Часть I. Прыжок ягуара. Глава 8

После ухода Роялса я потеряла покой. Меня мучили бессонница или частые кошмары по ночам. Я потеряла аппетит и с отвращением смотрела на пищу. Нервы стали шалить, и я беспричинно обливалась слезами, стоило мне представить себе образ возлюбленного. Я была полностью парализована, как-будто тяжелая болезнь иссушила мое тело и разум. Возможно это было проявлением моего нежелания смириться с тем фактом, что счастье столь стремительно оставило меня. Роялс уже стал для меня смыслом жизни, наполнявшим теперь все мое существование.

Несколько месяцев я пребывала в прострации: любые мысли или физические действия причиняли мне нестерпимую боль. Эта боль разливалась по всему моему телу, каждая клеточка моего организма кричала от невыразимого страдания, и жизнь в этом мире становилась невыносимой, оттого что любимый был от меня бесконечно далеко, а я нуждалась в его сиюминутном присутствии, в его ласках, в его безупречном разговоре. Я никак не могла прийти в равновесие.


Стоило мне отправится куда-то, как туман заполнял пространство вокруг меня, а почва уходила из-под ног. Я ощущала себя как бы в подвешенном состоянии, и самым лучшим для меня в этой ситуации было не предпринимать никаких действий. Я изводила себя никчемными размышлениями, бесплодными фантазиями и воспоминаниями о днях, проведенных в объятиях Роялса. Во мне росло неистовое разочарование из-за того, что наши отношения прервались, достигнув полноты и совершенства.

Неожиданно я вспомнила, что в Лесном доме остался рабочий материал Бакина, который он привез для того, чтобы я могла ознакомиться с его творчеством. Собираясь поспешно в город, мы забыли коробку с рукописями и видеокассетами в спальне за кроватью. Эти вещи оказались для меня настоящим сокровищем, ведь они были теперь единственным напоминанием о прекрасном мужчине, который разбудил во мне истинную, безудержную страсть.

Поход в Лесной дом за  этими вещами дал мне толчок к действию, которое перевело мое душевное состояние на новый уровень. Я долго разбирала содержимое коробки и была весьма благодарна Роялсу за его прощальный подарок. Он оставил мне дюжину своих фотографий, и их можно было считать самым лучшим напоминанием о нем самом. Рукописи состояли из сценариев и дневников с идеями и набросками будущих грандиозных проектов Бака, там же были и его стихи.

К рукописям прилагались зарисовки акварелью: пейзажи в окрестностях Малибу, Йеллоустона и Лос-Анжелеса. Из видео он оставил кассеты с фильмами, недавно вышедшими в прокат, кинопробы в Бенаресе и Бангалоре. Все было очень интересно, талантливо, красиво. В одном сценарии я наткнулась на речь героя, которая почему-то не вошла в сюжет готового фильма. В тех словах чувствовалась особая сила, будто сам Бак давал наставления непосредственно мне и через них говорил со мной.

«Предаваться размышлениям — это хорошо! Порой это спасает нас от многих неприятностей. Размышления помогают нам сберечь драгоценную энергию, которую мы непременно растратили бы, прибегнув к бессмысленным действиям, совершаемым часто бездумно. Наша жизнь, с напрасной тратой чрезмерных усилий, подобна великой глупости: она не выпускает нас из своих объятий, чтобы постоянно напоминать о себе, и заставляет нас искренне сожалеть о ней, когда нам случается менять свои привычки на что-то иное...»


Я поняла, что этот монолог был отражением его размышлений о кастанедовском наследии.

Быть может Бак вовсе неслучайно оставил коробку в Лесном доме, он как-будто предвидел мое отчаяние после его ухода. Он заставил меня принять решение и этим уберег от опрометчивых поступков. Он подал мне идею искать ответ на свои проблемы в трудах Кастанеды. Я снова засела за эти невероятные книги и читала их методично и так долго, что время растворило меня в своем бесконечном течении. Я была удивлена, насколько просты и понятны стали для меня объяснения старого шамана относительно магии толтеков. Постепенно мой ум стал очищаться, и я поняла, что должна начать действовать, не ожидая какого-то чуда от конечного результата.

Свечи продолжали гореть у моего изголовья по ночам, и еда была прежней — рис и овощи, но в жизни появилось что-то действительно значительное. Я вновь стала заниматься танцами, ходила в лес, чтобы почувствовать живое прикосновение природной энергии, и сожалела только об одном, - что всеми моими действиями не руководит истинный учитель, который мог бы подметить мои ошибки и дать мне дельный совет в трудной ситуации.

Я достала забытые кисти и краски. Я снова начала учиться рисовать карандашами и маслом. Я рисовала Бакина: сотни и сотни выражений его глаз, контуры его губ. Казалось, этому не будет конца. Я решила вспомнить технику шитья бисером, чтобы украсить им куртку и пояс, которые я хотела поднести возлюбленному в день его возвращения.

Все чаще я стала бывать в центре города, прохаживаясь по уютным скверикам и паркам, которые хорошели день ото дня, радуя восторженный взор новым убранством и сменяя монотонную зелень на яркие осенние краски.

Однажды, пересекая площадь с большим фонтаном и пережидая поток автомобилей у обочины дороги, я вдруг обратила внимание на белый «BMW» с открытым верхом. Мне показалось, что за рулем автомобиля сидит Роялс в больших черных очках и в темно-лиловом полиэстеровом пиджаке — именно такой пиджак был на нем в тот особенный вечер у Домбровича.

Не думаю, что кто-то еще, кроме Бакина, мог иметь такой безупречный вид: ухоженные длинные волосы и горделивое выражение лица. Я даже открыла рот от изумления и молча взирала, как мое божество, словно в замедленном фильме, проплывает мимо на сверхмодном авто. Я еще долго стояла на одном месте, вглядываясь в бесконечный поток машин, в котором затерялся мой несравненный друг.

Уже дома я упорно размышляла над случившимся, а на следующий день обзвонила все гостиницы в городе в надежде, что Бак мог остановиться в любой из них. Я называла администраторам все известные мне имена, описывая внешность Роялса, но мне отвечали, что такой человек никогда у них не останавливался. В конце-концов, я убедила себя в том, что увиденное мною было всего лишь иллюзией и то, что кто-то обладал похожей внешностью, явилось случайным совпадением. Так часто происходит, когда растревоженный ум жаждет увидеть желаемое.

Год близился к завершению. Стали приходить письма и телеграммы от Беляева. Он явно волновался по поводу моего молчания, но я не могла теперь уделить его особе должного внимания, так как чувствовала, что наши нити привязанности истлели под действием неумолимого времени и вот-вот могли оборваться от небрежного прикосновения.

Я знала, что Беляев появится в моем жилище, чтобы удостовериться в стабильности моего душевного состояния. Но мне не хотелось объясняться с ним сейчас. Я не была готова рассказывать ему о переменах своего внутреннего мира. Казалось, между нами нарушилось взаимопонимание.

- Вижу, дело обстоит куда серьезнее, чем я предполагал, - произнес Саша, разглядывая мои рисунки, развешанные по всей квартире. - Здесь портреты одной и той же личности. Такое впечатление, что он овладел не только твоим умом, но и душой. Это из-за него ты не желаешь видеть меня? Не отвечаешь на мои письма, не звонишь мне…

- Дорогой, мы не договаривались, что я буду давать тебе отчет о своих личных отношениях с кем бы то ни было! - я проговорила это почти сквозь зубы, хоть и не чувствовала к Беляеву никакого раздражения. - Я давно уже вышла из-под твоей опеки и теперь могу устраивать личную жизнь по своему разумению.

- С тех пор, как ты вышла из-под моей опеки, Сима, ты увлекалась очень многими. Вспомни, сколько тебе лет! Большинство женщин в твоем возрасте уже воспитывают детей…

Я уловила в нотках его голоса ту ворчливость, которая свойственна стареющим людям. Отчего-то мне стало жаль его, да и себя тоже.

- Я склоняюсь к мысли, что ты усвоила замашки Дугласа, - продолжал Александр все в том же назидательном тоне. - Его влияние на тебя в молодости привило тебе вкус к веселой, безответственной жизни. Но почему Фред? Почему не Домбрович? Мика должен был повлиять на тебя в большей мере, ведь ты росла в его среде!

Меня уже начали раздражать безосновательные придирки Беляева.

- У тебя нет права регулировать мою личную жизнь, - проговорила я резко и громко, чего никогда раньше не делала. - Я не выбирала себе партнеров. Если бы у меня была такая возможность, то сейчас я жила бы совсем по-иному. Я счастлива, что появился человек, который ни разу, даже намеком не показал, что я скучна ему или поступаю в разрез с его желаниями, или надоела ему своими просьбами или капризами. Он дал мне больше, чем простое физическое удоволетворение. Он сам  больше, чем просто мужчина. Он необычен и сложен для понимания, но я не  чувствую рядом с ним своей неловкости или отчужденности. Он такой же, как я!

- Раньше мы тоже понимали друг друга. В наших отношениях было столько ясности… Мне казалось, мы навсегда сохраним ту трепетность в чувствах, которую поддерживала наша привязанность.

У меня не было желания искать убедительные доводы для оправдания своим действиям, и я не собиралась доказывать Саше с пеной у рта, что в последнее время он часто делает неправильные выводы и рассуждает о современных отношениях с позиции средневекового блюстителя нравственности.

- Боюсь, у нас не  получится вразумительного разговора, так как я плохо ориентируюсь в происходящих вокруг меня событиях, - сказала я Беляеву откровенно. - Сейчас я нахожусь в полосе кризиса и мне понадобится, наверное, длительный срок, чтобы начать трезво решать существующие проблемы.

Александр расценил мое поведение, как безосновательный отказ принять его бескорыстную дружескую помощь, что в среде таких парней как он, Домбрович, Серпица или Паркер, означало пренебречь их честностью и искренностью. 

Он уехал в тот же день, оставив подарки, которые выбрал для меня тщательно и с любовью. Я не особенно переживала из-за случившейся размолвки, ведь мы расстались без скандал. Я надеялась, что у Беляева найдется достаточно благоразумия, чтобы не таить на меня обиду, потерпев неудачу в наших отношениях. Даже если это было не совсем так, не стоило поддаваться отчаянию из-за того, что старый друг не захотел оказаться позади меня, чтобы признать мои женские качества выше своего мужского самомнения.

Так часто случается: стремясь непременно получить что-то сейчас, безвозвратно теряешь то, что в прошлом ценилось выше всего. Если бы время не изменялось, не заставляло нас переходить на новый уровень, мы никогда не отказывались бы от своих привычек и своих желаний. Но это происходит из-за того, что не существует  способа избежать случайных ошибок, а потому мы вынуждены так планировать свои устремления, чтобы утраченные звенья не нарушали цельность цепи нашей жизни.



г. Березовский, 19 марта 1991 - апрель 1998 гг