлое намеренно упрощён, подогнан под удобную и линейную схему эволюции? Или, быть может, мы уже не способны увидеть истину под слоем переписанных рассказов, разрушенных книг и забытого знания?

Ведь реальность, в которую мы верим — это всегда итог отбора. Мы не знаем, что исчезло, что было изменено, что стёрли и переписали. Представьте город, где жило одно племя и хранило дневники. Пришли другие — стерли следы, сменили язык, составили новые хроники. Прошло несколько поколений, и “новая” история стала единственно возможной. Люди жили в доме, но забыли, кто его построил.

Может быть, наша “реальность” — лишь удобный рассказ в потоке подменённых фактов? И если правда сохраняется, то лишь в редких чудесах: в уцелевшем камне, странном артефакте, в нерасшифрованной надписи на забытом языке или внезапной догадке инженера, который не может понять: “как же они это сделали тогда”?

На этом фоне начинает казаться, что главное — не слепо верить тому, что допущено до книги, учебника или экрана, а искать. Задавать вопросы, сомневаться, пробовать. Хранить то немногое настоящее, что выходит обнаружить — и делиться этим с теми, кто готов снова и снова пересматривать свою реальность.


26 января 2026